Филипп Боксо – Разговор с трупом. О самых изощренных убийствах, замаскированных под несчастные случаи (страница 33)
И вот наступил тот самый вечер. Все было готово. Перед тем как сесть за стол, все выпили аперитив. Девушки открыли шампанское. Шампанское, чтобы отметить смерть Марио. «У него есть право на последний бокал в жизни. Не такие мы уж и стервы», – подумала Филомена. После аперитива подали основное блюдо – любовно приготовленный женщинами кускус. Прежде чем подать, они разложили его по тарелкам. На столе в гостиной никакой посуды не было. «Я не хочу испачкать белую скатерть», – сказала Филомена. На кухне в тарелку Марио девушки всыпали лекарственный препарат, который раздобыл Патрик и действие которого должно было вызвать смерть Марио прямо за столом, в присутствии гостей. Тереза предварительно измельчила таблетки в порошок и высыпала его в маленькую пиалу. Для надежности она спрятала ее в шкафу, чтобы избежать путаницы и сделать так, чтобы Марио ничего не заметил. Порошок нужно было достать в самый последний момент. И этот момент настал! Недрогнувшей рукой Тереза высыпала почти весь порошок в тарелку Марио.
Марио съел блюдо и вопреки ожиданиям продолжал жить как ни в чем не бывало. Оставался десерт – торт со взбитыми сливками. Филомена купила его у кондитера в тот же день. Она долго раздумывала, стоило ли покупать торт, так как когда Марио умрет, вряд ли у кого-то из гостей хватит духу попросить десерт, но решила, что его отсутствие выглядело бы подозрительно. И она не прогадала. Мысленно похвалив себя за предусмотрительность, она высыпала остававшийся порошок в кусок торта для Марио.
Но возникла неожиданная проблема: произошла химическая реакция, и сливки под воздействием препарата окрасились в зеленоватый цвет. Но решение нашлось: в свое время Марио установил в гостиной реостат, позволявший уменьшать яркость света, не выключая его полностью. Филомена уменьшила свет, объявив присутствующим, что так будет романтичнее, и благодаря этой уловке никто ничего не увидел. В том числе и Марио – он быстро съел свою порцию торта, увлеченно беседуя с гостями.
Едва собравшись встать из-за стола, чтобы отправиться на поиски дижестива, он рухнул на пол с приступом сердечной аритмии. Патрик начал реанимацию или, вернее, ее видимость. Тереза вызвала службу спасения, а Филомена безостановочно рыдала и не могла прийти в себя. Остальные гости были ошеломлены случившимся и пытались утешить Филомену. Приехали спасатели, а вслед за ними и бригада скорой помощи, чтобы начать полноценную реанимацию, но через 20 минут все было кончено – Марио умер. Патрик выписал свидетельство о смерти по естественным причинам.
На похоронах было мало людей, так как Марио почти ни с кем общался. Зато присутствовали гости того рокового вечера: они-то и рассказывали другим участникам траурной церемонии, как произошла трагедия. Все шло по плану. Идеальное преступление. Но у любого из таких есть свои слабые места – в этот раз им оказалась Тереза.
В течение нескольких недель Филомена и Патрик не показывались вместе, но затем их стали видеть в компании друг друга все чаще и чаще. Наконец они перестали скрываться от кого бы то ни было. Их отношения развивались как нельзя лучше. Филомена жила у Патрика, так как у него не было ни малейшего желания жить там, где все напоминало о Марио. Время шло своим ходом, и все складывалось бы самым удачным образом, если бы однажды Филомена не застала Терезу в объятиях Патрика. Весь мир Филомены перевернулся с ног на голову. С криками и проклятиями она набросилась на Патрика, ударила по лицу Терезу. Одним словом, словно с цепи сорвалась. Как они могли так с ней поступить? Как далеко зашли их объятия? Случилось ли непоправимое? Филомена хотела знать все. «Ты думаешь, что у тебя есть право учить меня?! Ты убила своего мужа!» – вопила Тереза. Выдержать такое Филомена не смогла и яростно вцепилась Терезе в шевелюру, после чего случилась драка, в ходе которой в дело пошли кулаки и ноги, дамочки кусались и вырывали друг другу волосы. Патрик пытался успокоить их, но у него ничего не вышло.
На следующий день Тереза обратилась в полицию и рассказала обо всем, стараясь избегать лишних расспросов, чтобы выгородить себя и Патрика. В ходе перекрестного допроса Филомена рассказала о той роли, которую в убийстве Марио сыграли Тереза и Патрик. В итоге за решеткой оказались все трое – их ждал суд с участием присяжных заседателей.
Ну а мы тем временем откопали Марио для вскрытия. Мне также удалось обнаружить следы того препарата, который убил его и не входил в число обычно принимаемых им лекарств. На всякий случай следователь отдал распоряжение об эксгумации всех недавно умерших родственников Марио, чтобы проверить, не отравили ли их, но результаты исследования были отрицательными.
Исторически сложилось так, что к отравлениям скорее прибегали женщины, чем мужчины, – особенно в давние времена, когда для умерщвления врагов не было другого способа, кроме как убийства с применением грубой физической силы, а ей, за редким исключением, слабый пол не обладал.
