Филиппа Грегори – Последняя из рода Тюдор (страница 101)

Елизавета бросает летнюю поездку и со всем двором спешит в Виндзорский замок, чтобы подготовиться к осаде. Всю жизнь она провела в страхе перед этим событием и теперь сама его навлекла. Королева всегда боялась, что ее наследница выйдет за могущественного человека и вместе они набросятся на нее. Елизавета считает, что Томас Говард настроит против двора всю восточную часть страны, а северные лорды призовут свои закаленные войска, чтобы спасти королеву Шотландии. Оба региона славятся католическим настроем, и ни в одном из них не любят Тюдоров.

Слышно, как отряды из горожан и мальчиков-подмастерьев тренируются защищать Лондон. Я распахиваю окно: они вышагивают по улице с черенками от метлы на плечах вместо пик.

Говорят, герцог Норфолк захватит Виндзор, а северные лорды нападут на дом тети Бесс и силой заберут ее гостью. Бесс с мужем, графом Шрусбери, так гордившиеся тем, что разместили у себя королеву, вынуждены спешно отправить Марию из Уингфилд-мэнор в замок Татбери и подготовить его к осаде. Англия опять разбивается на два лагеря, как и прежде, и затянувшаяся игра Елизаветы, перебегающей от одной кузины к другой, меняющей союзников и религию, превратилась в сплошной переполох.

Северные лорды несут знамя с пятью ранами Христа. Для них это священная битва, и все католики Англии выступят с поддержкой. Это новое Благодатное паломничество – в прошлый раз едва не свергли с трона короля Генриха VIII, – и в каждой церкви вероломных северных приходов звонят в колокола в обратном порядке, показывая, что они восстают за прежнюю религию и молодую шотландскую королеву.

Бедная тетя Бесс! Хозяин моего нынешнего жилища сэр Томас кратко сообщает о случившемся с ней, когда проходит через большую столовую в сад. Она бежит на юг, спеша укрыться от наступающей Северной армии, что обрушилась на Англию. Тете Бесс приказано спрятать королеву Марию за стенами замка Ковентри, пока северные лорды не схватили и не убили их всех. Елизавета собрала войско из лондонских торговцев и подмастерьев, своих служащих прислал и сэр Томас, и сейчас они движутся на север, однако ничего не получится, если каждая деревня на пути выступит против, если каждая церковь будет проводить мессу и требовать освобождения Марии, королевы Шотландии. Скорее всего, они не успеют. Совет Севера приперт к стенке в Йорке, окруженный войсками северных лордов, а новостей об армии Норфолка и возглавляющем ее Томасе Говарде не поступает – то ли он идет на Ковентри, чтобы спасти невесту, то ли на Лондон, чтобы захватить ее трон.

Грешем-хаус, Бишопсгейт, Лондон.

Зима 1569 года

Сэр Томас говорит, что вооруженная армада готова к отплытию из Испанских Нидерландов, чтобы укрепить армию Севера и освободить Марию. Возможно, с испанцами удастся заключить перемирие: они согласятся на ее возвращение на шотландский трон и признание наследницей Елизаветы, однако с северными лордами вряд ли будет так легко договориться.

– Думаете, герцога Норфолка, испанцев и северных лордов можно заставить выдать друг друга? – спрашиваю я.

– Такая вероятность всегда есть, – отвечает он с видом ростовщика, сравнивающего риски. – Другого варианта у нас не осталось.

Елизавете повезло, ей всегда везет, и вот фортуна снова ей улыбается. Томас Говард, герцог Норфолк, ломается первым и отдает себя в ее власть. Вместо того чтобы созывать армию, он сдается королеве, и в ответ она берет Говарда под арест и отправляет в Тауэр. Испанцы не отправляют флотилию, сомневаясь в решимости Северной армии, – в итоге та оставляет затею и возвращается на своих холодные холмы, потому что без испанцев они не смеют бросать вызов Елизавете. Королева же, прятавшаяся за крепкими стенами Виндзорского замка, с триумфом прибывает в Лондон и объявляет себя победителем от Бога.

Грешем-Хаус, Бишопсгейт, Лондон.

Весна 1570 года

Ходят слухи, что моя бедная тетя Бесс потеряла четвертого мужа, и на этот раз его забрала не смерть, оставив щедрое наследство, а любовь, скандальная прелюбодейная любовь. Все говорят, что он влюбился в мою кузину Марию Стюарт и поэтому он не смог охранять ее и предупредить о восстании.

Этого достаточно, чтобы Елизавета возненавидела графа, восхищающегося Марией, и Бесс, якобы виновную в непреодолимой притягательности красавицы Марии. Тетя лишается королевской благосклонности, которой добивалась всю свою жизнь. Что еще хуже, ей вместе с несчастным супругом запрещается жить в их чудесном доме (помню, она говорила в письме о множестве домов), потому что они должны пристально следить за шотландской королевой в мрачном и сыром замке Татбери. Бедная Мария в заточении, а с ней и тетя Бесс; я же остаюсь пленницей грандиозного дома в Бишопсгейте в компании моих негостеприимных хозяев.

