Филип Уомэк – Как натаскать вашу собаку по античности и разложить по полочкам основы греко-римской культуры (страница 7)

Другой поэт тоже ввел сцену этого смертоносного купания. Мужчины не могли присутствовать даже при ритуальном омовении статуи богини – это было полное табу. Здесь Актеон невольно нарушает запрет, подсмотрев за настоящей богиней. Никакого вуайеризма здесь нет. Он не любопытный Том.

У Овидия эта история – часть мифологического цикла, связанного с домом Кадма, где боги неоправданно жестоко мстят смертным. В более позднем эпосе добавляется эротический элемент: Актеон сходит с ума от любви к Артемиде. Вызывающий вариант Тициана, что висит в Национальной галерее, – одно из многих изображений, где видна эта изменчивая традиция.

Неизменными остаются псы. Создания, которых Актеон тренировал, кормил, брал с собой на охоту, возможно даже укладывал спать рядом с собой, – и они нападают на него, не узнав. Жестокая ирония.

– Грустная история. Я бы с тобой никогда так не поступила.

– Я знаю.

Уна подбежала ко мне и прижалась головой к моей ноге. Я пощекотал ее за ухом.

Пора было домой. Завтра нам предстоит много дел.

– Еще истории?

Но я не успел ответить: она уже побежала вперед и исчезла среди деревьев, упиваясь собственной стремительностью. Я поднялся и пошел следом.

Глава 3

Дайджест богов догов

Кто есть кто в мифологии

Конец августа, умеренно-солнечное утро. Я лежал в постели в полудреме, а Уна тянулась к окну посмотреть, что творится на улице, – она всегда так делает, когда хочет сказать мне, что пора идти гулять. Потом она подходит меня пихнуть. Она отлично справилась бы в правительстве по части «мягкой силы».

Поваляться подольше в субботу не выйдет, если вам в лицо то и дело тыкается мокрым носом лерчер. Пора было вставать.

Когда мы были готовы, мы направились в сторону Риджентс-парка. На углу улицы толпилась компания подростков.

– Бенсон и Хеджес, – сказал я.

– Что? – переспросила Уна.

– Торвилл и Дин. Сид Литтл и Энди Лардж. Античность и мифология. Одно без другого не существует. Но они не одно и то же. Есть такое популярное мнение об античности – что существует книга, в которой собраны все мифы, наподобие Библии, и вот ее ты и изучаешь.

Увы, такой книги нет. Мифология – сложная штуковина, она склеивается из кучи разрозненных источников разных времен и территорий, ее веками толкуют и перетолковывают. Римляне не так уж любили свои собственные мифы (они называли их словом fabula, от которого произошло английское fabulous – «потрясающий»; заметь, это прилагательное скорее значит «баснословный, недостоверный». Вспомни об этом в следующий раз, когда тебе захочется похвалить чье-нибудь платье). У римлян своих мифов было всего несколько, в основном они присваивали греческие мифы.

Слово μῦθος в переводе с древнегреческого означает «слово, речь или сообщение» (помнишь, мы говорили про Ириду и передачу мыслей и идей сверкающими посланиями). Позднее это слово расширило свое значение до рассказа, причем не обязательно полностью достоверного.

В античном мире от мифов некуда деваться: мифологические сюжеты изображались на храмах, алтарях, фресках; мифы пересказывали женщины за ткачеством, сотрапезники на пирах; в течение года отмечалось множество праздников, посвященных тому или иному богу или богине.

Примером буквального присутствия мифа в жизни может быть трон Аполлона в Амиклах (Спарта), сооруженный, вероятно, в VI веке до н. э. В его декоре присутствуют практически все столпы мифологии: от Граций, времен года и древних чудовищ до богов-олимпийцев, героев Тесея, Персея, Геракла, вплоть до Троянской войны – все не перечислить[22]. Спартанцы видели этот трон каждый день, что постоянно напоминало им о мифическом наследии. А главное, они разговаривали об этих мифах и отдавали им должное.

За морем – в Италии (и в более позднее время) – сцены из мифов в Колизее разыгрывали уже римляне. Такие представления бывали довольно суровыми. История о том, как был зачат Минотавр, например, неприятно поражает воображение. Там Пасифая, жена царя Миноса, прячется в специально сооруженной деревянной корове, чтобы бык смог с ней спариться. (Посейдон по обыкновенным для богов причинам заставил царицу вожделеть быка.)

Я иногда пытаюсь себе представить, как Пасифая приходит к Дедалу и просит его соорудить ей такую корову:

– О, Дедал, это ты! Знаешь, я, конечно, царица, и у меня есть все, чего душа пожелает. Но вот чего мне не хватает, так это деревянной коровы в натуральную величину.

Дедал, наверное, закатил глаза и приступил к работе. Соответствующую сцену довольно часто разыгрывали, корова обычно была пуста. По словам Светония, император Нерон посадил туда женщину.

