Филип Дик – Золотой человек (страница 151)

Корабль ушел. Ушел без него. Однако работа над воплощением великого плана в жизнь будет продолжена.

Из дальней дали, с борта венерианского корабля, до Лемюэля донесся голос доктора Фриша. Приставив сложенные рупором ладони к губам, Фриш кричал, кричал во весь голос, прощался с ним, с Лемюэлем. Крик доктора звучал еле слышно, терялся в непроторенных многомильных безднах пространства, но кое-что Лемюэль, несмотря на грохот и гвалт, царивший вокруг, все-таки разобрал.

– Прощай… мы тебя не забудем…

– Трудитесь, друзья! – закричал в ответ мальчик. – Не сдавайтесь, не опускайте рук, пока не закончите!

– Обязательно…

Далекий голос с каждым словом звучал все тише, все глуше.

– Труд мы продолжим… продолжим на новом месте…

На миг Фриш умолк, но вскоре его голос вновь одолел и шум, и многие мили космической пустоты:

– Продолжим… и победим!

С этими словами голос вдали и умолк. Умолк навсегда.

Лемюэль с умиротворенной, счастливой улыбкой откинулся на спину. Скорая гибель в руках стада неразумных двуногих скотов его не пугала. Он свое дело сделал – сделал на совесть, и по праву гордился собой.

Дабы служить господину

Решив срезать путь через заброшенное поле, Эпплквист свернул на неширокую тропинку, ведущую вдоль кромки глубокой темной лощины… и тут до него донесся чей-то голос.

Поспешно схватившись за рукоять С-пистолета, Эпплквист замер на месте. Долгое время он вслушивался в тишину, но так и не услышал ничего, кроме негромкого, гулкого свиста ветра среди расщепленных стволов деревьев вдали, на гребне холма, да шелеста сухой травы под ногами. Очевидно, голос доносился со дна лощины, густо заросшей кустарником, заваленной грудами шлака и щебня. Придвинувшись к верхнему краю склона, Эпплквист опустился на корточки и устремил взгляд вниз.

Увы, отыскать говорившего взглядом не удалось. Ни шороха, ни движения… поди пойми, где он там! Мышцы натруженных ног мучительно ныли. Жужжавшие над головой мухи то и дело норовили усесться на взмокший от пота лоб. От жаркого солнца ломило в висках: за последние несколько месяцев тучи пыли здорово поредели.

Антирадиационные часы показывали три. Пожав плечами, Эпплквист выпрямился, размял одеревеневшие ноги. К дьяволу все это. Пускай сюда высылают вооруженный отряд. Не его это дело: он – всего-навсего письмоносец четвертого класса, лицо сугубо штатское.

Однако стоило ему двинуться вверх по склону холма, к дороге, со дна лощины снова донесся все тот же голос. На сей раз с высоты, Эпплквист сумел разглядеть и дрогнувшие кусты внизу, а в кустах… Охваченный тревогой, не на шутку опешивший, Эпплквист вновь замер на месте. Не может быть… но ведь он видит, видит все собственными глазами! Это ведь не какие-то досужие сплетни!

Не сплетни, да… вот только откуда там, на дне всеми забытой лощины, мог взяться робот? Всех роботов до единого уничтожили многие годы назад, а этот лежит себе как ни в чем не бывало среди обломков, в зарослях сорной травы. Лежит, изъязвленный коррозией, проржавевший насквозь, из последних сил зовет на помощь его, письмоносца, идущего мимо…

Пропущенный сквозь кольцо обороны, Эпплквист миновал трехступенчатый шлюз и оказался в системе подземных туннелей, принадлежащих Компании. Неторопливо спускаясь к служебному ярусу, он всю дорогу напряженно размышлял о находке. Стоило ему сбросить с плеч почтовую сумку, к нему подбежал младший инспектор Дженкинс.

– Ты где болтаешься, дьявол тебя побери? Времени – почти четыре!

– Виноват, – покаялся Эпплквист, протянув С-пистолет ближайшему из охранников. – Слушай, мне бы увольнительную на пять часов, а? Дело есть кой-какое.

– И думать забудь. Сам знаешь: правое крыло демонтируют подчистую. Всех до единого в режим круглосуточной готовности перевели.

Эпплквист, пожав плечами, принялся сортировать почту. Большую часть сумки занимала личная переписка крупных шишек из руководства Североамериканских Компаний. Послания веселым девицам за границами компанейских владений. Письма родным. Прошения от чиновников рангом пониже.

– В таком случае, – задумчиво откликнулся он, – придется мне уйти без увольнительной.

Охваченный подозрениями Дженкинс смерил юношу пристальным взглядом.

– Куда это? Уж не наткнулся ли ты на уцелевшее оборудование времен войны? Скажем, на нетронутый склад, захороненный где-нибудь под землей, а?

Сгоряча Эпплквист едва не признался во всем, но вовремя спохватился.

– Может, и так, – с равнодушной миной на лице ответил он. – Всякое в жизни случается.

