Филипп Клодель – Собачий архипелаг (страница 24)
Комиссар снова налил себе ликер и выпил, поморщившись. Обвел глазами стены и, подавив смешок, произнес:
– Вы прочли все эти книги?
– Кое-что прочел.
– С какой целью?
– Они помогли мне многое понять.
– Интересно, что именно?
– Людей. Жизнь. Мир.
– И всего-то? Какая самонадеянность! И в результате все кончилось этим жалким сфабрикованным дельцем? Плохими помощниками оказались ваши книги. Чего стоит хотя бы эта история с изнасилованием, шитая белыми нитками для всех, кроме, разумеется, экзальтированных дебилов на площади, которые готовы сожрать что угодно, особенно то, что преподносится им на блюде в готовом виде! Прежде чем пойти к вам, я вполне мог завернуть к малышке и ее папаше. Поверьте, трех пощечин вполне хватило бы, чтобы мне предложили иную версию случившегося. Одну я дал бы девчонке, и она призналась бы, что лгала по просьбе отца. Две других – этой сволочи, чтобы получить от него признание, что он сам месяцами насиловал дочь, а Мэр об этом знал, потому что застукал его однажды на лодке или в другом месте, и тогда он поручил ему оболгать Учителя в обмен на молчание. И оба проводили бы меня с рыданиями – и эта маленькая шлюха, и ее австралопитек, достойный кастрации и ампутации обеих рук.
Вы собирались действовать с помощью шантажа, чтобы помешать Учителю рассказать мне о том, что вы сотворили с тремя трупами, и о том, к какому выводу он пришел в результате своих морских прогулок? Но ничего не вышло. Нужно было придумать что-то более надежное. Не надо так на меня смотреть, он все мне рассказал, но и без него я знал гораздо больше об этом еще до того, как ступил на ваш проклятый остров.
Он прервал свою речь, посмотрел на сигару, которая погасла, понюхал ее, затем принюхался к воздуху в комнате. Он в упор смотрел на Доктора.
– А ведь вы были правы: здесь воняет падалью, но теперь мне кажется, что запах идет от вас.
Доктор продолжал слушать Комиссара, пока тот прикладывался к бутылке лимонного ликера и покуривал его сигары. Он все время задавал себе вопрос, что могло привязывать к жизни это явно одержимое бесами существо. Полное безразличие ко всему, страсть к хорошо выполненной работе, презрение к себе подобным или неутоленное желание убивать, о котором он говорил Мэру, удовольствие от разрушения?
Комиссар сказал, что явился к Доктору потому, что видел в нем человека, менее подверженного страстям, чем Мэр, и способного разъяснить другим его доводы. Но Доктор понял, что визит Комиссара скорее вписывался в его стратегию устрашения. Ему было важно подготовить почву и посеять чувство страха. Так, сырое мясо посыпают солью, чтобы оно дало сок и стало мягче, а через какое-то время его легко будет сварить и нарезать.
Комиссар не стал ни в чем разуверять Учителя, когда тот попытался ему рассказать о своем открытии.
– Более того, я сам ему кое-что разъяснил, чего он знать не мог, – намекнул лже-полицейский Доктору, стряхивая пепел в монетницу, вовсе не для этого предназначенную.
– Я работаю на серьезных людей, имеющих свой экономический интерес, чья деятельность распространяется в том числе и на морские перевозки. Мои работодатели, или, скажем, хозяева, не пренебрегают никаким товаром, который может быть приобретен и с выгодой перепродан. И так было в течение десятилетий. Сырье, фрукты и овощи, автомобили, сигареты, товары народного потребления… Они всеми силами стремятся вписаться в экономическую реальность эпохи глобализации, адаптироваться к условиям современного рынка, который, как известно, имеет тенденцию меняться.
Законы многих государств, надо отметить, отличаются определенной косностью и абсолютно не соответствуют законам рынка и его условиям. Вот моим хозяевам и приходится находить способы удовлетворять своих клиентов, не вступая в жесткие противоречия с законом, однако проявляя по отношению к нему определенную гибкость. По этой причине они предпочитают действовать в режиме строгой конфиденциальности. Без секретности в таких делах не обойтись. И они готовы на все, чтобы эту конфиденциальность сохранить. Вы меня понимаете, я надеюсь?
