Филиппа Грегори – Королевская шутиха (страница 16)

— Сегодня — вершина ее счастья. Такого у нее больше не будет.

Роберт Дадли предостерегающе посмотрел на меня, однако я не могла запихнуть вылетевшие слова обратно в глотку. Я сказала то, что повелел сказать мой дар, а не учтивый придворный комплимент. Впрочем, можно ли было нынешнее состояние Джейн назвать счастьем? Какое же это счастье, когда невеста выходит замуж с покрасневшими глазами и отметинами возле шеи? Но дальше ее ждали еще более горестные события, причем очень скорые. Как ни странно, герцогу мои слова понравились. Он усмотрел в них похвалу своему сыну. Сэр Джон засмеялся и поднял бокал. Гилфорд, показавшийся мне туповатым парнем, с улыбкой поглядел на мать и тоже поднял бокал. Сэр Роберт покачал головой и прикрыл глаза. Видимо, ему сейчас очень хотелось очутиться в другом месте.

После всех развлечений начались танцы. Леди Джейн и здесь вела себя против правил: с упрямством белого мула она продолжала сидеть, не желая танцевать на собственной свадьбе. Тогда Роберт Дадли подошел к ней, что-то шепнул на ухо и повел танцевать. Я следила за ними. Он продолжал свои нашептывания и добился того, что Джейн слабо улыбнулась. Интересно, какими словами он ободрял свою новоиспеченную невестку? Когда танцоры делали паузу, ожидая своей очереди в круге, рот сэра Роберта оказывался почти у самого уха Джейн. Должно быть, ее обнаженная шея ощущала тепло его дыхания. Я смотрела на них, не испытывая зависти. Я не хотела, чтобы его длинные пальцы держали мою руку, не хотела, чтобы наши лица почти соприкасались. Я смотрела на них, как на красивый парный портрет. Лицо Роберта было повернуто в профиль, и его нос напоминал острый ястребиный клюв. А бледное лицо Джейн хоть немного оттаивало от его заботы и участия.

Танцы продолжались допоздна, будто придворные только и ждали возможности потанцевать на столь грандиозной свадьбе. Затем три пары новобрачных развели по спальням, где их уже ждали роскошные кровати, усыпанные лепестками роз и окропленные розовой водой. Однако все это было таким же спектаклем, как наше сражение на деревянных мечах. Ни для одной из трех пар супружеская жизнь еще не началась. На следующий день леди Джейн уехала с родителями в Саффолкский дворец. Гилфорд Дадли отправился с матерью домой, жалуясь на вздувшийся и болевший живот. Герцог с сэром Робертом поднялись рано, чтобы вернуться в Гринвичский дворец, к больному королю.

— А почему ваш брат не стал жить одним домом со своей женой? — спросила я сэра Роберта.

Наш разговор происходил у ворот конюшни, где он ждал, когда выведут его лошадь.

— Супруги часто не живут под одной крышей. Я вот тоже не живу вместе со своей женой.

Мне показалось, что крыши Дарэмского дворца наклонились. Я попятилась и схватилась за стену, дождавшись, когда мир вернется в прежнее положение.

— Так вы женаты?

— А ты что, не знала об этом, моя маленькая ясновидица? Я думал, ты знаешь все.

— Нет, не знала, — промямлила я, чувствуя неловкость ситуации.

— Представь себе, женат. Уже почти пять лет. Женился совсем юнцом, за что благодарю Бога.

— Потому что вы очень любите свою жену? — спросила я, ощущая странную тошноту.

— Если б я не был сейчас женат, то мне вместо Гилфорда пришлось бы покориться отцовской воле и жениться на Джейн Грей.

— А ваша жена никогда не бывает при дворе?

— Почти никогда. Лондонскому шуму она предпочитает тишину провинциальной жизни. Мы с нею никак не могли договориться… и каждый из нас остался в своем привычном мире.

Он умолк и глянул в сторону отца. Герцог садился на своего большого черного коня, отдавая конюхам распоряжения насчет остальных лошадей. Дальнейшие объяснения мне не требовались. Я поняла: сэру Роберту легче жить одному, выполняя отцовские поручения и являясь его шпионом. А так ему пришлось бы повсюду появляться вместе с женой, чье лицо могло бы выдать его истинные намерения.

— Как зовут вашу жену?

— Эми, — беспечным тоном ответил он. — Что это она тебя заинтересовала?

Ответа у меня не было. Я просто замотала головой, показывая, что вовсе не интересуюсь подробностями жизни супругов Дадли. У меня противно сводило живот. Наверное, я, как и Гилфорд Дадли, съела что-то несвежее. Меня жгло изнутри, будто там разливалась желчь.

— А дети у вас есть? — удивляясь себе, спросила я.

Если бы он сказал, что есть; если бы ответил, что у него есть любимая дочь, меня бы скрючило и вытошнило прямо ему под ноги.

