Филип Дик – Золотой человек (страница 133)
– Прекрасно, – в нетерпении объявил Борс. – Я больше в вас не нуждаюсь. Можете быть свободны.
Фаулер с Маклином двинулись к выходу из роскошно (пушистые ковры, мебель красного дерева, бархатные занавеси, ряды книг) обставленного кабинета, а Борс, склонившись над столом, принялся разбирать кипы отчетов, сводок и донесений.
Переступив порог, Фаулер задумчиво покачал головой:
– Похоже, долго он не протянет.
– Ты о системе приводов? А что, если укрепить…
– Нет, речь не об этом. Психика у него сдает. Напряжения не выдерживает.
– А кто бы из нас такое выдержал? – пробормотал Маклин.
– Уж это точно. Управлять всем вокруг, зная, что порядок только на тебе и держится… похоже, это даже для него чересчур. Постоянно помнить: стоит тебе отвернуться, и все тут же начнет расползаться по швам… держать в рабочем состоянии модель вселенной, отгородившись от внешнего мира… адова работенка!
– Однако он вон сколько лет с ней справлялся, – заметил Маклин.
Фаулер, помрачнев пуще прежнего, рассеянно пощупал острие огромной отвертки.
– Рано ли, поздно, а придется нам управляться самим. Изнашивается он. Со временем кому-то из нас придется взвалить все это на себя. Он разваливается на глазах. В одном месте коротнет, и…
Оборвав фразу, он сунул отвертку в чехол на поясе, рядом с кусачками, молотком и паяльником.
– И что?
– А то ты сам не понимаешь! – невесело усмехнулся Фаулер. – В одном месте коротнет, и пуф-ф! Но дальше, дальше-то что, вот в чем вопрос!
– Возможно, – негромко откликнулся Маклин, – тогда мы с тобой сможем отдохнуть от этих крысиных бегов. И мы с тобой, и все остальные. Поживем в кои-то веки по-людски.
– Крысиные бега, говоришь, – пробормотал Фаулер. – А что, похоже. Как крысы в лабиринте. Бегаем, прыгаем, из кожи вон лезем, решая задачки, придуманные кем-то другим…
– Вот-вот, – взглянув ему в глаза, подтвердил Маклин. – И не просто кем-то другим – существом совершенно другого вида.
Толби заворочался, понемногу приходя в чувство. Тишина… только что-то капает над самым ухом, а его придавило к полу железякой типа противоударной балки. Сам он перевернут вниз головой. Автомобиль на боку. В лощине рядом с дорогой, застрял наглухо меж пары деревьев. Со всех сторон – покореженные стойки, смятое железо… и трупы.
Поднажав что есть сил, Толби сдвинул балку кверху и сумел сесть. Одна из веток дерева, пробив лобовое стекло, проткнула насквозь темноволосую девушку, сидевшую впереди. Обломанный сук перебил ей позвоночник, вышел наружу из груди и глубоко вонзился в спинку сиденья, а девчонка вцепилась в него обеими руками, да так и не выпустила. Голова ее безжизненно поникла вниз, челюсть отвисла. Парень, сидевший рядом, тоже оказался мертв. Осколки ветрового стекла отсекли ему обе ладони, вспороли живот, и теперь он лежал грудой мяса среди обломков приборной доски вперемешку с кровавыми, глянцево блестящими клочьями собственных кишок.
Погиб и Пенн: шея переломилась, будто трухлявый черенок от метлы. Отпихнув его труп в сторону, Толби осмотрел дочь. Сильвия не шевелилась. Тогда он припал ухом к ее груди и прислушался. Жива! Сердце едва слышно, но бьется, грудь под рубашкой слегка колышется… жива!
Отыскав носовой платок, Толби перевязал рваную кровоточащую рану чуть выше ее локтя. Что говорить, исцарапало и иссекло Сильвию жутко, подогнутая под себя нога явно сломана, одежда в лохмотьях, волосы слиплись от запекшейся крови… однако она жива, и это главное! Толкнув смятую дверцу, Толби вывалился наружу. Жаркий язык клонившегося к закату солнца полоснул по глазам так, что он невольно зажмурился. Развернувшись к перекошенному дверному проему, Толби принялся с осторожностью вытаскивать из машины обмякшее тело дочери, но тут…
Шум. Что за шум?
Вмиг замерший, Толби поднял взгляд вверх. С неба к разбитому автомобилю быстро, со свистом спускалась штуковина вроде жука огромной величины. Выпустив Сильвию, Толби пригнулся, огляделся, бросился было вниз, но поскользнулся, не устоял на ногах, кубарем покатился сквозь кусты и лианы и наконец растянулся ничком в полумраке и сырости между серых, неровных каменных глыб на дне лощины. Дыхание его сбилось, бешеный стук сердца отдавался в висках. Нащупав рукоять пистолета, он поднял голову: что там, наверху?
Приземлившийся «жук» оказался относительно небольшим воздушным суденышком на реактивной тяге. Разглядев его, Толби остолбенел. Да, о таких кораблях, о струйниках, он слышал, видел их на фотоснимках – слава богу, курсы исторической индоктринации в лагерях Лиги посещал исправно, однако увидеть струйник собственными глазами!..
Из корабля наружу хлынули люди. Высыпав на дорогу, люди в форменных мундирах один за другим спустились в лощину и, пригибаясь, с опаской, окружили разбившийся автомобиль. Мрачные, явно бывалые, опытные, с крупнокалиберными винтовками наготове, они рывком распахнули дверцы и заглянули в кабину.
