Филип Пулман – Команда сорванцов: Музей восковых фигур. Бал газовщиков (страница 10)
– Это героический подвиг, Диппи, на него способен только ты!
Диппи подозрительно заморгал.
– Чо? – спросил он через некоторое время.
– Да там все просто, честное слово, – Гром повис у него на рукаве.
– Давай-ка я твою жаровню повезу! – сказал Бенни.
Диппи, слабо трепыхаясь, дал близнецам увести себя следом за бодро покатившей по забитому публикой тротуару жаровней.
– Но… – сказал он.
– Там делов-то всего ничего, Дип, – успокоила его Анжела. – Мы же не просим тебя влезть по водосточной трубе или там в сточную канаву нырнуть…
– Или чтобы тебя подстрелили, или зарезали… – подхватила Зерлина.
– Или повесили, или отравили, – охотно развил тему Бенни. – Или чтоб ты погиб Смертью-от-Тысячи-Ножевых-Ранений, как тот парень в «Восковых фигурах».
Ребята продолжили щебетать и не затыкались до самой Клейтон-террас. Там они завезли жаровню на задний двор, а сами набились на Громову кухню, где их при свете свечи уже ждала Брайди – с ножницами, мукой, румянами и кувшинчиком жира от жарки.
– А это все для чего? – вопросил Диппи, весь во власти ужасных подозрений. – Жир вот, например, зачем?
– Для волос твоих, конечно, – строго ответила Брайди. – Сами они прилизанные лежать не будут, а на макассаровое масло у нас денег нет, извиняй. Так что садись давай и…
– Для моих волос? – вытаращился бедняга Диппи.
– Ага. А мука – для щек. Нет! Держите его! Сядь, Диппи – да, лучше сам. И делай, как тебе говорят.
И поскольку она была дочь своей матери, а в руке у нее красовалась пара больших ножниц, Диппи без дальнейших возражений сел. Близнецы держали его, пока Брайди работала. Бенни тем временем извлек из мешка костюм. Костюм он позаимствовал из папиной мастерской. Клиенту, для которого его подгоняли, по некоторым причинам пришлось спешно отбыть на поправку здоровья, так что одежду свою он забирать не стал. Опытной рукой Бенни встряхнул костюм, повертел туда и сюда, любуясь игрой ткани, и смахнул пушинку-другую с черных плеч.
Гром покамест полировал пару лучших ботинок своего отца. Ноги у мистера Добни большие, Диппи в его обуви будет отлично.
– Ты будешь во всем этом вылитый герцог Кларенс, – восхищенно пообещал каштанщику Бенни.
– Надеюсь, нет, – проворчал тот. – Он же мертвый.
–
– Хотел бы я знать, что вы задумали, – недовольно проворчал Диппи, которого крой явно не впечатлил.
Гром оторвался от обуви и оценил изменения, которые произвела с обликом Диппи мастеровитая Брайди.
Усы (ранее представлявшие собой… ну, нечто большое и кудлатое, вроде кормовой оконечности очень грязной собаки) стали подстриженными и аккуратными; закопченная и обветренная физиономия выбелилась до оттенка благородного алебастра и обрела здоровый розовый румянец; торчавшие во все стороны седые лохмы авантажно пригладились к голове.
– Гммм… – сказала Брайди, склонив голову на бок.
– Очень… достойно выглядит, – оценила Анжела.
– Да, прям как набальзамированный, – похвалила Зерлина.
– Что-то все-таки не то, – задумчиво протянула Брайди. – А! Знаю: волосы!
– Только не надо больше жира! – слабо запротестовал Диппи.
Впрочем, они опоздали. Акуленыш Боб с блаженной улыбкой доскребал со дна остатки. Но на самом деле у Брайди было на уме совсем другое.
– Слишком седой, – припечатала она. – С седыми волосами ты смотришься напрочь старым.
– Так я и есть напрочь старый!
– Да, но сегодня нам нужно не это. Ты должен быть молодой, здоровый и… подтянутый. А ну-ка, дай мне сюда эту ваксу, Гром!
– Но зачем?
Диппи застонал и закрыл глаза.
Не обращая ни на кого внимания, Брайди открыла жестянку и взяла столовый нож.
С его помощью она щедро распределила липкую черную субстанцию по прическе Диппи, художественно разровняла и обратной стороной лезвия провела виртуозный пробор.