Комиссар рассуждал, как банковский работник, экономист или политик. Может быть, он им и был? Послушать его, так могло создаться впечатление, что он был глубоко убежден в том, что говорит, но, несмотря на безупречно нейтральный тон, за каждым его словом таилась угроза, как порой на тропинках у подножия Бро под каждым камнем скрывался скорпион.
– Мир меняется, и вместе с ним меняются запросы рынка. В последние годы, например, из-за нестабильности в различных регионах, гражданских войн, несправедливого распределения богатств и голода с юга на север потянулись нескончаемые миграционные потоки. Мои хозяева, которые не смогли остаться равнодушными к человеческому горю, быстро поняли, что официальные международные организации не справляются с ситуацией. И тогда они решили делать все от них зависящее, чтобы позволить десяткам тысяч женщин, детей и мужчин перебраться в края, которые они считают новой землей обетованной. Но зачастую их благие намерения искажаются. Поверьте, интересы моих хозяев и им подобных не только сугубо меркантильны, в них есть, не побоюсь этого слова, гуманитарная составляющая. Вижу, вы удивлены, но ведь я и не прошу мне верить. Мне плевать на ваше мнение и на то, что вы по этому поводу думаете. Я просто излагаю факты, чтобы вам было понятнее. Часто тем, кто мне платит за работу, ставят в вину их, так скажем, довольно эффективные методы по устранению конкурентов или тех, кто им мешает. Но все это ничто по сравнению с гибелью множества людей, неизбежной в условиях капитализма и ультралиберализма.
Мир, как вы знаете, превратился в огромную торговую площадку. Коммерция уступила место науке. Какое-то время человечеством руководили научно-технические достижения, но теперь единственным двигателем стали деньги. Главное – ими владеть, сохранять, преумножать и заставлять их работать. Мои хозяева придерживаются гуманистических взглядов, но прежде всего это деловые люди. И они пытаются соединить оба этих понятия, которые зачастую далеки друг от друга. Но находится немало и тех, кто им противодействует! Взять хотя бы государственные границы. Но что значит вся эта шумиха по поводу соблюдения границ, если речь идет о спасении человеческих жизней, вы хоть это понимаете? Вот мои хозяева и решили проложить несколько тайных морских путей, чтобы позволить наибольшему числу несчастных достичь земли обетованной без всех этих административных помех.
Комиссар снова наполнил рюмку, и голос его внезапно изменился, стал вкрадчивым; он заговорил медленнее:
– До недавнего времени все шло хорошо. А потом стали возникать проблемы. Проблемы, в сущности, ничтожные, и тем не менее они нарушили гармонию задуманного моими хозяевами и способны подорвать доверие к ним со стороны заинтересованных лиц – в первую очередь будущих клиентов. И мои работодатели, как вы уже догадались, восприняли этот факт крайне негативно.
Скажем так, чтобы вам было проще понять: некие личности, не обладающие ни опытом моих хозяев, ни их умением, ни серьезностью намерений, решили выступить в роли конкурентов на рынке этих услуг. И дело не только в том, что пославшие меня сюда понесли значительные убытки от их деятельности, – нет, пока эти убытки невелики, но они, кстати, со временем могут возрасти. Нет, главное в другом: начали происходить
По правде говоря, Доктор хотя и воспринимал сказанное Комиссаром, но толком ничего не понимал. Он явственно слышал угрозы. И догадывался, несмотря на то что Комиссар и не называл имен, о каких хозяевах, чьи добродетели тот превозносил, шла речь. Он прекрасно знал, что никто на острове, как, впрочем, и в других местах, не собирался становиться им поперек дороги и противодействовать их намерениям.
Как и все остальные, он слишком хорошо знал их методы и возможности. Они были «государством в государстве»: использовали людей в своих целях, а если те ставили им палки в колеса, устраняли их без зазрения совести самыми варварскими методами, которые производили впечатление и отлично служили «педагогическим целям» так называемых хозяев.
Их организацию часто сравнивали со спрутом, что всегда очень огорчало Доктора, так как спрут был вполне безобидным, грациозным животным, мирно сосуществовавшим с другими обитателями морских глубин и большую часть жизни проводившим отшельником в какой-нибудь укромной пещерке, скрываясь от посторонних взглядов и никому не причиняя вреда.
Но Доктор совершенно не понимал, почему «хозяева», пославшие лжеполицейского, рассматривали их остров в качестве помехи изобретенному ими и хорошо отлаженному бизнесу? Отчего три трупа, выброшенные на их берег, указывали на них как на конкурентов, от которых «хозяевам» следовало отделаться?