Филип Фармер – Венера на половинке раковины. Другой дневник Филеаса Фогга (страница 49)

Одно время поговаривали, что загадочным «настоящим» автором книги мог быть Айзек Азимов, или же это очередной трюк Джона Слейдека, который уже придумал «Я клацаю, когда двигаюсь», кибернетическую ипостась Азимова, выдававшую себя за Азимова, выдававшего себя за Траута. Мое личное мнение таково: на эту роль также следовало бы номинировать Т. Дж. Бейса[2], и просто подозрительно, что этого не случилось.

Слухи постепенно улеглись, но лишь к 11 августа, когда в новом номере журнала «Locus» появилось сообщение о том, что Килгор Траут – это якобы Филип Хосе Фармер. Правда, в номере от 12 сентября Фармер отрицал, что выступил в роли Траута. Там же было опубликовано другое письмо Траута, в котором тот заявил, что польщен тем, что все эти авторы, по слухам, являются им, Траутом, но что «наверняка есть способ подтвердить мое существование как реального человека». Однако этот способ он так и не смог придумать, и я тоже не могу, ведь он не был реальным человеком. Так что он водил нас за нос. Вернее, за нос нас водил Фармер от его, Траута, имени, что весьма великодушно с его стороны, если об этом не думать.

Но это – лишь начало игры. В глубине своего доброго сердца Фармер был изощренным мистификатором и с нетерпением ждал выхода романа, чтобы как следует повеселиться. В ноябрьском номере журнала ААПФ (Американской ассоциации писателей-фантастов) за 1974 год было опубликовано длинное, из рук вон плохо написанное, с невероятным количеством чудовищных орфографических и пунктуационных ошибок, письмо от Килгора Траута с просьбой выслать ему формуляр заявления, чтобы он мог вступить в ААПФ. Писатель также сообщал, что он ищет крышу над головой. В конце письма говорилось: «…если вам нужны рикомендации, напишите дэвиду харрису из делл. Непишите мистеру ваннегуту. Он никогда неотвечает на письма».

Вскоре, однако, произошел инцидент, который почти остановил проект еще до его начала. 1 декабря 1974 года известный литературный критик Лесли Фидлер принял участие в телевизионной программе канала Пи-Би-Эс «Линия огня», ведущим которой был Уильям Ф. Бакли. Они говорили о научной фантастике, и в их беседе всплыли имена Курта Воннегута и Килгора Траута. Фидлер, который был другом Фармера и знал все о «Венере на половинке раковины», сказал, не называя имени Фармера: «Он всего лишь написал книгу от имени Килгора Траута… Воннегут был против, но Фармер сказал: «Я обращусь в суд и официально поменяю имя на «Килгор Траут», и вы не можете мне помешать».

Воннегут разозлился и отозвал согласие на написание им новых романов под именем Килгора Траута.

До выхода в мягкой обложке роман был сокращен и напечатан в двух номерах журнала «The Magazine of Fantasy and Science Fiction» (декабрь 1974 года и январь 1975 года). Роман был главной изюминкой декабрьского выпуска, отчего на первую страницу было вынесено не только его название, но и иллюстрация к нему. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что журнал стал местом моего рождения. Именно из него мир впервые узнал, что у Саймона Вагстаффа – главного героя первого произведения Килгора Траута, опубликованного в приличном издании – был свой любимый автор научной фантастики. Я.

Извините, я сейчас сделаю короткую паузу, чтобы перевести дыхание. Меня всегда наполняет странное чувство, стоит мне забыть о том, что я не живой человек, что мой отец – писатель, а моя мать – журнал. Возможно, некоторые из ваших отцов тоже были писателями, но я уверен: они не написали вас, тем самым подарив вам жизнь, не так ли? Бьюсь об заклад, они сотворили вас другим способом. Ну да ладно. Двигаемся дальше.

Точно так же, как у Воннегута, его герои описывают рассказы, якобы созданные Килгором Траутом, Траут, – то есть Фармер – сделал то же самое и со мной. Саймон Вагстафф, главный герой романа, рассказывает своим товарищам о моих произведениях. И давайте посмотрим правде в глаза: рассказывать читателям о вымышленных историях, которые на самом деле никогда не были написаны, – это кратчайший путь к тому, чтобы претендовать на идеи в этих рассказах, без необходимости корпеть над их созданием. Таким образом, Траут сэкономил себе кучу драгоценного времени, и этот экономный подход затем взял на вооружение Фармер. И нам ничего не остается, кроме как предположить, что Траут любезно передал ему все, что сэкономило время.

Таким образом, написанные мною, Джонатаном Свифтом Сомерсом-Третьим, рассказы можно кратко изложить, даже если они не существовали. Но их можно изложить, лишь притворившись, что они все же существовали. В противном случае они были бы просто набросками, а не краткими изложениями, а это совсем не то, что краткий пересказ в полном смысле этого слова, даже если они идентичны. Надеюсь, вы меня поняли?

