Филиппа Грегори – Хозяйка Дома Риверсов (страница 40)
Глядя на нее, я вспомнила, что когда мы с Ричардом в Гринвиче сходили с присланного за нами королевского барка, мне было видение: страшный черный пес, возможно, мастиф, который бежал следом за герцогиней, и жуткий запах, что прямо-таки окутывал ее, хотя она была безупречно одета и сильно надушена. Теперь этот черный пес, думала я, будет вечно ее преследовать, будет бегать за ней по пятам и не оставит ни на лестнице тюрьмы замка Пилкасл, что на острове Мэн, ни впоследствии; и это будет продолжаться долгие-долгие годы, и освободит ее от этого преследования одна лишь смерть.
Как только нам удалось отыскать пристойный извинительный предлог, мы с Ричардом сразу же отбыли в Графтон. Ужас, который и без того внушал мне нынешний двор, еще более усилился после казни миссис Журдемайн и того позорного наказания, которому судьи и придворные с радостью подвергли бывшую герцогиню Элеонору. Пугало и общее настроение людей, связанное с охотой на ведьм. Лондон был охвачен страхом перед неведомым, перед якобы возможным «наступлением вселенской тьмы»; многие ученые, всю жизнь посвятившие изучению древних манускриптов, наблюдению за звездами или опытам над различными металлами и прочими веществами, под разными предлогами старались поскорее уехать оттуда. Ричард считал, что и для нас – особенно мне с моими «опасными» предками – лучше находиться как можно дальше от королевского двора.
Кстати, в Графтоне дел оказалось невпроворот. После смерти отца Ричард унаследовал его земли, и теперь на моем муже лежала ответственность за владение небольшой деревней, где он выступал в качестве хранителя и гаранта мира и справедливости. У меня тоже хлопот хватало. В ожидании новорожденного мы заново отполировали фамильную колыбель, перестирали пеленки и свивальники, хорошенько проветрили постель.
– Я думаю, у нас будет еще один мальчик, – заметила я.
– Так это же хорошо, – откликнулся мой муж. – Особенно если он родится сильным и здоровым, а ты после родов поднимешься с постели такой же веселой и радостной, как теперь.
– Все будет именно так, – уверенно заявила я, – и наш сын станет украшением страны и истинным сокровищем для всей семьи.
Ричард улыбнулся и щелкнул меня по носу.
– Ах ты, смешная маленькая задавака! Что ты хочешь этим сказать?
Но я, проигнорировав его вопрос, продолжила:
– И мы назовем его Энтони.
– В честь святого Антония? – спросил мой супруг. – Но почему ты выбрала именно этого святого?
– Потому что он ходил читать проповеди к реке. Мне приятно будет оказать честь святому, который проповедовал рыбам, и они высовывали из воды головки, чтобы его послушать, а русалки говорили ему: «Аминь».
А через год после появления на свет Энтони у нас с Ричардом родилась еще одна девочка, и мы назвали ее Мэри; а потом и еще одна.
– Ну, эта уж точно будет Жакетта! – провозгласил мой муж. – Ее просто необходимо так назвать, ведь это самое красивое имя, которое носит самая красивая женщина на свете!
Мы с ним стояли, склонившись, над деревянной колыбелькой, в которой, повернув головку набок, спала наша новорожденная дочка, ее чудесные ресницы мирно покоились на розовой щечке, а веки чуть трепетали: она явно видела сон. Мне вдруг стало интересно, что снится таким младенцам. Знают ли они, что им предстоит? Знают ли, в какой семье и у каких родителей они появятся на свет? Где будут расти? Готовы ли они войти в тот мир, который создали мы? Теплая рука Ричарда обняла меня за талию, и он произнес:
– И все-таки нам придется на какое-то время – правда, ненадолго – оставить ее, нашу дорогую крошку.
– Что?
Я не сразу его поняла, потому что была полностью поглощена созерцанием того, как пальчики малышки сжимаются в крошечный кулачок.
– Нам придется уехать и оставить ее. Хотя и совсем ненадолго.
Теперь уж я повернулась и озадаченно посмотрела мужу прямо в глаза.
– Но почему?
– Нам с тобой предстоит отправиться во Францию – за невестой для нашего короля.
– Так это решено?
Собственно, брак Генриха с французской принцессой должен был свершиться уже давно. Еще мой первый муж, лорд Джон, выбрал для своего племянника подходящую невесту.
– Находясь в родильных покоях, ты пропустила основные сплетни, дорогая. Но все действительно решено, и женой короля станет твоя родственница.
– Маргарита! – сразу же догадалась я. – Маргарита Анжуйская!
В качестве награды за догадливость Ричард поцеловал меня со словами:
– Ты очень проницательна. Но поскольку твоя сестра замужем за ее дядей, именно мы с тобой и должны привезти Маргариту сюда.
