Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 55)

Впрочем, ее результаты не применимы даже ко всем поместьям епископа. Параллельное исследование поместья Уитни приводит к совершенно другим выводам. В этом поместье умерли две трети жителей, из-за чего большое количество земли перешло лорду и было сдано в аренду на новых условиях, за деньги. Лендлорд постепенно отказался от борьбы за сохранение сельскохозяйственной деятельности на своих землях и перестал использовать трудовые повинности, добровольно заменив их денежными выплатами. Число вилланов, занятых на уборке урожая, сократилось со 121 в 1348 году до 28 в 1350-м. Потом в 1352-м оно снова начало расти, составив 42 человека, но к 1354 году дошло только до 48. Никто из новых арендаторов не работал на землях лорда, и вся система быстро зачахла. Точно так же в поместьях аббатства Рамсей Черная смерть способствовала введению новой формы арендной платы, подразумевавшей в основном оплату деньгами и исчезновение всех или почти всех вилланских повинностей.

Приведем другой пример, когда лендлорд тоже обладал достаточным богатством и влиянием, чтобы выдержать почти любой экономический шторм. В расположенном в Куксхэме поместье, принадлежавшем Мертон-колледжу, до прихода Черной смерти намного больше половины работ на землях лорда делала челядь, то есть люди, занятые в домашнем хозяйстве лорда и проживавшие на его землях. Две трети оставшейся работы совершали обычные вилланы, и только треть – наемные работники. За 70 лет, с 1276 по 1347 год, – период, во время которого, согласно Торолду Роджерсу, замена натуральной формы оплаты денежной быстро завоевывала Англию, – объем работы, выполнявшейся за деньги, пропорционально упал. После эпидемии Черной смерти трудовые повинности практически исчезли, а работы, выполняемой челядью, стало вдвое меньше. Уменьшилось все количество работы на землях лорда, но тем не менее затраты на наемный труд утроились. В 1361 году Мертон-колледж решил сдать поместье в аренду вместо того, чтобы вести сельскохозяйственную деятельность в убыток.

Таким образом, в одних частях Англии Черная смерть стала действенным стимулом к быстрой и устойчивой замене манориальных повинностей денежными выплатами, в других она положила начало такой замене, но лендлордам удалось остановить этот процесс и более-менее восстановить прежний статус-кво, в-третьих, ее влияние на манориальную структуру было незначительным, и, наконец, в-четвертых, она побудила лендлордов к активным действиям по возвращению даже тех повинностей, которые давно перестали существовать. Наиболее процветающие и стабильные поместья оказались затронуты меньше всего. Но там, где земля была бедной, а лендлорд – плохим хозяином или чума свирепствовала с особой силой, последствием, скорее всего, стала быстрая смена форм оплаты. Оценить, в скольких случаях такое развитие событий было чем-то совершенно новым, а в скольких этот процесс уже шел, не представляется возможным. Профессор Постан склонялся в пользу того, что быстрое движение в сторону изменения форм оплаты наблюдалось в XII веке, но в XIII веке оно затормозилось или даже пошло вспять. Однако можно вполне резонно утверждать, что до 1348 года замена форм оплаты была хорошо известна в большей части Англии и что Черная смерть всего лишь ускорила – причем часто насильственно – прогресс, который в долговременной перспективе был неизбежен.

Что можно сказать о других экономических последствиях Черной смерти, которые, по мнению Торолда Роджерса, так радикально изменили манориальную систему и привели к восстанию Уота Тайлера? После эпидемии оплата труда и цены на промышленные товары определенно резко выросли, но этот рост не сохранился. Как и падение цен на сельскохозяйственную продукцию. Все приведенные выше примеры, иллюстрирующие драматические последствия чумы, можно также использовать для демонстрации того, как быстро эти последствия сошли на нет. Но в большинстве случаев они исчезли не полностью. Особенно это касается оплаты труда. Работникам удалось добиться и сохранить реальное ее повышение практически во всех частях Англии. Пахарь из Куксхэма, зарплата которого выросла с 2 шиллингов до 10 шиллингов 6 пенсов, в 1351–1352 годах все еще получал 6 шиллингов 3 пенса, а в период с 1353 года по 1359-й – 7 шиллингов 6 пенсов. В Теддингтоне и Паддингтоне в 1351–1352 годах зарплаты резко упали, но остались значительно выше, чем были до эпидемии. Согласно Торолду Роджерсу, молотильщик, средний заработок которого в первой половине века составлял 3¹/₈ пенса, во второй зарабатывал 4¹/₈ пенса. В то же время заработок плотника вырос с 3¹/₈ пенсов до 4⁵/₈. Конечно, рост стоимости жизни забирал у работника часть этой прибавки, но арендная плата, составлявшая самую важную часть его бюджета, если и выросла, то далеко не так сильно, как его доходы, и чистая прибыль почти всегда оставалась существенной. После этого не обязательно значит вследствие этого, но было бы проявлением чрезмерной осторожности не согласиться, что Черная смерть стала важным фактором в этом процессе.

