Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 42)

Глава 12

Границы Уэльса, Уэльс, Ирландия и Шотландия

Несмотря на то что Черная смерть двигалась на север к шотландской границе, она не пощадила Уэльс и прилегающие к нему британские графства. Из Бристоля чума распространилась на Вустершир, достигнув пика в июне 1349 года, а затем к августу стихла, но вернулась поздней осенью. Уже в апреле оказалось необходимым запретить дальнейшие погребения на церковном кладбище Вустера, поскольку скопление мертвых начинало угрожать выживанию оставшихся.

Епископ писал: «Увы, количество погребений в эти дни, как ни прискорбно, выросло… (потому что огромное число умерших в наши дни не знает себе равных); и потому ради братьев наших в упомянутой церкви, благочестиво служащих Богу и его Пресвятой Матери, ради горожан упомянутого города и других, там проживающих, и ради всех других, приезжающих в это место, по причине опасностей, которые могут поджидать их из-за разложения мертвых тел, мы желаем, насколько Бог вразумил нас, предоставить лучшее средство».

Лучшим средством епископа было открытие нового кладбища рядом с больницей Святого Освальда и перенос туда погребений не только всех, кто в противном случае оказался бы на церковном кладбище кафедрального собора, но и умерших из нескольких других приходов Вустера. «Отсюда, – как сказано в короткой фразе местного историка, – проистекает невероятное волнение, на которое не может равнодушно смотреть даже самый поверхностный наблюдатель».

Сам епископ Вулстан Бранфорд сидел взаперти в своем поместье Хартлбери в четырех милях от Киддерминстера.

Несмотря на эту предосторожность, 6 августа 1349 года он умер. Королевский представитель после его смерти сообщал о состоянии его поместий до конца ноября, когда был назначен его преемник. Его отчет показывает, что случай Хартлбери был не единственным. Он писал, что арендаторов невозможно найти ни на какие цены. Мельницы стояли без хозяев, кузницы опустели, голубятни развалились, и все птицы улетели. Из 140 фунтов, которые должен был получить епископ в наличных деньгах или в виде различных феодальных повинностей, 84 фунта так никогда и не были получены «по причине нехватки свободных арендаторов, которые платили арендную плату, и крепостных арендаторов, которые обычно исполняли упомянутые повинности, но которые все умерли от смертоносной чумы». Даже в 1354 году облегчение еще не наступило, поскольку епископ не мог добиться выполнения манориальных повинностей, которые ему причитались раньше; «оставшиеся из упомянутых арендаторов после эпидемии изменились и больше не обязаны были выполнять подобные повинности».

В 1349 году в какой-то момент вспыхнуло серьезное столкновение между горожанами и монахами приората Святой Марии. Горожане сломали ворота приората, погнались за приором «с луком, стрелами и другим опасным оружием» и попытались поджечь строения. Здесь, как и во время похожего инцидента в Йовиле, заманчиво усмотреть некую связь с Черной смертью. Конечно, такую возможность нельзя исключать. Но преследование приора с луком, стрелами и другим опасным оружием вовсе не было в Вустере чем-то неслыханным. В средневековой Англии отношения между городом и кафедральным монастырем часто бывали натянутыми, и, хотя Черная смерть могла усилить напряженность, нет оснований считать, что в Вустере или где-то еще она действительно создала ее.

В соседней епархии епископа Триллека дела шли не лучше. В Херефорде епископ запретил исполнять «театральные пьесы и интерлюдии» в городских церквях – запоздалая попытка отвести гнев Всемогущего, которая, очевидно, не имела успеха. В конце концов было заявлено, что эпидемию остановила «процессия, которая несла раку святого Фомы Кантилупского». В 1352 году была подана совместная петиция патронов двух церквей из Большого Колингтона и Малого Колингтона: «Недавно закончившееся тяжелое бедствие чумы человека, которое разорило мир во всех его частях, так сильно уменьшило количество людей в упомянутых церквях, и по упомянутой причине за этим последовало и до сих пор существует такая нехватка работников и других обитателей, такое явное бесплодие земель и такая отъявленная бедность в упомянутых приходах, что прихожане и доходы обеих церквей с трудом могут прокормить одного священника».

Епископ посчитал жалобу справедливой, и два прихода были должным образом объединены.

Историки этого графства иллюстрируют воздействие чумы, цитируя посмертную инквизицию семьи Джона ле Стренджа из Уитчерча. Джон умер 20 августа, когда эпидемия уже прошла свой максимум на большей части графства. Он оставил трех сыновей: Фалька, Хемфри и Джона-младшего, из которых старший, Фальк, естественно, был наследником. К тому времени, когда была проведена инквизиция, а именно 30 августа, Фальк уже два дня как был мертв. До того как была проведена инквизиция владений Фалька, Хемфри тоже умер. Третий брат, Джон, выжил, но унаследовал разрушенные владения. Еще до того, как умер его отец, три водяные мельницы, «которые обычно оценивались в 20 марок», были переоценены вполовину ниже «по причине отсутствия желающих молоть зерно из-за чумы». В другом его поместье «две запашки земли, которые обычно стоили в год 60 шиллингов», теперь считались не стоящими ничего, «потому что домашние слуги и работники умерли, и нет ни одного желающего арендовать эту землю».