— Нет, — коротко ответил Роберт. — Но ты обязательно скажешь, когда у меня родится сын и наследник. Скажешь?

Я посмотрела на него и, вопреки жжению в горле, попыталась улыбнуться.

— Сомневаюсь, что смогу это сделать.

— Ты боишься зеркала?

— Не боюсь, если вы рядом.

Он улыбнулся.

— А ты наделена не только даром ясновидения, но еще и женской хитростью. Скажи, мисс Мальчик, ты же не просто так затеяла этот разговор?

— Я ничего не затевала, сэр. Просто как-то… само собой получилось.

— Но тебе не понравилось, что я женат.

— Меня это просто удивило.

Сэр Роберт взял меня за подбородок и повернул лицо так, чтобы наши глаза встретились.

— Не веди себя, как лживая женщина. Скажи правду. Мисс Мальчик, тебя будоражат девичьи желания?

Я была очень осторожна в другом, но скрывать эти чувства еще не научилась. У меня навернулись слезы. Я замерла, не пытаясь высвободиться.

Роберт Дадли увидел мои слезы и понял их причину.

— Желание? Ко мне?

Я по-прежнему молчала и тупо смотрела на него. Из-за слез его лицо я видела размытым.

— Я обещал твоему отцу, что не причиню тебе никакого вреда, — тихо и даже с нежностью сказал он.

— Вы уже причинили мне вред, — прошептала я, высказав то, о чем лучше было бы помолчать.

Сэр Роберт покачал головой. Его глаза потеплели.

— Это не вред. Это первая любовь со всей ее горечью. Однажды я поддался ей и совершил ошибку. Жениться из-за этого глупо. Но ты — девочка сильная. Ты это переживешь, достигнешь своих шестнадцати лет и выйдешь замуж за того, с кем помолвлена. У вас будет целый дом черноглазых детишек.

Я покачала головой. Комок в горле мешал мне говорить.

— Пойми, мисс Мальчик: важна не сама любовь, а то, что ты станешь с нею делать. Вот что бы ты стала делать со своей?

— Я бы… служила вам.

Он взял мою холодную руку и поднес к губам. Я стояла как зачарованная, чувствуя прикосновение его губ к кончикам моих пальцев. Это было ничуть не менее прекрасно, чем поцелуй в губы. Мои губы раскрылись сами собой, словно я была готова поцеловаться с ним прямо здесь, возле конюшни, на виду у всех.

— Да, — тихо сказал сэр Роберт, не поднимая головы и шепча не столько мне, сколько моим пальцам. — Ты можешь мне служить. Любящий слуга — великий подарок. Ты согласна стать моей, мисс Мальчик? Сердцем и душой? Согласна делать то, о чем я попрошу?

Его усы, будто перья на груди охотничьего сокола, приятно кололи мне пальцы.

— Да, — прошептала я, не осознавая всей серьезности даваемого обещания.

— И ты готова сделать все, о чем бы я ни попросил?

— Да.

Роберт Дадли мгновенно выпрямился. Вид у него был решительный.

— Прекрасно. В таком случае у меня для тебя будет новая должность и новое занятие.

— Не при дворе?

— Нет.

— Но ведь вы просили короля взять меня в шутихи, — напомнила я. — Что скажет его величество?

Он поморщился.

— Бедняге сейчас не до тебя. Скучать он не будет. Сейчас мы этот разговор окончим. Мне надо ехать. А завтра, когда ты вместе со всеми вернешься в Гринвич, мы с тобой подробно поговорим, и я тебе все расскажу.

Сэр Роберт довольно рассмеялся, словно его ожидало увлекательное приключение, которое он был бы не прочь начать немедленно.

— Завтра и поговорим, — повторил он и зашагал к своей лошади.

Конюх услужливо сложил ладони, заменив ими скамеечку. Сэр Роберт уселся в высокое седло своего крупного, сильного коня, натянул поводья и выехал со двора на Стрэнд, навстречу холодному утреннему английскому солнцу. Его отец поехал следом, но не так торопливо. Я видела, как прохожие обнажали головы и кланялись, выказывая свое уважение отцу и сыну Дадли. Между тем лицо у герцога было отнюдь не радостное.

Я тоже вернулась в Гринвичский дворец верхом, но верхом на ломовой лошади, везущей за собой телегу с разными припасами. День был теплым и солнечным. Поля, сбегавшие к Темзе, были полны золотистых и серебристых цветов. Мне сразу вспомнилось, как мистер Ди мечтал превратить простые металлы в золото. Я не торопилась слезать с лошади, наслаждаясь теплым ветром. В это время меня окликнул кто-то из слуг Дадли:

— Эй, шутиха Ханна!

— Что вам угодно?

— Слезай и беги к сэру Роберту и его отцу. Они в своих покоях. И поживей, мальчик-девочка!