Филипп Краснов – Лордария – Королевство восьми островов (страница 6)

– Рассказывай.

– К порту начали стягиваться горожане, они подходят сотнями, образуя столпотворения, кое-где между ними и стражниками начались столкновения, но мы контролируем ситуацию, сир.

«Надолго ли?» – промелькнуло в голове Меинхарда, вслух же он сказал:

– Когда король причалит, нам нужно обеспечить ему безопасный проход к замку, вы Витолд отвечаете за это головой.

– Не беспокойтесь, сир, стражники и ваши хускарлы сдержат чернь, мы их быстро разгоним.

– Только не провоцируйте толпу. Не нужно. Вы сами знаете, что этот город сейчас стоит, словно на извергающемся вулкане, просто держите их на расстоянии, применяя силу только в крайнем случае.

– Да, сир.

Градоначальник поклонился и быстрым шагом, то и дело переходящим на бег, ушёл выполнять приказ своего повелителя.

Меинхард перевёл взгляд на линию горизонта, туда, где жило спокойствие и умиротворение, которое не хотело низложить своего правителя, с каждым днём всё сильнее ощущавшего, что он теряет власть. Чуть ниже горизонта отчётливо был виден силуэт нескольких коггов, один из которых нёс на своей корме королевские штандарты Энмариса.

– Он выбрал явно не лучшее время.

Высокий, рослый, мускулистый хет в тяжёлых доспехах с чёрным волком, выбитым на груди, поравнялся с хёвдингом.

– К сожалению, именно он это время и принёс своими необдуманными политическими действиями.

– Может, стоило сказать ему об этом в письме?

– Едва ли я мог это сделать, Адалвальф. Я слишком многому обязан королю Роланду, ведь именно он помог мне стать хёвдингом, если бы он в своё время не убедил хускарлов, правителем хетов сейчас был бы Берингар.

– С которым вам давно пора уже было покончить.

– Чтобы навлечь на себя гнев половины острова? Ты считаешь, меня слабаком Адалвальф, и может быть так оно и есть, но я точно не настолько глуп, чтобы сейчас устраивать гражданскую войну.

– Повелитель Меинхард, я никогда не считал глупцом ни вас, ни вашего отца, которому я служил верой и правдой двадцать пять лет, и вы знаете, что я единственный человек который может сказать вам всю правду в лицо.

– Конечно, знаю, Адалвальф.

– Так вот она – ваша безопасность, равно как и безопасность кёнигин Хильды и вашего не рождённого ребёнка будет под угрозой, как только король Роланд ступит на эти земли.

– Но ты ведь сделаешь все, чтобы защитить нас, ведь так Адалвальф?

– Да, мой господин.

– Значит, мне не о чем волноваться.

Хотя волноваться было о чём, и Меинхард это прекрасно понимал. Год прошёл с тех пор как двадцатилетний юноша, самый молодой из хускарлов, был избран хёвдингом. За этот год он в полной мере испытал на себе ненависть народа, который он считал своим, и жизнь которого пытался изменить к лучшему. Увы, клеймо прихлебателя короля Роланда так и осталось выжженным на его груди их злыми взглядами и гнусными перешёптываниями за его спиной. Отец Меинхарда был сильным хёвдингом, но он не знал его, в самом детстве желая, чтобы его единственный сын получил хорошее образование, он отправил его в Энмарис. Обучение пришлось юному Меинхарду по душе, он быстро постигал историю и другие науки, и в скором времени стал близок с принцем Роландом. Старше его более чем вдвое, принц не отличался большим умом, зато умел ценить это качество в ближних. Три года назад он стал королём, а два года спустя помог своему другу стать правителем хетов, помог грязно, путём шантажа и принуждения. Если король Роланд чего-нибудь хотел, он этого добивался но, увы, его ум с годами не становился сильнее.

Тем временем королевский когг медленно, вальяжно, словно дефилируя перед своей дамой сердца, причалил к берегу. Натянув на лицо наигранную улыбку, Меинхард напоследок обменялся выразительными взглядами с Адалвальфом и поспешил к королю, который уже начинал быстро спускаться по трапу.

– С прибытием, Ваше Величество!

Увидев своего старого друга, Роланд расплылся в улыбке.

– О, мой дорогой Меинхард, ты даже представить себе не можешь как я рад, наконец, спуститься с этого утлого судёнышка, подвластного любому капризу ветра и волны, на такую твёрдую и крепкую землю.

За год король не изменился, разве что его одежда стала несколько шире, дабы скрыть имевшийся всегда, но в последнее время ставший особенно заметным, живот. Длинные спутанные засаленные волосы, высокий лоб, маленькие, вечно бегающие туда-сюда глаза, короткие усики и круглые щёки – нет, король совсем не изменился.

– Я рад приветствовать вас, Ваше Величество, на острове Ампулхета, надеюсь, вы проголодались? В замке нас ждёт накрытый стол с самыми изысканными блюдами и выпивкой.

– Но праздник же только завтра, или правители остальных островов уже приплыли?

