Филипп Голиков – Записки начальника Разведупра. Июль 1940 года – июнь 1941 года (страница 20)
На следующий день посол И. М. Майский, контр-адмирал Н. М. Харламов и я снова нанесли визит морскому министру Александеру. С английской стороны присутствовал заместитель начальника главного морского штаба вице-адмирал Филиппс (с ним накануне поздно вечером встречался Н. М. Харламов). На этот раз основным предметом беседы было обсуждение практических вопросов, относящихся к проведению совместных боевых действий на Севере, в районе Мурманска.
Руководители военно-морского флота Англии, всячески подчеркивая свое дружественное отношение к Советскому Союзу, говорили о своей готовности участвовать в операции. Они, в частности, утверждали, что необходимые для нее боевые корабли уже находятся в определенном месте и задержки с их стороны не будет. Начальником морской экспедиции назначили молодого адмирала Вайна, с которым мы вскоре познакомились. Это был опытный моряк, не избалованный легкой жизнью, настоящий военный труженик. Командиром эсминца он отличился в морском бою и был произведен в контр-адмиралы. Без обиняков Вайн заявил нам, что от него требуется определить состав сил, доложить об этом английскому адмиралтейству и, в случае согласия последнего, возглавить операцию. Однако эти намерения англичане так и не провели в жизнь.
Поздно вечером состоялось собрание советской колонии в Лондоне. Я выступал с докладом о положении дел на советско-германском фронте. Надо было видеть, с каким неослабным вниманием слушали товарищи рассказ о героической борьбе Красной армии, как горячо и единодушно разделяли уверенность всего советского народа в победе над сильным и коварным врагом, посягнувшим на честь и независимость социалистической Родины.
На следующий день, 12 июля, я вместе с полковником В. М. Драгуном отправился в Москву для доклада советскому правительству о первых результатах работы военной миссии.
В середине дня мы выехали на аэродром, откуда самолетом вылетали в Глазго. 13 июля поднялись в воздух в гидропорту Клайд, неподалеку от Глазго, а поздно вечером взяли курс на Архангельск. Перелет был сложным, в районе Мурманска наш самолет попал в полосу сплошного тумана. Но 14 июля в 15 часов по местному времени мы вполне благополучно приземлились на знакомом уже аэродроме Ягодник. С рассветом следующего дня полетели дальше и в 8 часов утра 15 июля были уже в Москве.
Тем временем работа советской военной миссии в Англии продолжалась под руководством контр-адмирала Н. М. Харламова. В тот день, когда мы прилетели в Москву, в Лондоне состоялась встреча нашего посла и членов военной миссии с представителями английской печати. На этой встрече присутствовали И. М. Майский, контр-адмирал Н. М. Харламов и полковник Г. П. Пугачев. Они ответили на вопросы о положении на советско-германском фронте. Их рассказы о мужестве, непоколебимости и отваге советских людей, их твердой уверенности в победоносном исходе борьбы были тепло встречены подавляющим большинством журналистов. Эта встреча в какой-то мере способствовала более объективному освещению в английской печати обстановки на советско-германском фронте.
С этой точки зрения несомненный интерес представляла также встреча советской военной миссии с английской общественностью на завтраке в советском посольстве 16 июля 1941 года, который был дан в честь А. Александера – морского министра Англии. Когда советский посол, открывая прием, сказал, что в числе гостей находится военная миссия СССР, в зале раздались дружные аплодисменты. С ответным словом выступил Александер. Он, в частности, сказал о том решительном отпоре, какой дают гитлеровским полчищам советский народ и его армия. Эти слова английского министра были встречены присутствующими с большим одобрением. Не было никакого сомнения в том, что своей героической борьбой советские люди завоевывали все большие и большие симпатии английской общественности.
Вместе с тем результаты нашего первого визита в Англию были более чем скромными. Лишь 20 июля английское адмиралтейство направило в Советский Союз минный заградитель «Адвенчур», погрузив на него глубинные бомбы, магнитные мины, парашюты, зажигательные пластины и некоторые другие военные материалы.
В эти тревожные, очень тяжелые для советской страны дни от военной миссии в Лондоне продолжали поступать в Москву сообщения о том, что с поставками вооружения и других военных материалов Советскому Союзу дело идет очень туго, практическое решение вопросов наталкивается на всякого рода рогатки и препятствия, чинимые англичанами.
