Филиппа Грегори – Королевская шутиха (страница 64)

— Я приехала по велению королевы, — сказала я, слегка поклонившись Джейн.

— Не ты одна, — угрюмо отозвалась она.

— Я видела. Скажите, так продолжается с самого дня вашего приезда из Лондона? — спросила я.

— Что ни день, то народу все больше. Они думают, будто королева размягчилась сердцем и головой. Да если бы она трижды раздала все королевство, она бы и тогда не удовлетворила всех их прошений.

— Можно мне войти? — спросила я.

— Она сейчас молится. Но она будет рада тебя видеть.

Джейн встала со скамейки. Я увидела, что лучшая подруга королевы тоже находилась на карауле, чтобы никто не проскользнул незамеченным в узкий коридорчик, ведущий в комнату королевы. Джейн приоткрыла дверь, сунула туда голову, затем поманила меня.

Королева молилась перед красивой иконой, отделанной золотом и перламутром. Ее лицо было спокойным и сияющим. От нее исходила столь редкая для этой женщины радость и еще более редкое ощущение счастья. Все сразу понимали: это невеста накануне свадьбы. Женщина, готовящаяся к любви.

Услышав скрип двери, королева обернулась и увидела меня.

— Здравствуй, Ханна! — улыбнулась она. — Я очень рада, что ты приехала. Как видишь, ты вовремя поспела.

Я подошла к ней и встала на колени.

— Да благословит Господь ваше величество в этот судьбоносный день.

Она коснулась моей головы, благословляя меня знакомым жестом.

— Ты права. Это поистине судьбоносный день.

Я смотрела на нее. Лицо Марии светилось, будто на него падал солнечный луч.

— Да, ваше величество, — сказала я, ничуть не лукавя. — Сегодня редкий, удивительный для вас день.

— Начало моей новой жизни, — умиротворенно произнесла она. — Я становлюсь замужней женщиной, королевой, способной опереться на твердую руку принца Филиппа. Это великий день. Англия наслаждается миром, а величайшая страна Европы, родина моей матери, — отныне наша верная союзница.

Я по-прежнему стояла на коленях и улыбалась. Я сама радовалась, что вырвалась из тягостного мира Вудстока.

— Скажи, у меня будет ребенок? — шепотом спросила королева. — Ты можешь это увидеть?

— Я уверена, что будет, — шепотом ответила я.

Ее лицо стало еще радостнее.

— Это говорит твое сердце или твой дар? — торопливо спросила Мария.

— То и другое, ваше величество. Я уверена в этом.

Она закрыла глаза. Я поняла королева благодарила Бога за мою уверенность и за обещание будущего для Англии, где наступит мир и закончится религиозная вражда.

— Мне надо готовиться, — сказала королева, вставая. — Пусть Джейн пошлет сюда моих служанок. Хочу одеться пораньше.

Бракосочетания королевы я почти не видела. Поначалу мне еще удалось увидеть принца Филиппа, когда он поднимался к сверкающему золотом алтарю Винчестерского кафедрального собора. Но потом дородный сквайр из Соммерсета, стоявший впереди, сдвинулся, и теперь я видела лишь его широкую спину. Мне оставалось довольствоваться звонкими голосами певчих, исполнявших Свадебную мессу, и восторженными вздохами собравшихся. Это произошло, когда епископ Гардинер поднял сомкнутые руки новобрачных, показывая всем, что бракосочетание совершилось и английская королева-девственница стала замужней женщиной.

Я надеялась хорошенько разглядеть принца на свадебном пиру и поспешила в зал. Но вдруг у меня за спиной послышался лязг оружия испанских гвардейцев, и я отступила в амбразуру окна. И снова я видела принца лишь мельком. Вначале шла его охрана. Принц двигался в кольце своих придворных, у которых не закрывались рты. А дальше, среди этого гула голосов, среди всей этой суматохи, со мною что-то случилось. Меня оглушило шуршание бархатных и шелковых одежд, ослепило сверкание золота и брильянтов, опьянил густой, терпкий аромат духов и помады. Я была потрясена сказочным великолепием испанского двора, где пояс каждого мужчины стягивала золотая пряжка. Сколько же портних и вышивальщиц трудились над изумительными платьями испанок! А как испанские мужчины холили свои волосы и остроконечные бородки. Каждый меч, каждый нагрудник испанского гвардейца были настоящими произведениями оружейного искусства. Я вдыхала испанцев, пожирала их глазами, упивалась их ароматами и удивлялась самой себе. Я ведь и раньше видела испанскую знать, но никогда никто из них не завораживал меня так, как сейчас. Никогда меня так не потрясала эта чрезмерная роскошь. Я попятилась назад и уперлась спиной в холодную стену. Мне сейчас нужен был ее холод, чтобы успокоиться. Я боялась потерять сознание. Вспыхнувшая тоска по Испании была настолько сильной, что сковала мне все тело. Ее щупальца сдавили мне живот. Наверное, я даже вскрикнула, поскольку кто-то из испанских придворных повернулся и посмотрел на меня. Как давно я не видела этих знакомых испанских глаз.