Расположенный севернее Чешир в XIV веке являлся малонаселенной территорией, но есть множество свидетельств, показывающих, что и он понес тяжелые потери. Главы трех самых больших религиозных учреждений – аббат из аббатства Святого Вербурга, приоресса из обители Святой Марии Честерской и приор из монастыря Нортон – все умерли с разницей в несколько недель. Невозможно было найти никого, кто мог бы и хотел провести выездную сессию суда.

Мост через реку Ди стоял без ремонта в течение нескольких месяцев. Доход от пошлин за Лоутонский проход упал до суммы, едва превышавшей половину прежней. Преимущества при заключении договора, которое Черная смерть дала выжившим арендаторам, хорошо демонстрирует случай в поместье Рудхит, расположенном между Нортвичем и Макклесфилдом. Запись в судебном протоколе гласит: «В деньгах… судьями Честера и другими, и по совету лорда по причине бушевавшей чумы была прощена арендаторам третья часть их арендной платы, поскольку арендаторы желали уйти и передать свое имущество в руки лорда, если они не будут получать эту скидку, пока дела снова не улучшатся, и это имущество не будет стоить больше… 10 фунтов 13 шиллингов 11³/₄ пенсов».

Было бы интересно узнать больше насчет статуса этих арендаторов. Уже в скором времени правительство приняло закон, препятствовавший миграции свободных арендаторов, но было бы неудивительно, если бы арендаторы из Рудхита на самом деле не имели законного права бросать свои участки и просто шантажировали лендлорда, угрожая совершить незаконные действия. Такой случай определенно не стал бы чем-то исключительным. Знание, что закон на его стороне, являлось слабым утешением для лорда, чьи арендаторы сбежали и теперь работали в каком-нибудь соседнем поместье, имея более благоприятные условия и находясь под защитой своего нового господина, который хотя, может, и сожалел о нарушении феодальных законов, но прежде всего был заинтересован, чтобы его дома были заселены, а его земли обработаны.

Мистер Рииз, ведущий авторитет в изучении Черной смерти в Уэльсе, записал горькие жалобы уэльского поэта того времени Иеуана Гетина, который, должно быть, заболел и описал чуму в марте или апреле 1349 года: «Мы видели, как смерть проникла к ним, словно черный дым. Смерть, которая отсекала молодых, бесплотный фантом, не знающий ни пощады, ни сочувствия. Будь проклят этот нарыв под мышкой, ужасный, жгучий, откуда бы он ни исходил, шар, который причиняет боль и заставляет громко кричать, тяжесть под руками, болезненная шишка, белый ком. Он имеет форму яблока, головки лука, небольшого нарыва, который не щадит никого. Он страшно жжет, как горящая зола, ужасная штука серого цвета. Эти отвратительные высыпания, которые появляются с невероятной поспешностью. Они похожи на семена черного гороха, хрупкие частички морского угля, и их обилие предвещает конец. Это ужасный узор сыпи, который покрывает все тело. Она как дождь из гороха, ранний орнамент Черной смерти, сгоревшая россыпь осколков ракушечника, Черная смерть похожа на полпенса, на ягоды. Ужасно, когда они рассыпаны на белой коже».

«Черный дым», «бесплотный фантом» – такие фразы описывают нечто загадочное и ужасное, что было в чуме для тех, кто страдал от нее. Но более всего в описании Гетина трогает то, что он не позволяет ужасу завладеть им, а языком поэта и глазом ученого-наблюдателя старается схватить физический облик этого феномена и найти что-то похожее, чтобы передать читателю в точности, что он видел. Это была дерзкая самоотверженность врача, который на смертном одре записывает свои симптомы, меняющиеся от момента к моменту, чтобы в будущем это помогло обучить его коллег. Мужество таких людей, как Иеуан Гетин, вело человечество к победе над невзгодами.

Джеффри Пекарь проследил движение эпидемии чумы по территории Англии. «На следующий год, – писал он, – она разорила Уэльс так же, как Англию…» Выражение хрониста туманно, но из контекста похоже, что слова «следующий год» должны относиться к 1350-му. Это может быть неверно. Чума затронула Уэльс в основном в то же время, что и его английских соседей. На юге это произошло несколько раньше, поскольку инфекция, очевидно, прошла по долине Северна в Монмаутшир до того, как проделала путь через Глостершир и Вустершир.