Филип К. Квантрелл – Сокровище богов (страница 7)

– Весь этот народ – союзники Валаниса, – добавила Адиландра. – Необходимо избавить мир от них.

Гидеона это как будто не убедило, но он кивнул.

– Дайте мне немного времени.

Адиландра и Галанор удивленно переглянулись: какое-то время Гидеон просто молча смотрел в потолок.

– Она на арене! – наконец воскликнул он. – Бежим!

Он сорвался с места и, перепрыгивая через тела, понесся к свету. Адиландра последовала не сразу, пораженная открывшимся ей чудом. Гидеон разговаривал с Иларго, прямо как драгорны в старину. Это был не просто обмен чувствами – они и правда переговаривались! Адиландра была совсем юной, когда последние драгорны еще обитали среди эльфов, но она слышала много легенд о том, как в бою дракон рассказывает сражающемуся внизу драгорну, что видит с небес. Как Гидеон, человек, обрел связь с драконом, ей было совершенно непонятно, но с вопросами приходилось подождать.

– Уверен? – спросил Галанор, бежавший медленнее всех.

– Ага, – ответил Гидеон, задумавшись на мгновение, какое направление выбрать. – Иларго ее видит.

Адиландра бежала по забитым паникующими дикарями улицам, как никогда ясно осознавая, что свободна. Пирамида у нее за спиной дымилась, пламя пожирало логово темнорожденных изнутри – оковы пали!

Осталась расплата.

Королева следовала за Гидеоном, но не сводила глаз с Галанора, которому явно приходилось нелегко. Огромная тень Иларго скользила над ними, не давая Адиландре забыть, что их сопровождает дракон. Одной тени было достаточно, чтобы улицы и переулки впереди мигом опустели.

Найти арену было нетрудно: она возвышалась над городом на трех огромных столпах из красного камня. Подняться наверх можно было лишь по винтовой лестнице в одном из них. Там-то и подстерегали их первые защитники Богини. Адиландра готова была уничтожить их магией, но Гидеон ринулся вперед и с завидным мастерством перерубил всех. Троица устремилась на лестницу, а за ними по ступенькам покатились тела.

Ступив на песок, Адиландра вновь ощутила боль: вспомнила, как ее каждый день заставляли развлекать зрителей. Но сейчас в центре арены стояла Богиня, жестокая и самоуверенная. Одежда едва прикрывала ее тело, с головы до пят покрытое татуировками. Ее зубы и ногти были заточены до звериной остроты. Да она и была в глазах Адиландры не больше чем зверем.

Богиня усмехнулась, заметив подходящих к ней «гостей».

– Жаль, что ты не осталась моей ручной зверюшкой, древняя, – подначивая, сказала она. – Я освободила бы тебя от всего, что тебя сдерживало. В тебе даже эльфийку было бы не узнать. Из тебя получилось бы нечто большее.

Руки Адиландры задрожали от гнева.

– Нечто худшее. Хуже монстра. Ты превратила бы меня в одну из вас.

Богиня улыбнулась от уха до уха.

– Если ты сегодня выживешь, у меня еще будет шанс.

Увидев Богиню в одиночестве, Адиландра сразу заподозрила неладное, а когда на арену повалили темнорожденные, почувствовала укол вины. Как эгоистично было завести в ловушку Галанора с Гидеоном только для того, чтобы она смогла убить Богиню. Возможно, темнорожденным все же удалось запятнать ее душу.

Галанор с Гидеоном бросились в бой, высоко вскинув мечи, но появление воинов дало Богине несколько драгоценных мгновений, чтоб исчезнуть в толпе. Закричав от ярости и разочарования, Адиландра выпустила шквал заклинаний, снесший почти весь отряд, отделявший ее от ведьмы. Вспышки ослепили врагов, и Гидеон с Галанором без большого труда прорвались сквозь первую волну.

Как вдруг небо раскололось.

Раздался рев такой мощи, что у всех кровь застыла в жилах. Бой остановился. Лишь раз Адиландра слышала такое: на этой самой арене, когда впервые увидела Галанора и Гидеона. Камень под ногами задрожал, и над верхними рядами арены показалась голова черного дракона. Пылающие лиловые глаза оглядывали добычу, дым вился из ноздрей и уголка пасти. Затем показалась и драконья туша, и хвост, хлещущий воздух. Взобравшись на арену, Маллиат Безгласный обрушил на замерших дикарей огненный вихрь. Если те и кричали, то за гулом пламени криков все равно не было слышно.

Арена снова задрожала, и второй дракон, красный, почти такой же огромный, как Маллиат, приземлился на другом краю и, заревев на врагов, обрушил на них ледяной шторм. Дикари, пытавшиеся убежать ото льда, попадали в огонь, спаслись лишь те, кто был в центре круга, с Адиландрой и остальными. Гидеон и Галанор танцевали со скимитарами, уворачиваясь от губительных струй льда и пламени.

Но королеве интересна была лишь одна цель.

