Филип К. Квантрелл – Сокровище богов (страница 5)
Гидеон поднял меч, осторожно осмотрел клинок, не зная, что и думать. Но чудеса на этом не закончились: кровь стекла на землю, даже не запятнав стали, – Скорбящий снова сиял чистотой. Первым порывом было поговорить с Иларго, но Гидеон тут же сообразил, что криссалитовые копья никуда не делись. Глядя на небо, он сунул клинок за спину и, подобрав посох, вошел в пирамиду.
Облегчение захлестнуло их обоих с головой: связь вернулась. Теперь новоиспеченный драгорн сполна ощутил разницу: без Иларго он чувствовал себя так, словно ему отрубили руку или ногу. Даже разум казался непривычно пустым без дракона.
Гидеон впервые слышал это слово. Адриэль всегда называл меч просто Скорбящим. Иларго ответил не сразу: со всех сторон по нему били баллисты и лучники темнорожденных. Гидеон чувствовал его возбуждение, его страх.
Гидеон знал, что дракон, связанный с ним, поймет, когда придет пора быстро выбираться.
Гидеон увидел обрывки воспоминаний Иларго о том, как тот был пленником в Малайсае, о том, как его заставляли драться на варварской арене. Они обходились с драконом жестоко, и жажду мести его было не заглушить. Гидеон ощутил, что хочет вместе с ним нести темнорожденным огненное воздаяние.
Границы между их чувствами так размылись, что он едва не забыл о собственной задаче. Он прибыл не разрушать, а спасать: найти Галанора с Адиландрой и вытащить их из города прежде, чем дикари возьмут числом. Иларго способен обрушить на город всепожирающее пламя, но Малайсай слишком велик, с лица земли его просто так не стереть. А значит, им еще придется столкнуться со всеми его выжившими обитателями. И превосходство сил явно будет не на стороне Гидеона, пусть даже вооруженного Скорбящим.
Глава 2. Нет прощения
Галанор отбросил все мысли и чувства, не касающиеся боя, мешающие убивать. Он призраком скользил между противников, скимитары танцевали, рассекая воздух, рубя плоть направо и налево. В сердце огромной пирамиды не было ни балконов, ни окон, сражаться приходилось в душных коридорах, тускло освещенных факелами. Пот выступал на лбу, пачкая длинные волосы, но тяжелее всего приходилось легким: в забитые темнорожденными коридоры начал просачиваться дым.
– Адиландра! – крикнул он во все горло.
Копья, мечи, дубины и топоры летели к нему со всех сторон. Их хозяева, уродливые дикари, так жаждали крови, что отпихивали друг друга, только бы добраться до эльфа. Галанор пригнулся, уходя от копья, упал на колени и крутанулся, выставив скимитары. Шестеро дикарей рухнули на пол.
– Адиландра!
Темнорожденные не могли с ним тягаться ни в силе, ни в скорости. Удар – и вот нападающий летит в толпу своих. Может, кто-то из них и смог ранить Галанора – он ничего не чувствовал. Тысячу лет эльфы учились новому пути, и вот перед темнорожденными явился плод этого учения: бешеный зверь, умеющий только убивать. Он не знал, сколько прошло времени, не знал, как высоко поднялся, как долго сражается.
Из толпы донесся безумный рев. Эльфу понадобилось мгновение, чтобы понять, откуда он исходит, и решить, что нужно уничтожить его источник немедленно. Дикарь, на голову возвышавшийся над остальными, уродливый плод многих поколений кровосмесительных союзов, с грузным топотом мчался на него. Галанор знал, что такие бойцы хоть и сильны, но медлительны.
Удар магической энергии разбросал врагов, открывая ему путь к человеку-горе.
– Адиландра!
Галанор разбежался и упал на колени, заскользив по полу, вспарывая животы всем темнорожденным между ним и огромным дикарем. В последний момент он высоко прыгнул и вонзил меч в грудь врага. Громила одной рукой ухватился за клинок, другой за горло Галанора. Эльфа тряхнуло, он выронил один скимитар, а потом и второй выскользнул из стиснутой руки. Громила по-звериному заорал ему в лицо, подтянул ближе к уродливой роже, оскалил заостренные зубы.
Но удушающий захват был меньшей из забот: дикарь размахнулся и с разворота впечатал его в ближайшую дверь, ломая дерево, вырывая петли. Было больно, но еще больнее оказался пинок в грудь. Галанор пролетел через всю комнату, выбил спиной следующую дверь и упал на холодный пол. Дикарь зашагал к нему, сжав тяжелые, мясистые кулаки.
Кашляя и хватая ртом воздух, Галанор кое-как встал на четвереньки, но следующий пинок по ребрам отшвырнул его к стене. От удара запрокинулась голова, хрустнула шея. Умом Галанор понимал, что начинает уставать, иначе этот урод не достал бы его, но зверя внутри не заботили ни ум, ни логика.