Однако жизнь непредсказуема. Сэр Томас утверждает, что изменчивые времена плохо сказываются на ценности валюты и сейчас он не может точно назвать курс шиллинга к французской монете су. Когда я интересуюсь, что произошло, он рассказывает, что лорда Морея, неверного брата королевы и регента Шотландии, застрелили, поэтому шотландские лорды требуют возвращения Марии. Еще прошлым летом они отказывались ее принимать, теперь же хотят вернуть. Елизавета, научившаяся опасаться действий кузины, посылает на место регента графа Леннокса, мужа моей кузины Маргариты Дуглас.

Даже я понимаю, что мало кто одобрит такой выбор. Неужели он принесет мир в расколотую страну? Неужели поприветствует ненавистную жену покойного сына, когда она вернется в свое королевство? Или просто начнет притеснять шотландских лордов, которых он обвиняет в убийстве Генри, и битва начнется снова?

Грешем-хаус, Бишопсгейт, Лондон.

Лето 1570 года

Я держу в руках редкую и ценную вещь – письмо от моего супруга Томаса. Оно попало ко мне вместе с чистым бельем, значит, кто-то подкупил прачку, чтобы она передала записку. Бумага хорошая – наверное, он ходил к писарям в замок Сэндгейт и купил листок, – а почерк у Томаса ровный и четкий, не как у грамотея, но легко читаемый, подходящий для кратких приказов сторожу, до которого не докричаться.

Любовь моя, я слишком далеко, но я слышу твой голос. Видит Господь, я всегда, всегда буду ждать твоего оклика.

Дорогая супруга,

я поговорил с архиепископом Паркером (который, как мне известно, человек хороший) насчет нас и спросил, верно ли это, что мужчина в браке не должен разлучаться со своей женой. Он станет посредником и попросит королеву сжалиться и разрешить мне жить с тобой. Я готов отправиться куда угодно, в любое место твоего заточения в надежде облегчить твое бремя пленницы, как мысль о тебе облегчала мое пребывание в тюрьме. Буду твоим верным и преданным мужем на словах и на деле. Т.К.

Весть о том, что Томаса Говарда, родственника королевы, выпускают из Тауэра без предъявления обвинений и держат в Лондоне под домашним арестом, должна меня обрадовать. Если уж его, троюродного брата, обручившегося с вражеской королевой, могут отпустить, если Марию могут вернуть в Шотландию, то и меня нет смысла держать взаперти.

– Я попросил о вашем освобождении, – натянуто сообщает сэр Томас, явившись в мои покои с визитом вежливости. – Уверен, в следующем году вы выйдете на свободу.

Я пишу Томасу:

Дорогой супруг, меня так часто обещали выпустить, что я научилась ничему не доверять, но если мне позволят, я приеду к тебе. Молюсь каждый день и думаю о тебе с большой любовью. Очень счастлива, что ты свободен, и мечтаю только об одном – быть с тобой и стать хорошей матерью твоим детям. Твоя верная и любящая жена, М.К.

Подписываюсь как Мария Киз, не отрекаясь ни от любви к Томасу, ни от нашего брака. Целую сложенный лист бумаги, растапливаю сургуч, капаю и ставлю в нем мою семейную печать. Он поймет, что под ней спрятан мой поцелуй.

Грешем-Хаус, Бишопсгейт, Лондон.

Весна 1571 года

Сэр Томас вне себя от восторга, и даже его ворчливая жена наконец-то выглядит радостной. Елизавета собирается посетить торговый зал и построенные им магазины, после чего отобедает в его доме. Что удивительно, пиршество для королевы устроят в комнатах прямо под моими, однако я не приглашена. Я нахожусь в этом доме по ее приказу, но видеть меня Елизавета не хочет.

– Нельзя с ней встречаться? – резко переспрашиваю я. На мгновение мне показалось, что королева использует этот визит, чтобы вернуть меня ко двору без каких-либо комментариев и извинений за мой арест – я бы просто присоединилась к свите фрейлин. Поступки Елизаветы так непонятны, а ее сердце так холодно, что, на мой взгляд, она вполне способна забрать меня на королевскую службу, не проронив ни слова.

– Нет, – раздраженно отвечает леди Грешем. – Я просила мужа объяснить лорду Берли, что ваше отсутствие было бы предпочтительнее во избежание какого-либо смятения, но он сказал, чтобы вы оставались в своих покоях, и это никого не смутит.

– Лорд Берли?

– Новый титул сэра Уильяма Сесила.

Я киваю. Моего старого друга отблагодарили за его бесконечную неприязнь к шотландской королеве.

– Вы должны будете оставаться в своих покоях, – повторяет она.