Среди хаоса она взглядом отыскала Богиню – та, низко пригнувшись, бежала к клеткам гладиаторов, видно, надеясь там укрыться. Ее подданные горели и замерзали, но она беспокоилась только о своей жизни. Адиландра, покинув безопасный круг, погналась за ней, словно хищница за жертвой, стремительно сокращая расстояние. Наконец драконы остановились перевести дух – на арене больше не осталось темнорожденных. Маллиат фыркнул и с громоподобным ревом улетел куда-то в город. Красный же дракон ступил на арену, давя мощными лапами трупы.

Богиня изо всех сил припустила к клеткам, как вдруг путь ей преградил самый величественный дракон, какого Адиландра имела честь встречать. Райнаэль Изумрудная звезда пала с небес и приземлилась прямо перед Богиней. Адиландра видела королеву драконов лишь дважды за всю свою долгую жизнь: один раз в Иллиане, перед тем как эльфы ушли в Айду, а потом – на горе Гарганафан, когда драконы запечатывали пик, чтобы никто не нашел их яйца. Райнаэль взглянула на Богиню так, что сразу стало понятно: королева драконов очень рассержена.

Оказавшись между ней и Адиландрой, королева темнорожденных съежилась на земле: чутье подсказывало ей, что лучше выказать смирение. И все же жестокость никуда не делась с ее татуированного лица, напоминая Адиландре, что они загнали в угол дикого зверя. Адиландра переглянулась с Райнаэль и поняла, что драконица дает ей право решать судьбу Богини.

– Давай же! – прошипела та. – Давай! Убей меня, докажи, что из тебя получился монстр, как я хотела! Это я создала тебя!

Адиландра вздохнула. Наконец-то она сошлась лицом к лицу с Богиней, но сделать последний шаг на виду у драконов оказалось так трудно! Они вернулись не одни – с ними явился драгорн, и надежда, угасшая было у подножия трона темнорожденных, снова зажглась в ее сердце.

Оскалившись, как дикий зверь, которым она, по сути, и была, Богиня бросилась на Адиландру, пытаясь располосовать ее лицо своими смертоносными ногтями. Адиландра легко увернулась, перехватила Богиню за запястье, крепко сжала. Хрустнула кость, злобная владычица взвыла. Адиландра ударила ее в колено, и нога выгнулась в противоположную сторону. Снова закричав, Богиня повалилась на арену.

– Я не буду тебя убивать. – Адиландра села на корточки, взяла ее за второе запястье. – Лежи и слушай, как рушится твой мир.

Снова раздался хруст, и злодейка забилась в агонии, слезы побежали по ее щекам.

– Если будешь громко кричать, кто-нибудь из выживших услышит тебя и поможет. – Адиландра ударила кулаком по ее нетронутому колену и выбила его из сустава. Дождавшись, пока умолкнет крик, она поднялась. – Или просто съест. От твоего народа всего можно ожидать.

С этими словами она ушла, помедлив на мгновение лишь для того, чтобы послушать злобные крики Богини.

Глава 4. Те, кто остался

Эшер не знал, сколько простоял вот так, глядя в пустыню. Юг остался позади, с ним – Полночь, а под обрушившимися валунами Полночи – еще одна душа, не заслужившая смерти. Женщина, погибшая вместо него. Фэйлен пожертвовала жизнью ради них всех, избавив мир от Алидира, главнейшего из генералов Валаниса. Эшер знал: в глубине души он никогда не смирится с тем, что ему не удалось убить ублюдка своими руками. Он еще больше возненавидел его за то, что тот убил Фэйлен.

– Ты не мог ее спасти…

Эшер на мгновение прикрыл глаза, борясь с собой. От хриплого старческого голоса Насты Нал-Акета все тело напряглось, сердце тревожно заколотилось.

– А тебе не все ли равно? – спросил Эшер и, развернувшись на север, медленно поплелся вперед.

– Мне все равно. – Наста поравнялся с ним, невидяще глядя вперед пустыми глазницами. – Но я всегда это в тебе чувствовал. Еще когда ты был ребенком.

– Не знаю, о чем ты. – Эшеру не хотелось болтать со старым наставником.

– Не пытайся отбросить чувства, Эшер, ты уже в них увяз. Рискнул всем, чтоб хоть немного пожить, как они. – Наста кивнул в сторону Натаниэля и Рейны, шедших поодаль.

– Ты надо мной смеешься или что? Честно, не разберу. – Эшер уверенно шагал, глядя только вперед, и надеялся, что Наста поймет намек.

– Смеюсь? И в мыслях не было. Я хотел для тебя иной жизни, но ты сам стал творцом своей судьбы. Сделал выбор. Такая роскошь не каждому в Полночи доступна.

– Выбор? – Эшер тут же пожалел, что заглотил наживку, но не сдержался. – Какой еще выбор? Ты бы годами заставлял меня убивать, пока я не свернул бы тебе шею и сам не стал Отцом.

Наста скривил губы.

– Я дал тебе выбор, в котором ты тогда нуждался. Я не знал тогда, убьешь ли ты детей губернатора, но, оглядываясь назад, я понимаю: для тебя другого пути и не было. Я чувствую, что освободил тебя и в то же время оттолкнул.

Эшер сорвался. Развернулся к Нал-Акету, схватил его за темные одеяния и подтянул к себе.