Филипп Боксо – Разговор с трупом. О самых изощренных убийствах, замаскированных под несчастные случаи (страница 6)
По моим предварительным расчетам, смерть наступила около 23 часов предыдущего дня. Но дело в том, что система сигнализации была отключена в 2 часа 30 минут, и это могло означать, что я допустил ошибку, а потому мне требовалось узнать вес тела, чтобы уточнить расчеты. Взвесить его удастся только при поступлении тела в морг. Эта процедура действительно необходима, так как не возникало никаких сомнений в том, что в помещение проник тот, кто и отключил сигнализацию.
Домработница тоже удивилась, когда увидела, что сигнализация была отключена во время ее прихода в дом. Филипп никогда не забывал включать сигнализацию на ночь. Между тем, по ее словам, кроме Филиппа и ее самой, код знал только один человек – Мари. А ее оказалось очень сложно найти…
Я приступил к работе в зале вскрытия после взвешивания тела. Вскрытие всегда выполняется по одной и той же схеме. Полное исследование проводится даже в том случае, если визуально можно выявить одно-единственное пулевое ранение или дырчатый перелом черепа. Иногда высказываются пожелания, чтобы в целях пресловутого уважения к телу с учетом очевидной травмы черепа ограничиваться вскрытием только черепной коробки. Однако в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона необходимо исключить все сомнения.
Лично я знаю четырех человек, которые все еще живы, несмотря на сквозные ранения головы, включая генерала армии одной центральноевропейской страны.
Пуля попала ему в лоб и вышла через затылок, благополучно миновав оба полушария и разрушив лишь затылочную кость, которую позже закрыли каучуковой пластиной. Генерал теперь страдает от приступов эпилепсии и почти всегда должен носить специальный шлем, защищающий его от любых травм черепа, каждая из которых с учетом отсутствия костного фрагмента может стать для него смертельной. Выходит, что от пулевых ранений в голову (даже очень серьезных, когда речь идет о боевой пуле) умирают не всегда – бывают и исключения. И с помощью вскрытия мне как раз предстояло определить, исключение это или нет.
На самом деле вскрытие необходимо не только для того, чтобы установить причину смерти, – нужно убедиться в отсутствии любой другой причины, которая могла бы привести к летальному исходу.
То есть следует доказать, что пулевое ранение в голову – единственная возможная причина смерти. При этом судмедэксперт должен быть беспристрастен – это необходимое условие для проведения вскрытия. Он не имеет права исходить из предубеждений – он обязан быть готовым к восприятию любого следа и любой улики и предрасположенным к любой трактовке событий при условии, что она не будет противоречить здравому смыслу.
Вскрытие в обязательном порядке должно соответствовать индуктивному методу. То есть прежде всего следует собрать воедино все следы и улики, обнаруженные на теле и в теле, преже чем вынести окончательный вердикт по поводу причины смерти. Этот метод противостоит дедуктивному, который заключается в проверке соответствия действительности выдвигаемых гипотез, что является наиболее надежным способом так и не установить настоящую причину смерти. Как раз для того, чтобы избежать такой ловушки, мы всегда проводим вскрытия вдвоем – это создает благоприятные условия для столкновения идей. Когда я провожу вскрытие с одним из моих помощников, то ситуация меняется: я больше не преподаватель, направляющий ученика, – мы оба судмедэксперты, делающие свою работу на равных.
Уважение, которое следует проявлять по отношению к мертвому, заключается вовсе не в отказе от вскрытия – это скорее относится к эпохе Средневековья, когда Церковь запрещала трогать тела умерших.
Возникновение современной анатомии неизбежно ассоциируется не только со знаниями в области строения человеческого тела, но и с представлениями о том, как это все работает, что приводит, в свою очередь, к развитию физиологии. Тогда появляются вопросы о том, может ли душа управлять телом, где она находится и существует ли вообще. Уважение по отношению к мертвому прежде всего заключается в том, чтобы восторжествовала справедливость, а вскрытие является важнейшим шагом к достижению этой цели.
Мари хорошо усвоила уроки отца: все пули вошли в его тело, а некоторые даже прошли насквозь. Он мог бы гордиться ее умением точно стрелять. Тем более в состоянии стресса и в темноте. Даже если стрельба ведется с близкого расстояния, это задача не из простых.