— Что с тобой, парень? — спросил он, увидев мою золотистую ливрею.

— Это не парень, — по-испански ответил ему другой придворный. — Это не то шутиха, не то ясновидящая королевы. Ее любимая живая игрушка. Девочка-мальчик. Словом, гермафродит.

— Боже милостивый, у этой высохшей старой девы даже приличных служанок нет, — презрительно заметил третий испанец, судя по манере речи, — кастилец.

— Тише, вы, — одернул их принц, но как-то рассеянно, словно он не защищал свою жену, а просто был недоволен привычным сплетничаньем. — Тебе нездоровится, дитя? — по-испански обратился ко мне Филипп.

Кто-то из его спутников взял меня за руку.

— Принц спрашивает, не стало ли тебе плохо, — тщательно выговаривая английские слова, перевел он мне вопрос Филиппа.

У меня задрожала рука. Я боялась, что сейчас он узнает во мне соотечественницу (если испанскую еврейку можно считать соотечественницей испанцев) и поймет, что я не нуждаюсь в переводчиках. Я была уже готова ответить ему по-испански, но осторожность взяла верх.

— Мне не плохо, — ответила я по-английски, стараясь говорить очень тихо, чтобы скрыть еще остававшийся акцент. — Я просто заворожена принцем.

— Вы ее заворожили, — со смехом обратился к Филиппу придворный. — Может, с Божьей помощью вам удастся заворожить и ее госпожу.

Принц кивнул, потеряв ко мне всякий интерес, и пошел дальше. Слуги были ниже внимания его высочества.

— Но она уж точно его не заворожит, — донесся до меня испанский шепот. — Не придется ли нам уговаривать принца возлечь на брачное ложе с этой старой рухлядью?

— Да еще с девственницей! — подхватил другой голос. — Это тебе не теплая, полная желаний вдовушка, которая знает, по чему тоскует. Как бы королева не заморозила нашего принца. А то и он рядом с нею превратится в ледышку.

— А какая она скучная, — продолжал первый.

Их сплетни достигли ушей Филиппа. Принц остановился.

— Довольно, — по-испански сказал он, думая, что рядом никто не понимает. — Все уже свершилось. Я женился на ней и сделаю то, что полагается делать мужу с женою. Если у меня это не получится, тогда и будете зубоскалить о причинах. А пока попридержите языки. Не очень-то вежливо приехать в Англию и говорить оскорбительные слова про их королеву.

— Как будто они всегда вежливы с нами… — возразил кто-то.

— Страна идиотов…

— Бедных и невоспитанных…

— Зато алчных!

— Хватит! — повторил принц.

Я поплелась за ними по галерее, вплоть до лестницы, ведущей в большой зал. Я была прикована к ним невидимой цепью, словно от этого зависела вся моя жизнь. Я вновь стала испанкой. Я слышала каждое их слово, хотя все их слова были злобной клеветой против единственной женщины, отнесшейся ко мне по-доброму, и против Англии — моей второй родины.

«Разворожил» меня не кто иной, как Уилл Соммерс. Я уже собиралась вместе с испанцами подняться в большой зал, когда шут схватил меня за руку и слегка встряхнул.

— Проснись, девочка! Ты видишь не самый лучший сон.

— Уилл, — пробормотала я, вцепляясь в его рукав. — Ой, Уилл!

— Давай, просыпайся, — сказал он мне, похлопывая другой рукой по спине. — Глупая ты девчонка.

— Уилл, тут испанцы…

Он оттащил меня от главного входа и положил свою теплую руку мне на плечо.

— Осторожнее, маленькая шутиха, — предостерег меня Уилл. — Стены Винчестера полны ушей, и никогда не знаешь, кого оскорбляют твои слова.

— Они такие… — Я лихорадочно вспоминала подходящее английское слово. — Они такие… обаятельные!

Шут громко расхохотался и захлопал в ладоши.

— Говоришь, обаятельные? Похоже, эти блистательные сеньоры вскружили голову и тебе, а не только ее величеству, да хранит ее Господь!

— Это их… — Я снова замолчала, пытаясь выудить из памяти нужное слово. — Их духи… их ароматы. Просто удивительные запахи.

— Вот оно что! Похоже, девочка, тебе самой пора замуж, — с наигранной серьезностью произнес Уилл. — Если ты бежишь по следу мужчин, будто, прости меня, сучка во время течки, берегись, как бы ты не лишилась своего дара и не наделала кучу глупостей.

Он оглядел меня с ног до головы, затем хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Ты же родом из Испании! Они всколыхнули в тебе тоску по родине.

Я кивнула. Бесполезно пытаться одурачить такого шута, как Уилл Соммерс.

— Ты вспомнила свою испанскую жизнь. Я прав?

Я снова кивнула.