Аналогичным образом польский писатель-фантаст Станислав Лем однажды опубликовал целый том рецензий на несуществующие книги. Он сделал это, потому что у него не было времени для написания самих этих книг, но он хотел застолбить за собой оригинальные идеи, которые в них содержались. Некоторые критики считают это ленивым подходом, но я вижу в том весьма изобретательный способ, и лишь жалею о том, что Лем не отрецензировал мои собственные книги. Однако, у Фармера, похоже, было больше энергии, чем у Лема. Больше энергии, чем можно себе представить, поскольку он не только был готов придумать и для экономии времени кратко изложить сюжеты несуществующих произведений. Позднее он был готов потратить драгоценное время на написание этих произведений, причем так, чтобы они не только ничем не уступали кратким изложениям, а порой и превосходили их! К слову, однажды Фармер написал рецензию на одну из книг Лема, «Мнимая величина», сборник предисловий к несуществующим книгам. Держись, старина Лем!

Но вернемся к тому, как я изображен в романе «Венера…». В первом случае описанная история (то есть, написанный мною рассказ) не имела большого веса в рамках основного текста, поэтому Фармер уделил больше времени описанию меня самого. По всей видимости, он не хотел, чтобы кто-то посторонний пришел и вставил подробности моей жизни, как в свое время он был вынужден поступить с Траутом. Однако другие мои произведения приводятся в более подробном изложении и дают лучшее представление об их героях.

Во-первых, был Ральф фон Вау-Вау, генетически усовершенствованная немецкая овчарка с коэффициентом интеллекта в 200 баллов, способная говорить. Фармер утверждает, что, за исключением Ральфа, у всех моих главных героев имеются серьезные увечья. Причиной тому – мое собственное состояние, вызванное параличом нижней части тела. Второй из моих персонажей – Джон Клейтер, космический путешественник, чей скафандр полон всяческих (часто неисправных) протезов.

Если вымышленный персонаж изобретает другого вымышленного персонажа, который изобретает третьего вымышленного персонажа, который изобретает еще одного вымышленного персонажа, можно ли говорить о степени их существовательности (в виду отсутствия лучшего слова)? Я это к тому, что… менее ли реален сон внутри сна, чем сон, который его обрамляет, или оба они равны в том смысле, что у обоих нет конкретной формы? Этот вопрос по понятным причинам вызывал у меня в течение какого-то времени жгучий интерес. Если вам известен ответ, пожалуйста, держите его при себе, хорошо? Я уже и без того измотан моим печальным состоянием.

Как бы там ни было, «Венера на половинке раковины» была выпущена издательством «Dell» в феврале 1975 года в мягкой обложке (впервые без жутких рисунков!). Рецензии и жаркая полемика не заставили себя ждать. Забавно, не правда ли? Представьте себе, как это представляю я: устало бредущую по улице книгу, а за ней колонну рецензий, – те то и дело спотыкаются, чтобы не отстать, а за ними тащится полемика, едва не утыкаясь носом в зад последней рецензии в этой длинной процессии. Во всяком случае, мое воображение рисует мне именно такую картину…

Жутко популярный фэнзин Ричарда Гейса «Science Fiction Review» в февральском выпуске 1975 года напечатал рецензию на «Венеру на половинке раковины». Этот юмористический роман был полон всяческих клише, так как Фармер подтрунивал над жанром. Еще бы! Ведь он написал роман, который, как ему казалось, написал бы Килгор Траут, вымышленный писака, автор научной фантастики, существуй Траут на самом деле. Поскольку Воннегут в течение многих лет возмущался тем, что ему прилепили ярлык писателя-фантаста, и поскольку Ричард Гейс полагал, что книгу написал сам Воннегут, Гейс обиделся на роман, который в его глазах пародировал и высмеивал научную фантастику, так как считал, что Воннегут не имел на это права. (Типа, я могу называть мою сестру уродиной, но если это сделаете вы, я расквашу вам нос). Рецензия Гейса была не слишком щадящей. Если не сказать, совершенно разгромной.

А вот отзывы таких изданий, как «Weekly», «The Washington Post», «Eastern News», «Science Fiction Review Monthly», «National Observer», «Locus» и «UCLA Daily Bruin» были куда более благожелательны. Более того, рецензент издания «Bruin» из кожи вон лез, чтобы «доказать», что на самом деле автором «Венеры на половинке раковины» был Воннегут.

Роман имел успех, о каком Фармер не мог даже мечтать. По крайней мере, мы можем предположить, что это было именно так. Но давайте не будем забывать, что это был человек с великими мечтами! Простите. Я вновь взялся выбирать блох. Не иначе, как мы с Хогом родня… Что ж, очень даже правдоподобно, потому что Хога никогда не существовало…