Филипп Сократес – Прозрение Эдипа. Осада Платеи (страница 6)

Когда наша скорбная процессия подошла к сложенному костру, мы увидели, что огонь уже занялся у основания. Кто-то поджёг дрова без нас.

- Смотрите, вон они! Они зажгли наш костёр! - крикнул кто-то из нашей процессии, указывая на стоящую без движения пару с факелом в руке.

- Если они это сделали, значит, тот, кого они положили на костёр, достоин переплыть Стикс. Перед Аидом все равны, - задумчиво сказал пожилой беженец, у которого мы забрали сегодня на костёр его жену.

Наш костёр был не одинок на берегу Эридана. Погребальные костры горели целыми сутками, и туда только и подбрасывали дрова и новых покойников. Чёрные ткани стали в большой цене, так что бедняки мазали себя сажей, когда скорбели об усопших.

Следующие недели, пока чума не отпускала город, все мои оставшиеся в живых домочадцы добровольно служили Асклепию - надеюсь, он не забудет нам этого. И это служение было сравнимо с кровавой битвой.

Мы вставали чуть свет, набирали кувшины лекарственного зелья Агаты и шли по улицам и домам. Мы отделяли живых от мёртвых. Мы поили тех, кто дышал, но не мог встать. Мы кормили тех, кто был слаб, но уже вырвался из лап крылатого бога смерти - Танатоса.

Наша помощь действительно кого-то спасала: павшие духом больные воспрядали и нащупывали путь к выздоровлению. Когда ещё слабые, но живые люди благодарно улыбались, наши сердца наполнялись радостью и ликованием. «Геракл опять прогнал Танатоса!» - торжественно повторяла Хлоя в такие моменты, вспоминая финал «Алкесты».

Но случалось - и очень часто, - что мы были бессильны. Люди всё равно умирали. В душных палатках, прямо на улицах, в роскошных домах, покинутые рабами. И чувствовать, как их души покидают тело, лежащее у нас на руках, было тяжелее всего.

Еврипида я застал больным одного. В его некогда многолюдном доме было пусто. Когда мы вошли в открытую дверь, он полулежал без сил, прислонившись к стене посреди неубранного двора, где когда-то репетировали его трагедии. Рядом с ним стояла простая глиняная чаша с затхлой дождевой водой.

Мы обтёрли его. Я и Архип подняли иссушённое болезнью тело и отнесли на чистое ложе. Агата напоила его отваром. И великий поэт открыл глаза.

Когда он смог говорить, он рассказал, что жена его, Хлоирина, едва заметив первые признаки болезни, забрала детей и ушла к родителям. Вслед за ней ушли все домашние рабы.

- Вас послала Афина, - слабо улыбаясь, говорил Еврипид. - Её я видел во сне. Боги простили мне моё неверие и проступки. Мне снились сотни драм - их разыгрывали сами боги и герои во дворе моего дома. Я говорил с ними. Они многое мне рассказали…

И, словно вспомнив что-то важное, он зашарил глазами по комнате.

- Мне нужен пергамент.

Найдя пергамент, он вернулся в мир грёз, из которого мы его только что выдернули, и стал ловить смутные образы.

Глаза его прояснились, и он быстро накидал несколько строк - размашисто, неразборчиво.

Я наклонился, чтобы прочитать:

«Твой выбор был - других и не вини».

Он отложил стилус, откинулся на подушку и закрыл глаза. Пальцы его ещё сжимали край пергамента, но дыхание уже стало ровнее. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой.

- Оставь меня, Эвриптолем. Мне нужно записать ещё несколько строк, пока они не ушли.

Так я его и оставил - ещё слабого, но уже со стилусом в руке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.