Советский посол в Англии И. М. Майский и оставшиеся в Лондоне члены военной миссии постоянно подчеркивали на встречах с представителями английского правительства, что обстановка в ходе Второй мировой войны после 22 июня 1941 года в корне изменилась. Вступление в войну Советского Союза усилило ее освободительный, антифашистский характер. В борьбе с фашистской агрессией складывалась могучая антигитлеровская коалиция. Теперь у Англии имеется верный и могучий союзник на Востоке, который принял на себя основной удар гитлеровской военной машины, а это во многом облегчает положение самой Англии. В сложившихся условиях Англия имеет все для того, чтобы переходить от оборонительной к наступательной стратегии, непрерывно наращивать силу своих ударов по гитлеровской Германии.
По мнению советских людей, это должно было бы выразиться прежде всего в открытии второго фронта в Европе. Высадка английских дивизий во Франции значительно ослабила бы наступательную мощь немецких армий на Востоке. Кроме того, сложившаяся обстановка, интересы борьбы с общим врагом настоятельно требовали более действенной и ощутимой помощи Англии своему сражающемуся союзнику боевыми самолетами, зенитными орудиями и другими военными материалами.
И тем не менее в июле 1941 года ни одна просьба о выделении зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов не была удовлетворена, причем англичане свой отказ мотивировали тем, что у них самих якобы не хватает этих видов оружия. Не предоставили они и самолетов. По всем другим пунктам советской заявки они либо тянули, либо шли навстречу с большим скрипом и ограничениями.
В правящих английских кругах все явственнее проявлялось стремление уклониться от военных поставок Советскому Союзу. Так, когда советская миссия решительно потребовала конкретных дел, министр авиации Синклер и начальник штаба военно-воздушных сил Портал открыто заявили, чтобы «Советы» не рассчитывали на предоставление им Англией значительного количества своих самолетов.
Какие только мотивы не выдвигались, чтобы увести вопрос из области практических решений в сторону бесконечных обсуждений и дискуссий! Один из главных аргументов английской стороны состоял в том, что производственные возможности Англии крайне ограничены и что военное производство едва-едва удовлетворяет потребности самой английской армии, разбросанной по многим районам земного шара. Поэтому, советовали нам англичане, надо обратиться к Соединенным Штатам Америки, которые могут дать больше боевой техники, в том числе и самолетов.
Спору нет, в этом аргументе содержался резон. Несмотря на то что Англия уже почти два года вела войну, ее военное производство к середине 1941 года не достигло уровня, какого требовала военная обстановка. Это вызывало беспокойство английской общественности. Так, газета «Манчестер гардиан» в отчете о заседании палаты общин писала: «Соглашаясь с тем, что военное производство развернуто в больших масштабах, ораторы, выступавшие вчера в палате общин, были далеки от положительной оценки нынешнего положения. Выпуск танков задерживается беспрерывными изменениями конструкций; рабочие обескуражены тем, что им нечего делать, что им “платят за то, что они бьют баклуши”, неразбериха и недостаток четких решений – вот некоторые из представленных обвинений. Выдвинуто требование – ввести пост министра производства и включить его в состав кабинета»[186].
Все это так. Пробелы в военном производстве, конечно, имелись. Но английское правительство должно было исходить из реальной обстановки и учитывать, что от исхода битвы на советско-германском фронте зависит и судьба самой Англии. Поэтому именно туда должны быть направлены усилия, в том числе посылкой оружия и других военных материалов. И правильно писала та же «Манчестер гардиан» о том, что русские «…ведут смертельную борьбу с врагом… им нужна немедленная помощь, а не красивые обещания. Всякая задержка может оказаться для них критической, и они считают, что в Англии имеет место опасная тенденция неправильной оценки создавшегося положения»[187].
Руководителями британской авиации настойчиво высказывалась мысль, что, прежде чем решать вопрос о выделении Советскому Союзу самолетов, представителям Англии и СССР необходимо изучить производственные возможности той и другой стороны. Лишь проделав эту предварительную работу, перейти затем к практическому решению вопросов по координации экономических возможностей союзных государств. Позднее, в частности на Московском совещании представителей трех держав в октябре 1941 года[188], это было сделано. Но в июле 1941 года, когда оголтелые немецко-фашистские полчища рвались к жизненным центрам Советской страны, требовались не теоретические подсчеты и дипломатические обсуждения, а неотложная, безотлагательная практическая помощь Красной армии.