Филипп Краснов – Лордария – Королевство восьми островов (страница 2)

От усталости и физического изнеможения все буквально валились с ног. Сил совсем не осталось, но благо они уже и не понадобились – рингоры не смогли бы разбить лагерь, даже если бы хотели, все нужные для этого вещи и материалы остались на судне. Которое, хвала только одному Магреду, если не затонет к утру полностью.

Впрочем, на последнее обстоятельство Викар возлагал большие надежды, несмотря ни на что, он считал, что дааркар останется на плаву, и как только наступит утро, его команда немедленно займётся починкой. О том, что могло быть, не случись этого, командир предпочитал не думать.

Мортен же о судне не думал. Все его мысли были заняты хрупким созданием, которое лежало рядом с ним и надрывисто тяжело дышало. Рингор опасался смотреть на девушку, боясь повторения того, что случилось перед тем, как дааркар налетел на риф. Хоть и с немалым желанием ему бы хотелось испытать те чувства снова.

– Спасибо.

Робкий, тонкий, словно пение соловья голос, в мгновение заставил все эмоции Мортена сначала подняться на самый высокий пик гор Андамар, а затем низринул их в тёмные глубины бесконечной ледяной бездны.

Обернувшись, он хотел было выругаться на черноволосую, но едва снова увидел её испуганное, но такое прекрасное лицо, слова застыли в его горле плотным жирным комом. С минуту посмотрев на неё, он глубоко выдохнул, стянул с себя вымокший насквозь плащ, и небрежно опустил его рядом с её ногами. Даже промокший, он всё равно был лучше, чем ничего, особенно учитывая поднявшийся ветер.

«Ветер – это хорошо», – подумал Мортен, – «он унесёт то, что осталось от этого шторма, и возможно выдует из моего разума ту муть, в плену которой он пребывал весь этот клятый день».

С этими мыслями рингор двинулся вдоль побережья. Он шёл, пока силы окончательно не покинули его, уложив измученное тяготами прошлого дня тело на мягкий шершавый песок.

Утро настигло Мортена сильной головной болью. Голова звенела и трещала так, словно по ней одновременно били несколько кузнецов. Сев на песок рингор ощутил, как сильно затекли его суставы, выгнувшись, он протяжно хрустнул всем телом и только после этого, вернув своему разуму, способность мыслить относительно ясно, прислушался к шуму, который сначала был тихим, но с каждой минутой нарастал всё сильней и сильней. Поднявшись, Мортен отряхнул с одежды песок, и машинально положив правую кисть на эфес меча, быстрым шагом двинулся к источнику усиливающегося гвалта.

– Их нужно немедленно убить, Викар! Ты посмотри, что сталось с нашим дааркаром. Он же на добрую половину своего корпуса ушёл под воду, мы не сможем починить его в скором времени!

– Если его починка вообще представляется возможной в наших обстоятельствах!

– На клинок этих проклятых магов!

Подойдя ближе к толпившимся подле своего командира рингорам, Мортен не особо церемонясь, принялся расталкивать их в стороны при этом гневно рыча:

– Это что ещё такое?! Вы решили устроить бунт? Никто не тронет пленных, без приказа!

Но доведённые до предела напряжения охотники на магов и не подумали схлынуть под натиском правой руки их командира, наоборот, его выпад лишь разъярил их свирепость.

– Не лезь, Мортен, – угрожающе выставив перед собой кулак, посоветовал ему, высокий и мощный, словно медведь, рингор, – не ты здесь командуешь.

Грозно улюлюкая, охочая до крови толпа поддержала своего негласного лидера, что лишь накалило обстановку и заставило Мортена вытащить меч из ножен. Покрытый древними рунами, способными сдерживать магию каждой из четырёх стихий, он звонко скрежетнул о край ножен и устремился прямо в горло наглеца.

– Знай своё место Гуннар, или я вырежу руну послушания на твоей груди!

Оскалившись, здоровяк сам было потянулся за клинком, но достать его не успел. Смотревший на развязавшуюся сцену безучастно Викар, неожиданно встал между двумя кипящими котлами негодования и, положив руку сверху на лезвие меча Мортена, с нажимом опустил его к земле.

– Вы превращаетесь в дикарей! Посмотрите на себя – вы одни из самых достойных сынов своего народа, готовы вцепиться друг другу в глотки как бродячие псы! Верните разум в свои головы, нам сейчас не нужны распри! Мы все оказались в лодке, которая затонула, и идти на дно вместе с ней – далеко не лучшее развитие событий!

Пыл немного остыл, и стоявшие тесным кругом рингоры подались назад, дав пламени вспыхнувшему было между ними затухнуть. Один лишь Гуннар остался на своём месте и, полный вызова и злости его взгляд, перебегал с командира на его правую руку и обратно.

– Гуннар, – сдержанно, стараясь тщательно подбирать слова, проговорил Викар, – смертью магов нашему положению не поможешь.