Король недоумённым взглядом уставился на Меинхарда, хёвдинг поспешил объясниться:

– Нет-нет, они прибудут только завтра, просто не мог же я оставить вас без должного гостеприимства.

– Ох, это так своевременно, мой друг, и так кстати. От этой качки я почти весь путь пролежал на кушетке без грамма должного аппетита, сейчас же, стоя на этой превосходной земле, я определённо чувствую, как он начинает ко мне возвращаться.

– В таком случае, не будем задерживаться, до замка путь не близкий, но на свежих лошадях мы его быстро преодолеем.

– Что ж ведите меня, здесь я лишь вас гость и поэтому подчиняюсь.

Оставив короля, Меинхард отдал приказ Адалвальфу готовить свой личный отряд к немедленному выдвижению в замок, а сам отправился искать Витолда. Он нашёл его через несколько минут, измотанного и тяжело дышавшего.

– Что с вами? Как обстановка в городе?

– Я сбился с ног, сир, – делая один глубокий вдох за другим, просипел фюрст, – пытаясь привлечь граждан к порядку. Стража получила ваш приказ, но соблюдать его всё сложнее, я опасаюсь худшего, ибо хеты всё пребывают и пребывают, они могут заблокировать путь и тогда не останется ничего кроме как пустить в ход мечи.

– В таком случае нам нельзя терять времени, – решительно ответил Меинхард, а после, сочувственно глянув на Витолда, добавил: – вы же отправитесь с нами в замок?

– Может немного позже, сир. В конце концов, это мой город и я хотел бы навести в нём порядок.

– Хорошо… я благодарен вам за преданность, нынче она дорогого стоит.

– Вы – мой хёвдинг, – пожав плечами, гордо сказал Витолд, – это мой долг, чтобы кто ни говорил, я скорее доверюсь вам, чем неотёсанному дикарю Берингару.

Эти слова для Меинхарда значили многое, и он бы хотел отблагодарить за них фюрста Шлейхта как следует, но отложил это, до более благоприятно случая, решив, что безопасность короля сейчас превыше всего, и её нужно обеспечить незамедлительно. Поэтому лишь коротко кивнув Витолду, он поспешил вернуться на причал, туда, где королевская свита спешно занимала свои места в сёдлах.

– Вы готовы, Ваше Величество?

– Готов ли я? О, мой дорогой Меинхард, да я был мастером седла ещё до вашего рождения.

Излишние покачивания в сторону, и недоверчивый храп лошади, чувствующей неуверенность своего наездника, говорили об обратном, но хёвдинг постарался не обращать на это внимания, ответив лишь лаконичное:

– Тогда в путь.

Мысленно призвав себе на помощь великую Триаду, Меинхард вонзил шпоры в бока коня и вместе со своими воинами и многочисленной свитой короля поскакал к замку.

Едва покинув спокойные, из-за обилия стражников и воинов личной охраны хёвдинга береговые зоны города, кавалерия окунулась в мир хаоса. Центральная улица была словно в тиски зажата сотнями разгневанных горожан, которых едва сдерживали взмыленные и уставшие от постоянного напора, превышающей их численно в несколько раз толпы, стражники.

Обернувшись назад, Меинхард заметил, как личная гвардия короля облепила Роланда со всех сторон, поместив его в середину своего строя. За их блестящей, ещё ни разу не бывшей в настоящем сражении броней, он увидел его промелькнувшее испуганное лицо. В этот момент хёвдинг пожалел, что не предупредил короля о беспорядках в городе, но, с другой стороны Меинхард понимал, что правителю Лордарии нужно было самому окунуться в то, что он сделал своей неумелой политикой.

Поначалу плотный строй конников, рассредоточившись по сужающейся улице, быстро и без промедлений продвигался вперёд, но на первом же перекрёстке случилось худшее.

Адалвальф поравнялся с резко остановившимся с Меинхардом, разыгравшаяся перед ними картина была ужасающей.

– Они прорвались, Адалвальф, безумцы, чего они хотят добиться этим бунтом?!

– Того чего и все бунтари, они желают быть увиденными, услышанными и понятыми, но мы сейчас не в том положении, стражники едва сдерживают их, я боюсь повелитель вам нужно…

Но Меинхард и сам знал, что ему нужно сделать.

– Стражники! – прокричал он хриплым надрывным голосом. – Обнажить мечи, каждого кто не освободит дорогу, я разрешаю убрать с неё любым способом!

Чумные от долгого сдерживания оголтелой толпы, стражники почуяли запах крови. Их волчьи инстинкты возобладали, и долго сдерживаемая ярость бурным потоком вырвалась на свободу. Получившая удар толпа резко отхлынула, оставив на мощёной камнем дороге, корчиться от боли не меньше десятка раненых и столько же убитых.

Конная процессия продолжила свой путь вперёд. В полном молчании, движимая лишь одним желанием скорей добраться до замка, она уносилась из центра города на всех порах, взмыливая шеи лошадей, отбивающих ровную дробь по окрашивающейся в алый цвет мостовой. А где-то позади них, единичные столкновения стражников с горожанами перешли в открытую бойню, в которой у последних не было ни единого шанса.