Взревев, Галанор бросился на врага и ударил лбом, заставляя его отступить. Вовремя: в комнату ворвались остальные темнорожденные. Правда, вместо того чтобы атаковать, они явно решили поглядеть на чужую драку.
– А… Адиландра… – Его голос охрип.
Галанор ушел от кулака громилы и ударил сам, но это было все равно что бить стену. Четыре атаки дикарь встретил зубастой ухмылкой и сам ударил головой. Эльф сполз по стене, боль в теле постепенно начинала давать о себе знать. «Зрители» принялись выкрикивать что-то, явно жаждая крови. В комнату из коридора медленно вползал дым.
Грубые лапищи схватили Галанора за ворот и потащили к следующей комнате, швырнули в проем. Свет, падающий с балкона, ослеплял – Галанор заморгал, пытаясь собраться до того, как дикарь снова на него кинется, но кулак размером с голову впечатал его в пол. Из носа и рта текла кровь, лилась из рассеченной брови. К счастью, лицо практически онемело и боль его не особенно беспокоила, но усталость мешала соприкасаться со своей дикой природой, возвращала в реальность.
– Адиландра… – просипел он, ползком устремляясь к свету, к перилам балкона.
Тяжелые шаги следовали за ним. Нет. Не может быть. Неужто так он и умрет? Галанор всегда знал, что погибнет в битве, но не мог позволить себе этого сейчас. Он должен убедиться, что Адиландра жива.
– Спасти… – прошептал он.
Он погубил так много жизней, что должен спасти хотя бы одну. Это не искупит его вину, ничто ее не искупит. Слишком многие погибли по его вине, даже дети, но он должен постараться и спасти хоть кого-то.
Гигант снова поднял его, развернул к себе, и Галанор вновь вместо раскинувшегося внизу Малайсая увидел комнату, полную дикарей, и уродливое чудовище, собирающееся его убить. Эльф незаметно достал из сапога маленький кинжал, спрятал в рукаве.
Гигант снова заревел ему прямо в лицо: наверное, пытался напугать перед смертью. Но Галанор только усмехнулся уголком рта и сплюнул кровь прямо в лицо дикарю. Грубые пальцы сжали его горло, могучая рука опрокинула на перила балкона так, что он наполовину свесился вниз…
Дневной свет ослеплял, но ему были не нужны глаза, чтобы всадить кинжал гиганту в грудь. Галанор бил и бил его со всей скоростью, на которую был способен, но гигант так и не разжал пальцы.
Над Галанором сияло солнце… Но вдруг темная фигура на мгновение заслонила свет и заскользила вниз по наклонной стене пирамиды. Глаза слезились, трудно было разобрать, кто это, но стоило фигуре приблизиться, как Галанор сосредоточил взгляд и понадеялся, что это не удушье рисует ему обманчивые картины.
Адиландра, королева эльфов, в последний миг ухватилась за край балкона, подтянулась без всякого труда, грациозная, как кошка. Выставив ладонь, она запустила в лицо гиганту заклинание разрушения. Яркая вспышка – и магический удар начисто снес ему голову. Труп повалился на пол, и Галанор снова задышал, хватая ртом воздух, не сводя глаз со своей королевы.
– Адиландра…
Королева прыгнула в комнату и приземлилась перед озлобленной толпой. Какими бы кровожадными ни были эти дикари, ответить на магию им было нечем. Адиландра водила руками, ритмично, словно танцовщица, поливая их струями огня, выжигая всю комнату. Один темнорожденный все же побежал к ней, пылая, словно факел, но так и не достал: ледяное копье, возникшее в руке Адиландры, вошло ему в грудь. От удара он улетел обратно в бушующий пожар.
Чтобы закончить свой танец смерти, Адиландра резко выставила руки, и упругая воздушная волна расколола стену, вынося горящих дикарей. Наступила тишина, только догорающие останки потрескивали на полу.
Галанор, не обращая внимания на боль, разливавшуюся по телу, встал и уставился на свою королеву. С тех пор как она открыла портал и выбросила их с Гидеоном в пустыню, он представлял себе этот момент. Сидя без дела в Драконьем пределе, планировал, как и что сделает, чтоб спасти ее.
– Вы живы… – выдавил он. – И свободны…
Жестокое лицо Адиландры наконец смягчилось. Ее рыжие волосы висели сосульками, кожа была перемазана золой и сажей. Так вот кто поджег пирамиду… От ее одежды остались одни лохмотья, но тело… Галанор ожидал увидеть изможденную бледную женщину, однако Адиландра, наоборот, казалась теперь более мускулистой, загорелой. Похоже, варвары загнали ее на арену и хорошо кормили, чтобы она могла сражаться им на потеху, другого объяснения не было. От одной мысли об этих испытаниях его кровь вскипела, челюсти свело.