Филип Квантрелл – Восхождение рейнджера (страница 55)
– Мы тщательно изучали ваши карты, – с усмешкой признала Фэйлен.
– Серые плащи вам помогут. – Натаниэль расправил плечи. Рейна нежно сжала его руку, но улыбка у нее вышла натянутая.
– Это слишком опасно, Натаниэль. Чары, защищающие Элетию, очень сильны, войти туда поможет только эльфийская магия.
– Если туда вообще можно пройти, – добавил Эшер.
– Это оставь нам, рейнджер. – Фэйлен отвернулась к лагерю, давая понять, что разговор окончен.
– По-моему, мы самую малость забегаем вперед, – заметил Натаниэль. – Вы говорите о походе в Элетию, но на вас все еще охотятся аракеши. Не думаю, что Западный Феллион надолго их сдержит.
Фэйлен остановилась. Члены отряда переглянулись, будто лишь сейчас осознав тяжесть положения.
– Будите остальных, – велел Эшер. – Не будем ждать рассвета.
Глава 37. Яма
Время пришло. Тысячу лет Алидир растил аракешей, вскармливал орден, чтобы его ученики послужили Валанису. Больше никаких манипуляций, больше не нужно изворачиваться, чтобы управлять из теней. Теперь ему напрямую будут подчиняться самые умелые воины Иллиана. Пусть они несравнимы с эльфийскими воинами, которыми довелось командовать во время Темной войны, любое человеческое воинство аракеши превосходили.
Держась в тенях галереи, он наблюдал сверху, как мужчины и женщины, закончившие обучение, склоняются перед Отцом.
В центре зала зияла круглая глубокая дыра, известная всем аракешам как «Яма». Это испытание Алидир сам придумал семьсот лет назад. От будущих наемных убийц требовалось войти в лабиринт туннелей под цитаделью Полночи и найти путь на поверхность, в Иссушенные земли. Лишь выжившие имели право называться аракешами, но для этого им нужно было проложить путь через орды чудовищ и кошмарных тварей, населявших лабиринт.
– Много лет вы без устали тренировались, – завел Отец свою обычную речь. – Пройдите последнее испытание и станьте истинными хозяевами тьмы.
Алидир окинул взглядом двадцать будущих аракешей. Он знал всех, каждый из них однажды становился его учеником. Он знал также, что не все они выберутся из Ямы, жертвы были всегда. Алидир по привычке вгляделся в их лица, запоминая самых многообещающих, тех, из кого можно будет выковать новую Мать или Отца…
Он мысленно посмеялся над собой: скоро необходимость во всей этой возне отпадет.
Даже Ро Досарн, считавшийся мастером среди аракешей, не смог бесшумно подобраться к Алидиру: тот обернулся, не спуская с него взгляд. Ро встал рядом, облокотившись о перила. Благодаря лечебным зельям наставника его раны практически исчезли. Вот бы зельями можно было излечить уязвленную гордость!
В абсолютной тьме у аракешей, настоящих и будущих, обострялись до предела все пять чувств, но никто не сравнится в проницательности с Настой Нал-Акетом. Отец, без сомнения, знал, что Алидир и Ро наблюдают с галереи, Алидир и не скрывал своего присутствия. Они с Ро умели выравнивать сердечный ритм, и по ровному сердцебиению не угадать было намерений.
«Я позаботился о людях Отца», – жестами, известными только аракешам, передал Ро.
«Их было много?» – жестами ответил Алидир, зная, что собеседник прекрасно его видит.
«Больше, чем я думал. Но теперь он один».
«Значит, время пришло».
Ро кивнул и просигналил другим убийцам. По его команде больше сотни аракешей заполнило галерею, столько же ворвалось в зал. Они окружили Отца, встретившего их безо всякого удивления, и замерли. В недоумении ученики отступили от Ямы.
– И что же все это значит? – спросил Отец, в упор глядя на Алидира пустыми глазницами.
Алидир вышел на середину балкона, погладил кончиками пальцев перила, наслаждаясь моментом. Как же долго он подчинялся человеческим ничтожествам, правящим Полночью, и вот, наконец, пришло время избавиться от последнего Отца!
– Я оспариваю право Насты Нал-Акета на трон! – объявил он собравшимся.
Отец не дрогнул, даже не удивился. Это вызвало раздражение у Алидира. Неужели Наста узнал о заговоре и принял ответные меры? Он напрягся, выискивая во тьме сердцебиение союзников старика.
– Тысячу лет тебя устраивало твое положение, Алидир. – Спрятав руки в рукава, Наста обошел Яму. – Так почему сейчас перестало?
– Аракешам пора почувствовать свой истинный потенциал, – ответил Алидир. – Я поведу этот орден в другое будущее. И, боюсь, в этом будущем нет места Насте Нал-Акету.
Он перепрыгнул через перила и, бесшумно приземлившись, сбросил длинные, белые с золотом одежды, обнажив двойные клинки на бедрах. Наста медленно оглядел собравшихся аракешей – не иначе, искал союзников, которых подготовил к этому дню. Алидир едва не рассмеялся ему в лицо, ведь Ро Досарн уже обо всех позаботился!