Уже на этапе осмотра первых пулевых ранений я столкнулся с проблемой. Похоже, что все они имели характер
После смерти крови[3] больше нет ни в артериях, ни в капиллярах – она остается только в венах. Этот феномен известен со времен Клавдия Галена (129–201) – одного из самых знаменитых античных врачей, считающегося на Западе отцом медицины (конечно, после Гиппократа, жившего в 460–377 гг. до нашей эры). Гален, наблюдая за телами умерших, убедился в том, что в их артериях не было крови, но в венах она оставалась (о капиллярах тогда еще не знали). На протяжении многих веков на основе этого наблюдения считалось, что в венах циркулировала кровь, а в артериях – воздух, в то время как обмен между артериями и венами происходил в сердце через поры перегородки сердца, отделяющей его правую и левую стороны. Сегодня мы знаем, что Гален всего лишь открыл распределение крови
Что касается повреждения кожи, даже поверхностного, то кровь течет из-за травмированных капилляров. Если разрезать кожу мертвого человека, то этого не происходит, так как капилляры пусты. Вот в этом и состоит принципиальное отличие!
После осмотра я был озадачен: все повреждения на спине жертвы имели посмертный характер, но это ненормально. Мне не терпелось перевернуть тело и осмотреть другие пулевые ранения. Вскрыв грудную клетку, я мог проверить, прошла ли пуля сквозь сердце, но крови вытекло мало. По мере изучения, я быстро понял, что ранения со стороны груди тоже произошли
Сначала я снял черепную кость с помощью медицинской пилы, потом открыл твердую мозговую оболочку, находящуюся ближе всего к поверхности и лучше всего защищающую головной мозг. Как раз на участке между оболочкой и мозгом я обнаружил следы кровоизлияния, которые убедительно говорили о так называемой субдуральной гематоме. Это гематома огромных размеров, которая часто связана с разрывом аневризмы в сосудах Виллизиева круга – настоящего перекрестка, где встречаются все сосуды, обеспечивающие питание головного мозга и распределяющие кровь по различным его частям. Этот участок хорошо известен тем, что именно там происходит чрезвычайно опасный разрыв аневризмы – чаще всего это приводит к летальному исходу. Гематома вызывает повышенное давление в полости черепа, а поскольку черепная коробка не способна расширяться, то мозг смещается к большому затылочному отверстию, находящемуся у основания черепа, где головной мозг переходит в спинной. Из-за этого сдавливаются некоторые участки головного мозга (ствол головного мозга), кровь туда больше не поступает, и нейроны на этих участках отмирают.
Проблема заключается в том, что как раз в этом месте находятся 2 так называемых центра скопления клеток, особенно важных для нашего выживания: один центр контролирует работу сердца, а другой управляет работой органов дыхания. Если клетки этих центров сдавлены, то они больше не получают крови и, следовательно, кислорода. Из-за этого они отмирают, а работа органов дыхания и сердца останавливается, что приводит к смерти. Этот процесс смещения одних мозговых структур относительно других называется дислокацией мозга.
Судя по всему, все это и произошло с Филиппом. Похоже, что в развитии субдурального кровоизлияния виноват был разрыв аневризмы во время сна с учетом того положения, в котором обнаружили его тело. Он не чувствовал того, что происходило с ним, и умер, не имея ни малейшего представления о том, что прожил свой последний день.
В таких случаях я – не без доли черного юмора – обычно говорю: «Покойный не знает, что он умер». Эта шутка лишена рациональности, но понятна тем, к кому я обращаюсь, – часто я использую ее, когда говорю с родственниками покойного. Эта фраза бессмысленна, так как покойному больше ничего неизвестно – его головной мозг не работает, а сознание как результат деятельности отсутствует. Однако для того человека, который слышит эту фразу, она означает, что покойный умер, не приходя в сознание, и не страдал.
Это и есть решение проблемы с разницей во времени между моментом смерти, которая, по моим расчетам, наступила к 23 часам, и отключением сигнализации к 2:30. Когда Мари стреляла в отца, тот был мертв уже более 3 часов.
Но из этого следует, что если Филипп был уже мертв, когда в него стреляли, то Мари не убивала его, а потому не была виновна в его смерти и не могла быть привлечена к суду в качестве убийцы. Стоит признать, что она наверняка убила бы его, будь он жив той ночью, так как одна из пуль прошла сквозь сердце. Следовательно, она не стала убийцей, несмотря на то что намеревалась это сделать и использовала идеально подходящее оружие для достижения своей цели.