– Жуть какая!

– Не то слово. Если, конечно, это правда. У нас есть только свидетельство Светония. По-видимому, римское население (известное как плебеи, или плебс) хорошо знало эти мифы. Более поздний роман Петрония «Сатирикон» показывает нам, что в древности люди могли хвастаться своим знанием мифологии так же, как и сейчас.

Вольноотпущенник Трималхион дает пир, на котором излишества – норма. Ему хочется похвалиться своей серебряной утварью: у него есть несколько трехгаллонных сосудов, на которых изображена Кассандра, убивающая своих сыновей. Еще у него есть жертвенная чаша, оставленная ему покровителем, на ней Дедал запирает Ниобу в Троянского коня.

Правда, он ошибся по всем пунктам: сыновей своих убила не Кассандра, а Медея. А Кассандра – пророчица, обреченная всегда предсказывать правду, но никто ей не верил. Дедал запер Минотавра в лабиринт, Ниоба рыдала, когда Аполлон и Артемида убили всех ее детей, а сама превратилась в камень, и никогда в жизни, честное слово, даже близко не подходила к Троянскому коню.

Трималхион стремится показать высокий класс и принадлежность к образованному обществу, но у него не получается. Также свое дурновкусие Трималхион проявляет и в бане: мочится в серебряный сосуд. Так, видишь ли, не особо принято.

Мифы составляют существенную часть литературы. Почти все греческие трагедии основаны на мифах. В поэзии эти истории не только рассказываются и пересказываются, но и расцвечивают повседневную жизнь мифическими аллюзиями. В судебных речах примеры из мифов используются для осуждения или восхваления; философы, как мы уже видели, используют мифы в своих целях. Вот только один пример: Медея…

– Как произносится ее имя?

– Медея, Мм… идея, по мнению одного оксфордского преподавателя[23].

Медея появляется в мифе о Ясоне и аргонавтах, затем становится главной героиней трагедии, где убивает своих детей и сбегает в Афины на колеснице, запряженной драконами. Также она появляется в «Метаморфозах» Овидия – там она мучительно страдает от любви к Ясону. Цицерон сравнивает с Медеей Клодию, жену Метелла, которую пытается заклеймить убийцей. Если проследить за всеми отсылками к образу Медеи, получится целая книга.

В популярной культуре мифы стандартизованы. Античные мифы были гораздо более вариативными. По одной версии Елена могла тихонько сидеть в Трое и тосковать по своему супругу Менелаю; в другой ее похищают из Трои и увозят в Египет, оставив вместо нее призрак, – не повезло же тем, кто думал, что сражается из-за нее.

Многие мифологические фигуры превратились в названия брендов или продукции, совершенно оторвавшись от своих изначальных свойств. Богиня Ника, непосредственная персонификация победы, часто изображается с крыльями (а еще ее путают с Иридой). Но ее имя теперь носит производитель спортивной обуви Nike. Имя Гермеса получила служба доставки почтой; и до сих пор можно купить в интернете плакаты от Афины (Athena).

Для изучения античности мифы очень важны, так что полезно иметь представление о том, кто есть кто.

Мифические персонажи похожи на аристократические семьи, занятые непрерывными распрями. Только их волнует не то, приглашать ли на свадьбу двоюродную бабку Миллисент, потому что она поссорилась с кузеном Теодором из-за серебряного сливочника, пропавшего при подозрительных обстоятельствах. В мифах персонажи ссорятся из-за того, что один из них оскопил своего отца и окропил океан пролитой при этом кровью.

– Ой.

Многих приятелей Уны мужского пола постигла похожая участь. Но, надо сказать, от рук ветеринара. Уна сочувственно поморщилась и поджала хвост.

– Я буду использовать имена в наиболее распространенном варианте, из диалекта Афин, потому что – ну, правда, кто когда-нибудь слышал про Похойдана[24]?

Большинство имен, известных нам по мифам, пришли через латинскую традицию. Поэтому мы обычно говорим Геркулес, а не Геракл/Гераклес, хотя я здесь придерживаюсь варианта «Геракл». Разные варианты получаются, даже когда пытаешься транслитерировать греческие имена с греческого.

Греческие боги, как завоеватели Британии, прибывали несколькими волнами. Первой группой были мощные первозданные персонификации вещей, которые нам даже сегодня трудно представить зрительно.

Давай представим разговор двух путников, у каждого свой маршрут, и вот они встретились в таверне. Нам известно, что такие постоялые дворы существовали, такая ситуация вполне вероятна. И вот один путник – крепкий земледелец, он возвращается домой, отведя бычков на продажу. Второй – ученый, возвращается в семейное поместье из Афин, куда мотался по налоговым делам, и ему не терпится вновь приступить к своим изысканиям.