Филип Пулман – Прекрасная дикарка (страница 69)
– Лира! Лира! Я иду!
Но не успел он шевельнуться, как снова распластался на полу, потому что на него свалилось что-то ужасно тяжелое. То была Одри Боутрайт – один из нападавших сбил ее с ног, заставив отпустить Лиру. Выбраться из-под нее получилось не сразу: Одри мешала ему, стараясь подняться сама. Когда, наконец, Малкольму удалось снова встать на колени, Элис уже лежала на земле неподвижно, и Джордж Боутрайт – тоже. Кто-то заходился жалобным криком, но это была не Лира; и еще откуда-то издали доносился женский голос, полный беспомощной ярости, но Малкольм не мог разобрать слов. А потом зарыдала и Одри, увидев, что ее муж лежит на полу пещеры и не шевелится.
Но люди в черной форме ушли и унесли с собой Лиру.
Глава 20. Сестры святого послушания
Малкольм попытался шагнуть вперед, но пещера так и завертелась у него перед глазами. Он оступился, выпрямился, все-таки упал и его едва не вырвало.
– Тебя ударили по голове, – хрипло прошептала Аста. – Встать ты пока не можешь. Лежи тихо и не дергайся.
Однако страх и гнев были так сильны, что он все же попытался с грехом пополам подняться на ноги.
Перед ним стоял Эндрю. Он нервно улыбался, но на лице у него было написано самодовольство праведника. Он вскинул руки, защищаясь, но Малкольм оттолкнул их и ударил его прямо в лицо, да так, что тот упал на пол, завывая:
– Тетя! Тетя!
– Что ты наделал?! – воскликнула та, вот только Малкольм не знал, к нему она обращается или к Эндрю.
Возможно, она и сама не знала.
Малкольм пнул мальчишку и тот откатился, свернувшись, словно мокрица.
– Кто были эти люди? – закричал он. – Куда они отправились?
– Не твое собачье…
До Дорис Уичер, наконец, дошло, что происходит, и она поспешила оттащить Малкольма.
– Кто они такие? – взревел Малкольм, отбиваясь сразу и от ее толстых рук, и от запаха перегара. – Куда они повезли Лиру?
Эндрю откатился подальше и теперь пытался встать, одновременно соображая, как извлечь побольше выгоды из нанесенного ему ущерба: он страдальчески кривился, пошатывался и осторожно ощупывал лицо.
– Ты мне челюсть сломал!
Малкольм наступил Дорис на ногу. Рядом с Эндрю возникла Элис; она молотила руками и царапалась, а потом развернулась и накинулась на его тетю, повиснув на ее трясущихся руках, тщетно пытавшихся удержать Малкольма. Тот, наконец, вырвался и прижал Эндрю к каменной стене пещеры. Деймон-мышка Эндрю верещал и вопил, спрятавшись за ногами своего человека.
– Нет! Не бей меня!
– Тогда говори, кто это был!
– ДСК!
– Врешь! Не та форма! Кто это был?!
– Да не знаю я! Я думал, они из ДСК…
– Куда ты ходил, чтобы их найти?
Другие взрослые уже собрались вокруг них и смотрели на происходящее, подбадривая кто одну сторону, а кто другую. Некоторые еще спали, когда за Лирой пришли, и теперь требовали объяснений, а Джордж Боутрайт так и лежал без чувств. Одри стояла подле него на коленях и испуганно звала по имени. В пещере царили шум и гам.
Эндрю всхлипывал. Малкольм с отвращением отвернулся от него, пошатнулся и упал на колени, но Аста в образе кошки прыгнула на деймона-мышонка и прижала его к земле. Ее деймон Бен, ощетинившись, рычал на мальчика со всей бульдожьей свирепостью.
Элис потянула Малкольма за руку и заставила встать, так что ему пришлось на мгновение отвернуться от деймона.
– Послушай, что говорит этот человек, – велела она.
Человек был низенький, жилистый и темноволосый; рядом стоял его деймон-лисица.
– Мне случалось раньше видеть такую форму, – сказал он. – И это не ДСК. Они называются Стражи Святого Духа… или что-то вроде того. Охраняют церкви, семинарии, монастыри, школы и все такое. Явились они, возможно, из Уоллингфордского аббатства.
– Из аббатства? – спросил Малкольм. – А кто там живет – монахи или монахини?
– Монахини, – ответила какая-то женщина. Малкольм не разглядел ее лица. – Сестры Святого Послушания.
– А ты откуда знаешь? – спросил ее мужчина.
– Я на них раньше работала, – объяснила та, выходя из тени в пятно серого света у входа в пещеру. – На сестер. Убирала у них и смотрела за курами да козами.
– Где они? Где это место? – быстро спросил Малкольм.
– Ниже по реке, в Уоллингфорде, – отвечала она. – Вы его не пропустите. Большие такие белые каменные здания.
– И кто они, эти сестры? Чем занимаются? – требовательно спросила Элис.
Она была бледна, и глаза ее опасно сверкали.
– Молятся. Учат. За детьми присматривают. Не знаю… Злые они там.
– Злые? – встрепенулся Малкольм. – Как? Почему?
– Ну, суровые. Очень суровые и жестокие. Это было совсем не по мне, вот я и ушла, – объяснила женщина.
– Я видел, как эта стража поймала сбежавшего мальчишку, – сказал мужчина. – Они били его прямо где взяли, на улице, пока он не упал замертво. Пытаться им помешать бесполезно, у них есть на это право.
– Значит, вот что ты сделал? – Малкольм повернулся к Эндрю. – Пошел и донес на нас и на малышку?
Эндрю захныкал и вытер рукавом нос.
– Скажи им, мальчик, нечего нюни распускать, – сказала его тетя.
– Не хочу, чтобы он меня снова бил, – проворчал тот.
– Да не стану я тебя бить. Просто скажи, что ты сделал.
– Я в Лиге. Я должен был поступить как надо.
– Оставь Лигу в покое. Что ты сделал?
– Это неправильно, что вы смотрели за ребенком, который не ваш. Вы ее наверняка украли или что-то типа того. Вот я и сказал Службе защиты детства. Они приходили к нам в школу и объясняли, почему правильно им про такое говорить. А про Стражу Святого Духа я знать ничего не знаю, даже не слышал о них. Это была Служба защиты детства.
– И где они находятся?
– В монастыре.
– А монастырь разве не затопило, как и все остальное?
– Нет, потому что он на холме.
– Кто там у них всем заправляет?
– Мать-настоятельница.
– Значит это ей ты нас заложил, так?
– Эти люди из Защиты детства отвели меня к ней. И все равно я правильно поступил! – сказал Эндрю дрожащим голосом и приготовился снова завыть.
Тетя двинула ему в ухо, он подавился воем, закашлялся и заныл.
– Что сказала мать-настоятельница? – спросил Малкольм.
– Она хотела знать, что это за ребенок, и где мы стоим, и все такое. Ну, я и сказал все, что знал. Я должен был!
– А потом что?
– Мы с ней помолились, потом она разрешила мне немного поспать на настоящей кровати, а потом я привел их сюда.
Теперь, когда почти все взгляды в пещере были устремлены на него, враждебные и полные презрения, Эндрю съежился, упал на пол и свернулся клубком. Из клубка доносились всхлипы.