Цены на сельскохозяйственную продукцию в целом не просто вернулись к прежнему уровню, но и превзошли его в течение 1–2 лет после окончания эпидемии, хотя их рост отставал от роста оплаты труда. Возьмем для сравнения два периода: с 1341 по 1350 год и с 1351 по 1360-й. Пшеница, ячмень и другое зерно выросло в цене на 30 %, в то же время цена шерсти немного снизилась, а цены на скот так сильно разнились, что сделать какие-то общие выводы практически невозможно. Бык стал стоить на 15 % больше, а корова – на 3 % меньше; овцы значительно подорожали, свиньи и тягловые лошади немного подешевели; цыплята и утки стали стоить больше, а взрослые куры, гуси и петухи – меньше. С другой стороны, цены на промышленные товары, резко взлетевшие во время эпидемии и сразу после нее, немного упали, но в среднем остались по-прежнему значительно выше, чем до нее. Соль, которая в течение десяти лет, предшествовавших эпидемии Черной смерти, стоила 6¹/₄ пенса за бушель, с 1351 по 1360 год стоила 10¹/₂ пенса. Стоимость железа зависела от вида, но в любом случае оно подорожало втрое. Лоскут подорожал почти вдвое, а полотно скакнуло в цене с 2 шиллингов 5 пенсов за дюжину локтей до 6 шиллингов 5 пенсов.

Таким образом, можно предположить, что Черная смерть повлияла прежде всего на исключительно высокий рост цен и оплаты труда с 1340 по 1360 год (такое предположение можно сделать без всякого риска). Кроме того, ясно, что лендлорду она принесла мало пользы и много вреда. Даже если ему удавалось поддерживать сельскохозяйственное производство на прежнем уровне, следовало ждать, что он получит за свою продукцию не намного больше, а может, и меньше, в то время как будет больше платить своим работникам и дороже покупать промышленные товары. В течение десяти лет после эпидемии шерсть, которая однозначно была самым важным продуктом, производимым больше на продажу, чем для собственного потребления, действительно стала приносить фермерам меньше дохода, чем до 1349 года.

Этот удар не был разрушительным для экономики, если не считать 1350 и 1351 годы, хотя в это время лендлорды, как правило, имели дополнительные доходы из других источников. Но он был определенно достаточно болезненным, чтобы стать препятствием для каждого лендлорда, который размышлял, стоит ли и дальше заниматься сельским хозяйством в своих владениях.

Утверждения Торолда Роджерса базировались на гипотезе, что Черная смерть так сильно уменьшила население, что те, кто остался, оказались в неизмеримо более выгодном положении, когда приходилось торговаться с нанимателем. В течение короткого времени – иначе говоря, в 1349, 1350 и 1351 годах – это предположение было верно. Если треть всех крестьян какой-нибудь области за несколько месяцев исчезали, то, какими бы ни были резервы рабочей силы, это неизбежно вело к серьезным сдвигам. Но с учетом, что резервы рабочей силы были достаточно большими – как утверждалось выше, они были значительными, – их распределение в соответствии с потребностями было делом времени. В некоторых областях процесс распределения был сравнительно простым. В других, где Черная смерть нанесла наибольший урон, он проходил долго и болезненно. Но в конце концов дело было сделано.

И вот снова и снова, складывая пазл из жутких историй, из которых состоит наше знание о Черной смерти, мы сталкиваемся с тем, что одной из самых поразительных особенностей является скорость восстановления, продемонстрированная средневековой общиной. Среди всех поместий епископа Винчестерского, которые изучала доктор Леветт, она обнаружила совсем немного тех, где в течение нескольких лет оставались пустующие участки. В поместьях аббатства Кроуланд, где после эпидемии осталось 88 пустующих участков, быстро разобрали все, за исключением 9. Причем участки арендовали не крестьяне из соседних деревень, возможно бросившие землю где-то еще и оставившие, таким образом, другие пустоты, требовавшие заполнения, а люди, которых уже знали в поместье и которые, как можно предположить, до эпидемии были безземельными жителями этого поместья. В действительности в поместьях аббатства имелся достаточно большой избыток рабочей силы, способный заполнить даже огромный вакуум, оставшийся после чумы. В Куксхэме 9 из 13 полувиргейтов оставались свободными до марта 1352 года, и в этом случае арендаторов пришлось искать за пределами поместья. В течение следующих трех лет на все пустующие участки нашлись желающие. И все же было бы ошибкой считать, что этот процесс проходил просто и безболезненно или что все территории восстанавливались так полно. Например, в Стендоне, одном из наиболее сильно пострадавших поместий графов Марч, многие участки пустовали до 1370 года. Даже в областях, где депопуляция была менее выраженной, баланс между работой, которую требовалось делать, и имевшейся рабочей силой стал более неустойчивым, чем прежде. Англия израсходовала свой жирок, и при возникновении новых проблем ей было бы труднее восстановиться повторно.