Филип Фракасси – Призрак (страница 20)

— Внимание: до выхода из варп‑прыжка — пять… четыре… три… два… один.

Голос Яра вырвал меня из раздумий и созерцания варп‑туннеля. «Стальная Берлога» прибыла в звёздную систему «Вершина Монблана».

По кораблю зазвучала пронзительная сирена, уведомляя о включении боевого режима. В штабе все офицеры моментально заняли свои места и занялись работой: пальцы замелькали над сенсорными панелями, голографические экраны вспыхнули множеством данных, замигали предупреждающие индикаторы.

— Тысяча километров до цели. Крупное соединение кораблей противника, — оповестил Яр. Его голос звучал предельно сосредоточенно.

Я посмотрел на тактический шар — там вспыхнуло множество красных точек, образующих боевую формацию в точке контроля выхода из варп‑прыжка по стандартным координатам варп‑маяка.

— Начинаем разворачивать нашу эскадру, — отдал приказ Марк. Его пальцы быстро забегали по панели управления флотом.

Офицеры штаба начали передавать приказы. Послышался характерный гул — пошла отстыковка крупных кораблей. Снова раздался ритмичный звук работающих стыковочных механизмов, сопровождаемый лёгкими вибрациями корпуса.

Наша эскадра вставала в боевую формацию. На тактическом шаре стали появляться зелёные метки наших кораблей — система автоматически обновляла данные по дистанции и векторам движения.

В этот момент на тактическом шаре появились три синих точки, двигавшиеся отдельно от основного строя.

— Синие точки — это наши стелс‑бомбардировщики, — оповестил всех Яр. Он слегка повысил голос, чтобы его услышали сквозь общий гул штаба. — Сейчас они в стелс‑режиме, и вы их не видите на голографическом экране. Поэтому я подсветил их на тактическом шаре, чтобы вы могли следить за передвижением кораблей.

Марк, изучив данные, добавил:

— Отлично, пусть идут в центр боевой формации противника — к линкорам и крейсерам.

Я внимательно следил за манёвром. Три маленькие синие точки на тактическом шаре приближались к боевой формации вражеских кораблей. Сердце забилось чаще — сейчас всё зависело от точности расчётов и надёжности стелс‑систем.

Как‑то незаметно в штабе управления флотом стало тихо. Абсолютно все следили за передвижением стелс‑бомбардировщиков.

— Бомбардировщики выйдут на позицию через девяносто секунд, — объявил Яр, нарушив своим голосом тишину.

Я вздрогнул от неожиданности и сжал подлокотники кресла. Всё шло по плану. Теперь оставалось только дождаться первого удара — и посмотреть, насколько хороша новая разработка Яра в реальном бою.

Стелс‑бомбардировщики вошли внутрь вражеской формации.

— До нанесения удара — три… два… один… Пошёл сброс протонных бомб, — сообщил Яр.

Я сразу перевёл взгляд на голографический экран, на котором Яр приблизил корабли противника. Спустя пару секунд начались взрывы.

Первый взрыв озарил космос ослепительной вспышкой — ярко‑алый шар мгновенно расширился, поглотив ближайший линкор. Корпус корабля треснул, словно тонкая скорлупа, и разлетелся на тысячи раскалённых осколков, которые разметало ударной волной во все стороны. За ним последовали новые взрывы — один за другим, словно чудовищный огненный ритм, сотрясающий само пространство. Протонные бомбы срабатывали в самом сердце вражеской формации, и космос превратился в адскую симфонию разрушения.

Очередной линкор исчез в гигантском шаре плазмы: его броня не выдержала чудовищного давления, корпус лопнул, обнажая внутренние отсеки, которые мгновенно вспыхнули, рассыпаясь снопами искр. Рядом содрогнулся крейсер — взрывная волна сорвала с него внешние модули, антенны и орудийные башни разлетелись, как щепки, а следом сдетонировали внутренние системы, превратив корабль в клубок огня. Фрегаты и эсминцы, оказавшиеся поблизости, затряслись от ударных волн: их корпуса покрылись трещинами, броню срывало, системы отказали, и корабли начали беспомощно вращаться в пространстве, теряя форму и целостность. Тяжёлые истребители, находившиеся рядом с крупными кораблями, вспыхивали, как спички — каждый взрыв поблизости вызывал цепную реакцию: топливные баки и реактивные ускорители детонировали, превращая машины в миниатюрные солнца, которые тут же гасли в холодной пустоте космоса.

Обломки всех размеров — от гигантских секций корпусов до мельчайших фрагментов обшивки — разлетались во все стороны, сверкая в свете новых взрывов. Некоторые фрагменты, подхваченные ударными волнами, на огромной скорости врезались в соседние корабли, нанося дополнительные повреждения. На тактическом шаре красные метки начали гаснуть одна за другой — быстро, почти мгновенно. Вражеская формация рассыпалась за считанные секунды: уцелевшие корабли хаотично метались, теряя строй, пытаясь уклониться от новых ударов, но многие из них уже были повреждены и двигались рывками, оставляя за собой шлейфы газа и обломков.