Рингор хотел было возразить но, предупредив его новую вспышку, командир вскинул свою правую руку вверх и продолжил:

– Они нужны нам. Ты знаешь, что они нужны Магреду, их кровь, плоть и души. Он вывел нас к этому острову, он не дал нам погибнуть в пучине, и мы не смеем так распоряжаться его добротой. Маги будут живы, по крайней до того времени, пока мы не доберёмся до Сэнтуна. Любой же, кто ослушается моего приказа, будет иметь дело с моим клинком, я понятно выражаюсь?

Потупленные взоры и гробовое молчание стало командиру ответом. Даже сопящий, словно бык перед красной тряпкой, Гуннар, не нашёл в себе смелости возразить против слов Викара.

– Вот и славно. А теперь за работу, если мы хотим выбраться с этого клятого острова, нам нужно много работать и не тратить силы на идиотские споры. Вперёд парни, нужно собрать плот, сплавать к дааркару, и посмотреть, что можно сделать. Гуннар я поручаю тебе возглавить это дело.

Рингор коротко кивнул и, выдавив из себя лаконичное:

– Да, командир.

Забрал с собой весь отряд и направился вглубь острова на поиски брёвен для плота.

Оставшись наедине с Мортеном, который вернув свой меч на его положенное место, молча ждал развязки происходящего, Викар шумно выдохнул и негромко, так, чтобы его слышал только его правая рука, произнёс:

– Мортен, где твой плащ?

– Я оставил его… – Мортен запнулся, командир же тем временем развернулся и посмотрел на него в упор, взгляды двух мужчин пересеклись, у того кто был старше в глазах промелькнул отблеск стали.

– Что с тобой происходит? То ты едва не отправил нас всех к праотцам, пропустив риф, то зачем-то сунул этой шлюхе магичке свой плащ, а теперь и вовсе подначил и так разгорячённых парней к драке. Ты заставляешь меня сомневаться в твоих способностях Мортен, а ведь такого никогда не было раньше…

Головная боль Мортена прошедшая было, снова объявила о себе, но на этот раз, вместо того чтобы поддаться слабости, он лишь стиснул зубы и ответил:

– Я в порядке, Викар, вот увидишь, скажи, что нужно сделать, и я сделаю.

– Делать нужно и ты сделаешь, иначе и быть не может, но сначала забери у ведьмы свой плащ. Мне плевать на то, в каком состоянии мы доставим её домой, пусть даже замёрзшую и полумёртвую, но моя правая рука должен быть в тепле, ведь я совершенно не хочу потерять его из-за обморожения конечностей.

Мортен кивнул и покинул своего командира. Не то чтобы он считал, что промокший насквозь плащ станет ему сильно хорошей защитой от прибрежного ветра, нет, но вот то, что этим плащом укрыта ведьма, уже имело значение. У Мортена после недавней перепалки и так были не самые радужные отношения с командой, а это обстоятельство могло их ухудшить ещё больше.

Прошагав несколько минут в размышлениях о том, зачем он вообще отдал свой плащ магичке, он неожиданно едва не споткнулся об ответ на этот вопрос. Она лежала там же, где он оставил её вчера, и была поистине прекрасной древней богиней, единственной кого не достала рука Жестокого Бога, последней выжившей первозданной красотой.

Развеяв грёзы, Мортен напрягся – на какую-то долю секунды ему показалось, что девушка не дышит, но, к счастью, это было не так. Она спала, глубоко опуская и поднимая свою грудь. Стараясь как можно аккуратнее, рингор приподнял свой плащ, которым были плотно прикрыты ноги девушки, и бережно снял его, а затем, перекинув через своё плечо, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл прочь. Он не мог, не хотел больше смотреть на неё, но одновременно с этим нуждался в этих взглядах, как странник, идущий через пустыню Саандар, алкал глотка холодной родниковой воды.

Добрую половину дня с утра до обеда, рингоры пытались воспользоваться всеми выгодами своей удачи. Она оказалась монетой с разными сторонами. На аверсе её красовались высокие, хоть и голые стволы лиственных деревьев, сгодившихся для создания достаточно крепкого плота, реверс же её готовил трудившимся в поте лица мужчинам, маячившие впереди боли желудка – ведь на острове совершенно не было никакой живности. Собственно единственными его обитателями были птицы, сидевшие на тех самых высоких, но голых деревьях. Но добраться до них охотники на магов не могли, ибо у них не было луков и стрел, а создание их требовало значительного времени, которого у них не было тоже.

Тщательный осмотр дааркара тоже добавил проблем. Судно погрузилось в воду на добрую половину корпуса, а виной тому расширившаяся под действием водного напора дыра в носу. И даже если её удалось бы чем-то заткнуть, на вычёрпывание воды пришлось бы потратить не меньше суток.