– Одного нет, – донеслось до Толби.
– Наверное, где-то рядом.
– Глядите, а эта жива! Девчонка. Похоже, пыталась выползти. Остальные – покойники.
Яростная ругань.
– Проклятье… Лора! Прыгать же нужно было! Все фанатизм идиотский…
– Может, просто выпрыгнуть не успела. Бог ты мой, ветка ее проткнула насквозь! – Голос говорящего дрогнул от ужаса. – Похоже, Лору отсюда… не вытащить.
– Оставьте ее! Всех здесь оставьте! – распорядился главный, очевидно офицер, отгоняя остальных от машины.
– А что с этой, раненой?
Офицер задумался.
– Добьем, – наконец решил он и, сорвав с плеча винтовку, занес приклад над головой Сильвии. – Всем рассыпаться цепью и вперед. Ищите последнего. Скорее всего, он…
Выстрел Толби рассек тело офицера надвое: нижняя часть медленно, мягко осела наземь, а верхняя просто исчезла, рассыпалась в пепел. Развернувшись, Толби неторопливо пополз полукругом, раз за разом нажимая на спуск. Так ему удалось уложить еще двоих. Остальные в панике отступили к реактивному «жуку» и скрылись внутри.
Что ж, элемент неожиданности себя исчерпал. Больше рассчитывать не на что. Против превосходства в числе и огневой мощи, как ни крути, не попрешь, а значит, он обречен. «Жук» уже поднимается, с воздуха его вмиг отыщут… однако Сильвию он спас. Спас. Это уже кое-что.
Скатившись в русло высохшего ручья, Толби побежал – без цели, сам не зная куда. Бежать было некуда: не зная окрестностей, пешим ходом далеко не уйти. Поскользнувшись на гальке, он не устоял на ногах и здорово приложился подбородком о камень. От боли потемнело в глазах, оброненный пистолет укатился в кусты. Кое-как встав на колени, Толби в ярости сплюнул кровью пополам с осколками зубов и поднял взгляд к ослепительно-синему небу.
«Жук» удалялся – гудя, мчался прочь, к далеким холмам. Стремительно уменьшаясь, он превратился в черный мячик, а там и в крохотное, не больше мухи, пятнышко, и вскоре вовсе исчез из виду.
Выждав еще минуту-другую, Толби полез наверх, к разбившемуся автомобилю. Ясное дело, они отправились за подмогой и вскоре вернутся. Другого шанса не будет. Хватило бы времени вытащить Сильвию на дорогу и спрятать где-нибудь… Может, на одной из ферм, или в город вернуться…
Однако вскарабкавшись к автомобилю, он в изумлении замер. Три трупа – двое спереди и Пенн позади – остались на месте, но Сильвии в кабине не оказалось.
Выходит, эти забрали ее с собой. Туда, откуда явились. Вон и кровавый след наверх, к шоссе, от машины тянется.
Яростно встряхнувшись, Толби собрался с мыслями, забрался в машину и сдернул с пояса Пенна кобуру с пистолетом. Айронитовый посох Сильвии, оставшийся на сиденье, прихватил тоже, а затем поднялся на шоссе и не спеша, с оглядкой, двинулся дальше, к холмам на горизонте.
Надо же – смех, да и только! Он ведь нашел то самое, ради чего шел сюда. Люди в мундирах. Организованные, подчиненные единой власти. Прилетевшие в новеньком, только-только с конвейера, струйнике…
Сомнений быть не могло: где-то там, за холмами, – оно. Государство.
– Сэр! – заговорил Грин, встревоженно поправляя короткие светлые волосы. Брови юноши сдвинулись к переносице.
Повсюду вокруг толпился народ – техники, специалисты, обычные люди. Кабинеты гудели от множества голосов: все были заняты делом, а дел накопилось немало. Протиснувшись сквозь толчею, Грин подошел к письменному столу, за которым, поддерживаемый парой электромагнитных опор, трудился Борс.
– Сэр, – повторил Грин, – у нас чрезвычайное происшествие.
Борс поднял взгляд, отодвинул в сторону лист писчей фольги, отложил стилус. Зрительные линзы робота защелкали, замерцали, в глубине помятого, заржавленного корпуса зажужжали шестерни приводов.
– В чем дело?
Грин придвинулся ближе. Подобного выражения на его лице Борс прежде ни разу не видел. Страх пополам с безоглядной решимостью, беззаветный, твердокаменный фанатизм…
– Сэр, разведчики засекли группу агентов Лиги, следовавших на север. Группа перехвачена на выезде из Ферфакса. Столкновение произошло прямо за первой из баррикад.
Борс не ответил ни слова. Чиновники, специалисты, фермеры, рабочие, руководители производств, солдаты – люди всех мастей и профессий – гудели, роптали, проталкивались вперед со всех сторон. Стремились к столу Борса, отягощенные трудностями, нуждавшимися в разрешении, нештатными ситуациями, настоятельно требовавшими разъяснений. Насущных дел на повестке дня – невпроворот. Дороги, заводы, фабрики, санитарный контроль. Ремонт. Техобслуживание. Строительство. Производство. Конструирование. Планирование. Великое множество важных проблем. Проблем, не терпящих отлагательства… и все их решать ему. Ему, Борсу.