Яр сухо произнёс:

— Стелс‑бомбардировщики не смогли покинуть зону поражения и были уничтожены.

Спустя несколько секунд Яр добавил:

— Полностью уничтожено сорок процентов всех кораблей противника. Ещё тридцать процентов получили серьёзные повреждения.

Марк хлопнул ладонью по тактическому столу:

— Это не просто попадание — это разгром! Они даже не поняли, откуда пришёл удар.

Я не мог оторвать взгляд от экрана. В космосе бушевало огненное шоу небывалой мощи: вспышки взрывов следовали одна за другой, озаряя пространство алыми, оранжевыми и белыми всполохами; облака раскалённого газа расширялись, смешивались, создавали причудливые формы, а обломки кораблей, подсвеченные изнутри остаточным свечением, медленно разлетались по всему сектору. Уцелевшие корабли противника спешно уходили в разные стороны — кто‑то хаотично менял курс, кто‑то пытался уйти к ремонтным докам верфей, оставляя за собой шлейфы повреждённых систем. Боевой формации, как и эскадры, фактически больше не существовало.

— Это невероятно, — произнёс я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, сменяясь холодным удовлетворением. — Марк, свяжись с уцелевшими кораблями и предложи им сдаться. В противном случае мы их уничтожим. Гарантируй им сохранение жизни и достойное обращение с экипажами.

— Так точно, — ответил флот‑адмирал, тут же разворачиваясь к офицерам связи. — Всем постам связи — установить контакт с уцелевшими кораблями противника. Передать сообщение: немедленная сдача с гарантией сохранения жизней экипажей. В случае отказа — огонь на поражение. Повторить трижды.

В штабе снова началась суета: офицеры связи начали устанавливать контакты с уцелевшими кораблями противника, а голографические экраны замигали новыми данными.

— Яр, — я повернулся к своему другу, понизив голос, чтобы не отвлекать остальных, — ты сможешь доработать эти корабли? Мы не можем допустить гибель экипажей, которые будут ими управлять. Они же не смертники.

Яр на мгновение задумался, его взгляд скользнул по голографическому экрану, где ещё мерцали последние вспышки детонаций.

— Да, но потребуется время, — ответил он уверенно. — Я снял все показания с приборов во время атаки, уже выделил часть своих вычислительных ресурсов для анализа и разработки усовершенствований. Думаю, через неделю смогу предоставить три новых образца с исправленными недочётами. Пока также управлять ими буду я.

Я удовлетворённо кивнул. Это был успех — не просто победа в бою, а шаг к чему‑то большему. Взгляд снова обратился к голографическому экрану, где буквально несколько минут назад стояла огромная эскадра кораблей. Теперь на её месте раскинулось огромное облако обломков — фрагменты корпусов, оборванные кабели, разлетевшиеся орудийные установки. Некоторые фрагменты до сих пор продолжали детонировать, вспыхивая короткими алыми искрами, словно угасающие звёзды.

Спустя десять минут стали поступать первые данные от уцелевших кораблей. Они приняли наше предложение и стали сдаваться: отключали щиты и орудийные системы, ожидая наши группы захвата. Тяжёлые истребители и фрегаты направлялись сразу в ангары «Стальной Берлоги», где наши штурмовики брали пилотов под конвой и отводили в специально выделенные помещения — просторные, но строго охраняемые большие комнаты с минимумом удобств.

На крупные уцелевшие корабли флот‑адмирал штурмовых войск Игнат Громов отправлял группы захвата. Операции проходили почти синхронно по всему сектору. Я следил за процессом на тактическом шаре: зелёные метки наших групп захвата появлялись рядом с ранее красными точками вражеских кораблей, и постепенно все они окрашивались в нейтральный серый — знак перехода под наш контроль.

В течение часа все корабли были полностью захвачены.

Игнат, сверяясь с отчётами, произнёс:

— Экипажи ведут себя сдержанно. Большинство понимает, что это лучший исход после такого разгрома.

Я удовлетворённо кивнул, оглядывая штаб. Суета постепенно стихала, сменяясь деловитой сосредоточенностью.

— Отлично, — произнёс я. — Игнат, передай благодарность группам захвата. Яр, займись интеграцией новых кораблей в нашу систему управления. Марк, подготовь обращение к экипажам: мы ценим профессионализм и готовы предложить достойные условия тем, кто присоединится к нам добровольно.

Я снова посмотрел на голографический экран. Там, где ещё недавно бушевало огненное безумие взрывов, теперь раскинулась упорядоченная флотилия — десятки захваченных кораблей выстроились возле «Стальной Берлоги».