Дженкинс, скривившись от ярости, отошел прочь и сдвинул в сторону створку двери, ведущей в инспекционный зал. Рассевшиеся напротив огромной настенной карты инспектора – около полудюжины пожилых, облысевших чиновников в рубашках с испачканными, пожелтевшими от времени воротничками – наблюдали за ходом дневных работ. Слегка поодаль от них, вытянув жирные ноги, расстегнув ворот рубашки на волосатой груди, звучно похрапывал в кресле инспектор Рудде. Эти люди управляли Детройтской Компанией, держали в руках судьбы десяти тысяч семей – всего населения подземного жилого комплекса.

– О чем это ты призадумался? – пророкотал властный голос над самым ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Эпплквист вскинул голову и оглянулся. Появление в зале директора Лоуза, как обычно, застало его врасплох. Казалось, зоркие, голубые, словно фарфор, глаза начальника видят его насквозь и даже глубже.

– Ни о чем, сэр, – ответил он. – Обычная усталость. Индекс напряженности подскочил до небес. Подумывал я в увольнение попроситься, но ведь работы столько, что…

– Не морочь мне голову. Письмоносцы четвертого класса на общих работах ни к чему. Что у тебя на уме?

– Скажите, сэр, а… зачем роботов понадобилось уничтожать? – без обиняков, в лоб спросил Эпплквист.

Недоумение, отразившееся на мясистом, обрюзгшем лице Лоуза, немедля сменилось недоброжелательностью.

– Знаю, сэр, знаю, – торопливо, спеша объясниться, пока директор не нарушил молчания, зачастил Эпплквист, – моему классу теоретическими вопросами задаваться запрещено, но… для меня это очень важно.

– Доступ к подобным сведениям, – зловеще пророкотал Лоуз, – закрыт даже для персонала высшего уровня.

– Какое отношение роботы имели к войне? Из-за чего она началась? Как людям жилось до войны?

– Я же сказал: доступ к подобным сведениям закрыт, – повторил Лоуз и неторопливо направился к стене с картой, оставив Эпплквиста в одиночестве, среди машин, негромко пощелкивавших под бормотание чиновников и канцеляристов.

Автоматически сортируя почту, Эпплквист с головой погрузился в раздумья. О минувшей войне и о том, что к ней каким-то образом причастны роботы, он знал. Части роботов даже удалось пережить войну: еще ребенком, поехав с отцом в один из промышленных центров, Эпплквист видел их за станками. Когда-то на свете существовали и другие, куда более сложные, модели, но из таких не уцелело ни одного. Мало этого, простейшим в скором времени тоже предстояло отправиться на слом, а новых роботов не выпускалось вообще.

– Что же случилось? – спросил он отца, потащившего его прочь от станков. – Куда подевались все роботы?

В тот раз его вопрос тоже остался без ответа. С тех пор прошло шестнадцать лет, и к этому времени роботов разобрали на части всех без остатка. Даже память о роботах меркнет день ото дня. Еще пара лет, и само слово «робот» навсегда канет в прошлое… но отчего? В чем причина?

Покончив с письмами, Эпплквист вышел из зала. Ни один из инспекторов даже не взглянул в его сторону: все они жарко спорили о каких-то мудреных стратегических тонкостях. О маневрах и контрманеврах в противоборстве Компаний. Спор разгорался, взаимные оскорбления звучали все громче и громче. Нащупав в кармане смятую сигарету, Эпплквист неумело закурил.

– Время ужина, – объявил жестяной, механический голос из динамика в потолке коридора. – Для персонала высшего класса – часовой перерыв.

Несколько инспекторов, не прекращая шумного спора, поспешили из зала следом за ним. Эпплквист, раздавив окурок, двинулся к рабочему месту. Призыв на ужин его не касался: ему предстояло работать до шести. Затем настанет час ужина и для него. Больше перерывов не предвиделось до самой субботы, но если обойтись без ужина…

Старательно избегая каких-либо надежд, Эпплквист с бешено бьющимся сердцем вошел в лифт и нажал кнопку. Ждать оставалось недолго. Ближе к ночи он разберется во всем.

Робот лежал среди груд металлического шлака, густо поросших сорной травой. С осторожностью огибая иззубренные, проржавевшие обломки металла, преграждавшие путь, держа наготове С-пистолет, Эпплквист спустился на дно лощины. Лицо его надежно прикрывала антирадиационная маска.

Счетчик у пояса разразился громким треском: в лощине оказалось довольно-таки горячо. Порыжевшие обломки металла, наплывы застывшей стали и пластика, выпотрошенное оборудование непонятного назначения – все вокруг излучало незримую смерть. Пинком отшвырнув с дороги ком почерневших, спутанных проводов, Эпплквист с опаской обогнул дырявый топливный бак какой-то древней машины, сплошь оплетенный стеблями вьюнов. Из-под ног шмыгнула в сторону крыса. Солнце склонилось к самому горизонту, вдоль дна лощины тянулись вдаль длинные мрачные тени.

Робот молча взирал на него. Всю его нижнюю часть срезало начисто, так что уцелела лишь голова, руки да около половины туловища. Из бреши, зиявшей на уровне пояса, торчали пучки проводов и обломки согнувшихся, исковерканных тяг. Сдвинуться с места робот явно не мог. Ржавчина источила его торс точно оспа, одной из зрительных линз не хватало, часть металлических пальцев устрашающе скрючилась. Лежал он на спине, лицом к небу. В уцелевшем глазу робота поблескивали искорки архаичного разума.