Вспомните уроки истории: в эпоху короля Людовика XIV (1643–1715) развернулось знаменитое «дело о ядах» (1672–1679) – один из самых громких скандалов того времени, так как в нем была замешана любовница короля мадам Монтеспан. Все началось в 1672 году, когда блюстители закона обнаружили в бумагах покойного офицера кавалерии письма, компрометирующие его любовницу, маркизу де Бренвилье. В этих письмах она признавалась, что отравила отца и двух братьев мышьяком, смешанным со слюной жабы. Маркизе пришлось бежать сначала в Англию, потом в Валансьен, потом в Голландию и, наконец, в Льеж, где ее арестовали и выдворили во Францию. В 1676 году ее судили и приговорили к казни. Ей отрубили голову, тело сожгли, а прах развеяли.
В 1679 году эта история получила продолжение в связи с делом о черных мессах, в ходе которых священник проводил так называемый сатанинский ритуал, то есть искажал мессу и, возможно, читал ее на обнаженном теле женщины, а также приносил в жертву новорожденных младенцев. В деле фигурировали яды, магические обряды и известные аристократы того времени, что привело Людовика XIV к мысли о необходимости учреждения «огненной палаты» – трибунала для суда над знатными преступниками. Этот трибунал возглавил первый глава парижской полиции Ла-Рени. Расследование завершилось арестом нескольких отравительниц, включая мадам Монвуазен, более известной под прозвищем Соседка. Она промышляла изготовлением всевозможных эликсиров, одни из которых были довольно безобидны, типа приворотного зелья, но другие представляли собой порошки, с помощью которых можно было отравить, скажем, мужа, отца или брата. По всей видимости, основой для таких порошков служили соединения мышьяка. Именно в эту эпоху за мышьяком прочно закрепилась репутация «порошка для получения наследства». Дочь Соседки дала признательные показания, и в деле оказались замешаны многие королевские придворные, в том числе мадам Монтеспан – титулованная любовница короля Людовика XIV. Ее подозревали в том, что она заказывала у Соседки различные эликсиры, включая приворотное зелье. Судя по всему, ее намерения заключались в том, чтобы удержать возле себя монарха, в число добродетелей которого верность явно не входила. Существует предположение, что черные мессы читались на ее голом теле, но этому нет доказательств. Как бы то ни было, такие обвинения сыграли не последнюю роль в решении короля избавиться от этой любовницы. По делу о ядах проходило 442 человека, вынесли 104 приговора, казнили 36 человек. В основном осужденные были женщинами.
В течение долгих веков выявить любой яд было невозможно. Исключением стал цианистый калий, обладающий сильно выраженным запахом горького миндаля. Но для распознания этого яда нужно иметь соответствующую генетическую предрасположенность – без определенного гена человек не чувствует запах цианида.
В 1814 году врач и химик, декан медицинского факультета Парижского университета Орфила (1787–1853) опубликовал работу под названием «Трактат о ядах» (
В 1851 году одному бельгийцу удалось открыть новый яд – никотин. Именно это вещество, наряду с другой дрянью, присутствует в сигаретах. В те времена некий Ипполит Визар-де-Бокарме, который был бы графом, если бы пережил своего отца, находился в бедственном финансовом положении. Ситуацию он надеялся существенно улучшить путем женитьбы на Лидии Фуньи. В 1843 году он заключил с ней брак, но ее наследства оказалось недостаточно. Тогда он позарился на наследство своего шурина, которого звали Гюстав. Вот только Гюстав не собирался умирать – он планировал жениться на обедневшей аристократке. Под ложной фамилией Ипполит записался на курс изучения химии при Промышленном училище в Генте, где научился извлекать эфирное масло из табака. Он произвел его в большом количестве, опробовал на животных, а затем дал своему шурину во время одного из его визитов в замок Битремон, расположенный в Бюри, между Турне и Монсом. Гюстав умер на глазах у Ипполита и своей сестры. Как посчитали вначале, смерть наступила в результате апоплексического удара – этим термином раньше обозначали внезапную остановку работы мозга, чаще всего из-за кровоизлияния. Местным властям смерть Гюстава показалась подозрительной, и было принято решение о проведении вскрытия тремя врачами по токсикологической экспертизе, которую поручили профессору химии Жану-Сервэ Стасу. Профессор разрезал внутренние органы на маленькие фрагменты и проделал с ними процедуру, очень напоминающую ту, которую все еще используют и сегодня. Она позволила ему обнаружить алкалоид, который он определил как никотин: «Я прихожу к выводу, что в желудке покойного действительно оказались ядовитые вещества. Эти вещества экстрагированы из никотина – щелочи, содержащейся в табаке. Никотин является одним из самых сильных известных ядов». Судебные следователи обнаружили в потолочных перекрытиях замка Ипполита подпольную химическую лабораторию. Все тайное стало явным. Ипполит Визар-де-Бокарме был признан виновным. 19 июля 1851 года его казнили путем отрубания головы на гильотине на Гран-Плас в Монсе. Он стал последней жертвой гильотины в Монсе, а Жан-Сервэ Стас – первым ученым, доказавшим присутствие никотина в организме погибшего. Сам метод обнаружения алкалоида получил его имя.