– Что посеешь, то и пожнешь, Алидир Ялатанил. – Наста сбросил мантию Отца и потянул из ножен Разорителя, знаменитую кривую саблю.
Этот великолепный клинок Алидир когда-то сам выковал для первого Отца. На лезвии были выгравированы древние руны, заставлявшие раны невыносимо болеть даже после лечения.
В мгновение ока Алидир выхватил жаждущие крови мечи. Магия, хранящаяся внутри кристаллов, придала ему энергии, усилила все чувства многократно. Наста не пытался атаковать, но клинкам было все равно: они так и подзуживали напасть, пролить первую кровь.
– Ты еще можешь броситься на свой клинок и уйти достойно, Наста. – Алидир едва сдерживал желание ударить, опасаясь Разорителя.
Отец, стоявший во тьме, среди врагов, рассмеялся.
– Если ты так боишься укуса моей сабли, эльф, то почему не послал кого-нибудь вместо себя?
Алидир в два прыжка сократил дистанцию между ними, высоко взвившись в воздух в последнюю секунду, но рефлексы Насты соответствовали его высокому званию: он отклонился в сторону и попытался разрубить Алидира пополам. Тот сумел уйти от удара, но острейшее лезвие вспороло ткань, пытаясь дотянуться до ребер.
Стоило ему приземлиться, как бой начался всерьез: два опытных бойца сошлись в смертельной схватке. Двойные мечи Алидира проносились вокруг Насты будто призраки, Наста же танцевал вокруг противника, кружась точно смерч, парируя каждый удар.
Разоритель был словно продолжение его руки – летал, то атакуя врага, то защищая хозяина. Нередко Алидиру приходилось пригибаться и уходить назад – так ловко Наста вскрывал его оборону. Поистине он был одним из самых умелых бойцов, когда-либо занимавших трон Отца.
Сталь, с нечеловеческой силой бьющая в сталь, высекала искры, на мгновение развеивая чернильную тьму.
Аракеши отступили, опасаясь попасть под удар. Бойцы метались по всему залу, наскакивая друг на друга, сходясь и расходясь. Алидир прошел под клинком Насты, прежде чем тот разрезал колонну пополам, словно кусок масла, и точными ударами принялся теснить его к Яме. С нечеловеческой силой он пнул Насту в грудь так, что тот отлетел, но Отец быстро сгруппировался и, вскочив на ноги, приготовился парировать следующую атаку.
Алидир был рад стараться: он ударил с одной стороны и тут же с другой, чувствуя, как ликуют клинки, кусая ребра Насты, его бедро. Отец едва удержал равновесие: упал на одно колено и оперся о саблю. Благодаря эликсиру ночного зрения каждый аракеш чувствовал вкус и запах крови, сочившейся из его ран, острый слух подмечал звук, с которым густые капли падали на пол.
– Видишь ли, Наста, я создан для того, чтобы вести их. Аракеши следуют за сильным. А ты слаб, – пояснил Алидир, медленно кружа вокруг своей жертвы, наслаждаясь превосходством, таким естественным для его народа.
Наста склонился так низко, что Алидир почувствовал желание правого клинка снести ему голову. Одно движение – и ему конец…
Отец оказался невероятно быстр. Оттолкнувшись коленом от пола, он сделал кувырок и оказался перед Алидиром в тот же миг, как эльфийский клинок вонзился в пол там, где только что была его голова. Свистнул в воздухе Разоритель и рассек бедро Алидира сзади, над коленом.
Алидир вскрикнул от боли. Как давно он не испытывал этого чувства!
Пришел его черед упасть на одно колено. Рана горела огнем, магия впивалась в каждый нерв. Наста зашел ему за спину и ударил рукоятью сабли в затылок. Алидир распластался на полу лицом вниз, но боли в затылке даже не почувствовал – рана на бедре жгла как раскаленное железо.
Отец не стал произносить над поверженным противником речь и просто занес клинок, но Алидир уже достаточно пришел в себя и успел откатиться так, чтобы лезвие вошло в пол, а не ему в голову. Отец бил снова и снова, но Алидиру каждый раз чудом удавалось уворачиваться, перекатываясь. В конце концов, изогнувшись, он мощно ударил Насту двумя ногами в лицо так, что тот взлетел в воздух и рухнул на пол.
Во тьме Алидир видел край Ямы за его спиной, но пылающая рана не давала достойно подойти к поверженному противнику – пришлось хромать. Наста, человек, протянул в бою дольше, чем он думал, но Алидир чувствовал: конец упрямца близок. Стоило ему подняться, как острый эльфийский слух различил хруст костей. Челюсть Насты была сломана или вывихнута, из-за сломанных ребер он тяжело дышал, кровь пропитала одежду, наполнив воздух запахом железа.
И все же он снова бросился в бой. Это впечатляло.
Разоритель вспарывал воздух то рядом с его головой, то рядом с плечами, но каждый раз Алидир уворачивался. Уважение к упорству противника сменилось гневом: Наста вдруг выбрал иную тактику и впечатался головой прямо Алидиру в нос, ломая хрящи.