Филипп Ванденберг – Смертельный код Голгофы (страница 46)

— Думаю, он еще спит, — ответила Франческа и в тот же момент поняла, что это замечание еще больше усугубило ситуацию, — я имею в виду… Все не так, как вы подумали. Грегор вам все объяснит. Проходите же!

— Нет-нет. В этом нет необходимости. Может быть, в другой раз!

Фелиция собралась уходить, когда за спиной у Франчески показался Гропиус в халате. Франческа бросила на него молящий о помощи взгляд, желая сказать: «Мне очень жаль».

— Фелиция? — сказал Гропиус.

— Я вижу, ты меня совсем не ждал! — заметила Фелиция с ехидной улыбкой.

— Нет, — ответил Гропиус и смущенно закашлялся, — входи же! Ситуация снова изменилась.

Фелиция с большой неохотой приняла его предложение и, думая, что уличила его в измене, сказала:

— Ты вовсе не обязан давать мне отчет, Грегор.

Но слова ее звучали так, как будто думала она совсем обратное.

Пока Гропиус провожал Фелицию в дом, он услышал, как Франческа крикнула ему в дверях:

— Думаю, мне лучше уйти. Ты сможешь найти меня в отеле!

Гропиус хотел ее задержать, но, когда он подошел к двери, Франчески уже не было.

— Итак, в чем же снова изменилась ситуация? — язвительно поинтересовалась Фелиция.

И Гропиус поведал ей о Родригесе и странной встрече с Франческой, сказав, что он все больше и больше склоняется к мысли — за всей этой неразберихой вокруг смерти Шлезингера кроется что-то еще, кроме преступных действий некой организации. И возможно, Шлезингер умер не благодаря стараниям Фихте. Его смерть может иметь и какую-то совсем другую причину.

— Ну и как она тебе? — спросила Фелиция, после того как выслушала весь его рассказ без единого замечания. Связь Гропиуса с Франческой, казалось, интересовала ее больше, чем нечто связанное с убийством мужа. С тех пор как она узнала о двойной жизни Шлезингера и о его связи с молодой израильтянкой, она старалась всячески изгнать его из своей памяти.

— Ничего не было! — постарался заверить Фелицию Гропиус. — Номер Франчески обыскали, пока ее не было. Она испугалась.

— И из страха она пришла к тебе и спросила, нельзя ли ей с тобой переспать!

— У меня, Фелиция, у меня. Это большая разница!

— Уф! — Фелиция с силой выдохнула, как будто хотела сказать: «Да кто тебе поверит!» Наконец она заметила с явной неприязнью:

— Если бы я случайно не оказалась здесь сегодня утром, я бы никогда и не узнала об этой истории. Да что там, все мужики одинаковые!

Она встала и, уходя, добавила:

— Я так надеялась, что ты не такой, но заблуждалась. Жаль. Спасибо, я найду дорогу.

Когда дверь захлопнулась, Гропиусу показалось, что он получил пощечину. В смятении он потер щеку. Фелиция была гордая, это качество он всегда ценил в женщинах. Но оскорбленная гордость — это очень опасный яд. Большинство отношений распадаются из-за этого.

Им овладели противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал всю двусмысленность ситуации, а с другой — зачем Фелиция решила заехать к нему? Был ли настоящий кризис, который рано или поздно случается в любых отношениях? В любом случае он чувствовал, что она была не права и поступила с ним несправедливо. В порыве цинизма Гропиус похихикал про себя, вспомнив старую пословицу: везет в картах, не везет в любви. Нет, что касается любви, то этого счастья в его жизни было немного, так что, думал он, как раз пришло время попытать счастья в игре.

Вспомнив о Родригесе и о том, что Франческа о нем рассказала, Гропиус решил поговорить со священником и поехал в отель.

Он был знаком с менеджером гостиницы «Баварский двор», это был Боб Куш, они иногда вместе играли в гольф.

На просьбу Гропиуса узнать адрес, оставленный Родригесом при регистрации в отеле, Боб отреагировал с большой неохотой, намекнув, что он лишится работы, если кто-то об этом узнает. Гропиус поклялся сохранить тайну. Куш ввел какой-то запрос на ноутбуке, стоявшем перед ним на столе. Не говоря ни слова, он развернул компьютер так, чтобы Грегору было видно. Гропиус записал на листочке: Рамон Родригес, Каррер Каральт, 17, Барселона.

Гропиус удивленно поднял брови.

— Номер, — заметил между тем Куш, — был оплачен кредитной картой юридического лица.

— Что? Его здесь уже нет?

Куш снова пробежался по клавиатуре и, взглянув на экран, подтвердил:

— Сеньор Родригес покинул отель сегодня в 2:10 ночи. Его счет был оплачен действующей кредитной картой. Больше меня ничего не интересует.