Покончив с этим, банда подняла жертву, облачила безвольные члены в костюм и вставила ноги в ботинки мистера Добни. В довершение туалета Анжела застегнула целлулоидный воротничок, а Зерлина повязала изысканный травянисто-зеленый с фиолетовым фуляр.
Все собрание в благоговейном восторге пополам с ужасом уставилось на дело своих рук.
Сияющее, фарфоровое, словно глазурованное лицо венчала глянцевая, твердая на вид воронено-черная шапочка волос. Эффект грима, ваксы и жира был поистине…
– Потрясающе! – выразил всеобщие ощущения Бенни. – Чудо! Диппи, ты звезда!
Три-четыре схемы быстрого обогащения уже порхали одновременно по тропическим джунглям его разума – что твои колибри! Он решительно их разогнал. Всему свое время, будут и другие. О, много других!
– Слушайте, сегодня же идеальный вечер для такого дела! Мистер Пейджет как раз переделывает витрины. Никто ничего не заметит!
Взгляд старика Диппи беспомощно прыгал с одной физиономии на другую. Щеки его были заштукатурены слишком густо – тут особо не поговоришь! – но общее выражение тревоги ему передать удалось.
– Вытрыны? – с трудом выговорил он. – Какые вытрыны?
– Ах да, – вспомнил Бенни. – Надо бы рассказать тебе наш план. Садись, Диппи, старина… Гром, постой на дверях.
– Нет! Нет! Абсолютно нет!
– Да! Диппи, ты должен.
– Я отказываюсь!
– Не выйдет, ты нам обещал.
– Ничего я не обещал!
– Он обещал… правда же? Было такое? Было!
– Диппи, на кону интересы общества! Это вопрос чести!
– Это вопрос стыда и позора! Чтобы я торчал в окне у Гребби? Как чертов маненекен? Нет. Нет! Ни в жисть! Вы все тут с дуба рухнули! Все вы тут выкормыши Сатаны, пришли меня мучить! Отыди от мене, враже! На помощь!
– Диппи, – сурово оборвала эти излияния Брайди. – Если ты не сделаешь, как тебе говорят, клянусь, я придумаю такую ужасную месть, что…
– Мы просто вырежем тебе печени, – пообещала Анжела.
– У него только одна, – резонно возразила Зерлина. – Ты, небось, думала про почки.
– И про них, и про все другое. Вырежем и развесим на евойной жаровне для каштанов. Это преподаст ему хороший урок.
Диппи испустил стон и зашатался.
– Не верю, – пробормотал он. – Не верю, что енто все со мной происходит. Такого просто не может быть. Видать, совсем допился – вон видения уже начались, поганые! Все, пальцем больше до бухла не тронусь, вот те крест…
– Ничего не видения, Диппи. Да и ты не пьяница, можешь мне поверить, – ласково и со знанием дела сказала Брайди. – Все по-настоящему. Так что слушай сюда, старый балбес. Мы тебе работу предлагаем.
Диппи еще раз окинул молящим взглядом окружающие его лица и ни в одном не нашел милосердия. Даже Акуленыш Боб флегматично проверял пальцем край ложки, словно это был кинжал; по его кроткому личику блуждала ухмылка флибустьера.
– Ладно, – выдохнул Диппи. – Надо уметь проигрывать.
После этого все, наконец, сели. Гром остался на дверях – на тот случай, если Диппи все-таки предпримет попытку к бегству. Бенни глянул на старые часы над камином.
– Это сколько у нас сейчас времени? Шесть? Отлично. До закрытия «Универмага Гребби» есть еще два часа. А теперь слушай внимательно, Диппи. Помнишь те фальшивые пенсы? Шестнадцать лет назад их отчеканил парень по имени Штамповщик Биллингс и спрятал в подвале дома, в котором сейчас универмаг. Гребби их нашел и раздает покупателям со сдачей. Об этом никто не знает, кроме нас, и мы собираемся его поймать. Мы подкинули ему идею, что монеты надо состарить, а не то его быстро обнаружат. Он собирается заняться этим сегодня. Мы со своей стороны подготовили секретное оружие. Гляди!
И с апломбом заправского мастера сцены он извлек на свет божий детективную камеру мистеров Гровера и Коэна (которую клянчил добрых полчаса и получил, только когда окончательно всех достал). Камера представляла собой… некий плоский круглый предмет, обтянутый черной кожей. Носить ее полагалось на груди; линза торчала из жилетной петли для пуговицы, а затвор спускался, если потянуть снизу за специальное колечко.