Я тут же снова посмотрела на спящую малютку, и Ричард, перехватив мой взгляд, добавил с нежностью:
– Я знаю, как тебе не хочется ее оставлять. Но нам придется выполнить свой долг. Мы привезем невесту Генриха во дворец и сразу же снова вернемся домой. Я все-таки нахожусь на королевской службе, и сам король возложил на меня эту миссию. Я вынужден поехать.
– Ты просишь, чтобы я покинула дом, где в детской шестеро малолетних детей? – Я умоляюще посмотрела на мужа. – Ну, как я могу бросить их?
– Я все понимаю, – так же нежно продолжал Ричард, – но и у тебя тоже есть определенные обязанности, которые ты должна исполнять. Ты английская герцогиня и моя жена, и глава нашего Дома поручил тебе доставить его невесту. Их свадьба, я надеюсь, даст Англии и Франции долгожданный мир – это единственное, чего так желал милорд герцог перед смертью. Нам необходимо ехать, любимая. И ты это прекрасно знаешь. Ведь оба мы служим нашему королю. Кроме того, этим мы послужим и милорду Бедфорду, твоему первому мужу и моему доброму господину.
Я далеко не единственная не ощущала особого воодушевления во время пышной свадебной процессии. Ходили слухи, что ее устроитель, Уильям де ла Поль, граф Саффолк, всегда с недоверием относился к французам, а кроме того, был весьма недоволен тем, какое приданое дают за Маргаритой Анжуйской. Потому-то еще до начала переговоров с французами, состоявшимися в прошлом году, он буквально заставил короля поклясться, что тот никогда не упрекнет его за то, что в Англию привезли эту французскую принцессу. Кардинал Бофор, который теперь заправлял практически всем в королевстве, видел в этом браке возможность установить продолжительный мир с Францией. А вот герцог Глостер был уверен, что французский король с помощью этого брака просто покупает себе отсрочку и, собравшись с силами, попытается затем отобрать у нас все наши земельные владения во Франции. Я знала, что мой покойный муж, герцог Бедфорд, более всего опасался новых уловок, с помощью которых французы попытаются отобрать у нас Анжу и Мен и передать эти провинции Рене Анжуйскому, отцу будущей английской королевы. Почти все, кто остался в Англии, пока мы тратили огромные средства на эту поездку за французской принцессой, воспринимали нынешнюю сделку с Францией как нечто в высшей степени неустойчивое и полагали, что за такой мир мы платим слишком высокую цену и заключаем его, скорее всего, во вред самим себе.
Невесту привезла из Анжу ее мать; говорили, что принцесса отнюдь не в восторге от предстоящего замужества, ведь ей придется делить ложе с королем, которого она с пеленок считала заклятым врагом Франции.
– Ты должна первой познакомиться с ней, до того, как это сделают все остальные, – посоветовал мне муж.
В тот момент я стояла у окна замка и смотрела вниз, на конюшенный двор, где топтались кони, принадлежавшие свите анжуйской принцессы – на мой взгляд, это были весьма жалкие клячи, хотя и тщательно вычищенные; конюхи напоили их и отвели в стойла.
– Я? Почему именно я? – с недовольным видом спросила я.
– Ваши матери хорошо знали друг друга; они наверняка думают, что и ты могла бы стать другом их семьи. Ведь тебе пришлось проделать примерно тот же путь, что теперь предстоит принцессе – из замка Люксембургов в высшие круги Англии. Они сразу выразили желание познакомить принцессу с тобой, прежде чем ее представят королевскому двору Англии.
– Сомневаюсь, что смогу быть полезна… – неуверенно начала я, но у Ричарда уже были готовы возражения:
– Во-первых, вы обе знаете французский, это ваш родной язык, одного этого уже вполне достаточно. Она, кстати, даже моложе, чем была ты, когда милорд герцог на тебе женился. Ей всего пятнадцать. И ей, конечно же, необходима подруга.
Он подвел меня к двойным дверям, за которыми находились лучшие апартаменты замка, и чуть отступил в сторону. Стражники тут же распахнули двери и проревели: «Вдовствующая герцогиня Бедфорд!», и я вошла.
С первого взгляда меня поразило то, какая она маленькая – прямо-таки прелестная куколка с золотистыми волосами цвета бронзы и серо-голубыми глазами. Платье на ней тоже было серо-голубое, в тон глазам, а высокий головной убор, сильно сдвинутый к затылку, открывал взору ее красивое тонкое лицо и идеально ровную, матово-бледную кожу. Платье у нее было все расшито маргаритками – этот скромный цветок красовался и у нее в гербе. Пухлые, чуть надутые губки Маргариты свидетельствовали о том, что она, по всей вероятности, ребенок избалованный, но она так просияла, едва услышав мое имя, и так радостно ко мне бросилась, что я была тронута до глубины души.