— Боб, — взволнованно сказал Гропиус, — вам не кажется странным, что гость покинул свой номер в середине ночи?

Куш скорчил хитрую физиономию:

— Вы знаете, Грегор, крупная гостиница размещает много странных людей. Такое событие, как это, для нас, скорее, обыденность. Намного более странным мне кажется, например, то, что этот гость при бронировании номера настоял на том, чтобы это был именно 231-й. Положа руку на сердце, можно сказать, что этот номер не принадлежит к лучшим номерам отеля, скорее наоборот, он один из худших, между комнатой техперсонала и грузовым лифтом, с видом на внутренний двор. Мы селим в нем крайне редко, только если нет других мест.

Было видно, что Гропиус усиленно думает.

— У вас есть этому какое-то объяснение? — спросил он спустя какое-то время.

Куш пожал плечами:

— Существует множество причин, почему гости могут потребовать поселить их в каком-то определенном номере. Некоторые суеверны и настаивают на определенном числе, или в сумме должна получаться какая-то цифра. Другие связывают с номером комнаты определенное событие в жизни, которое вызывает приятные воспоминания, третьи же просто хотят каждый раз останавливаться в одном и том же отеле в одной и той же комнате. Но я не уверен, интересно ли вам это, Грегор.

— О да! Конечно. А вы не могли бы сказать, останавливался ли этот Родригес в вашем отеле раньше?

— Конечно, нет ничего проще! — Куш вывел на экране список гостей, которые за последние полгода жили в комнате номер 231.

— Но это строго между нами! — повторил он свое однажды уже высказанное опасение.

Гропиус поднял правую руку:

— Клянусь, Боб, вы можете мне доверять!

Гропиус напряженно просматривал строчку за строчкой на экране компьютера.

— Стоп! — Гропиус не поверил своим глазам. На экране он прочел имя: Шеба Ядин, улица Бейт-Лехем, Тель-Авив, Израиль. Продолжительность пребывания: 7 дней.

— Что там? — Куш заметил, как резко изменилось выражение лица Гропиуса. — Вам плохо, Грегор? Да ответьте же!

— Все в порядке, — пробормотал Гропиус. Но по голосу, каким он это произнес, было ясно, что имя на экране ввергло его в шок.

— Эта дама вам знакома? — осторожно спросил Куш.

— Нет, ну, то есть да. Вообще-то нет, — сбивчиво начал отвечать Гропиус, словно пойманный вор. Вся эта неразбериха вокруг Родригеса сделала в его голове новый виток и достигла апогея. Это не могло быть совпадением, что тут всплыло имя любовницы Шлезингера.

Куш достал из шкафа бутылку, налил в пузатый бокал коньяка и протянул его Гропиусу.

— Меня это не касается, — сказал он, в то время как Гропиус одним махом осушил бокал, — но вы плохо выглядите. Вы не хотите рассказать, что за обстоятельства связывают вас с этой дамой? — При этом Куш постучал по экрану компьютера.

Гропиус достал из кармана листок, на котором он незадолго до этого записал адрес Родригеса. Туда же он дописал адрес Шебы Ядин.

— Не обижайтесь на меня, пожалуйста, — сказал он, не глядя на собеседника, — но это слишком длинная история, и скорее всего, вы бы посчитали меня сумасшедшим.

— Еще? — Куш пододвинул Гропиусу бутылку, и тот кивнул. Потом Грегор снова молча уставился в одну точку перед собой. Куш с удовольствием расспросил бы его, но ему не хотелось показаться чересчур назойливым. Со времени скандала в клинике Гропиуса наверняка и так достаточно донимали, в последнее время он почти не появлялся на поле для гольфа.

Прошло несколько минут, пока Куш не начал непроизвольно барабанить пальцами по столешнице.

— Извините меня, Боб, — сказал Гропиус, который понял этот жест как сигнал, — извините, но, может быть, вы позволите мне взглянуть на номер?

Куш взглянул на часы:

— Я не думаю, чтобы комнату уже успели убрать.

— Это не страшно! — ответил Гропиус. — Даже наоборот!

— Ладно, пойдемте.

Расположение номера 231 действительно было не лучшее, и, когда они вошли, в комнате царил беспорядок. Горничная, темноволосая португалка, занималась тем, что убирала постель. Карло, электрик, возился с телефоном.

Куш бросил на ловко орудовавшего электрика вопросительный взгляд, и тот объяснил, что его позвал менеджер этажа, потому что телефон сломался.

— Замените аппарат! — раздраженно проворчал Боб Куш.

Но Карло сделал отрицательный жест: