Филип Дик – Золотой человек (страница 118)

Бросив взгляд за порог, Бейнс убедился, что мать – поседевшая, невысокого роста, с множеством морщин на впалых щеках – идет со стаканом к раковине. На Бейнса она даже не взглянула. Выскользнув из комнаты в коридор, Бейнс шмыгнул в спальню, пересек ее и распахнул дверь в дальнем углу. За дверью оказался чулан. Развернувшись, Бейнс рысцой вернулся в гостиную, заглянул в столовую, в другую спальню – словом, вмиг осмотрел весь дом.

Никого.

Он выглянул за окно. Задний двор. Ржавый остов грузовика. Вход в подземное бомбоубежище. Пустые жестянки из-под консервов. Куры, роющиеся в пыли. Пес, мирно спящий в тени навеса. Пара старых, растрескавшихся автомобильных покрышек…

Отыскав дверь наружу, он беззвучно распахнул ее и шагнул за порог. И здесь никого не видать. Покосившийся, обветшавший с годами дощатый амбар… за амбаром кедровник, к которому тянется русло высохшего ручья… развалины дворового нужника…

Стараясь ступать как можно тише, Бейнс обогнул угол дома. Времени у него – секунд тридцать. Дверь в уборную он закрыл, и мальчишка наверняка решит, что он снова там.

За ближайшим окном обнаружился еще чулан – большой, битком набитый ношеной одеждой, коробками и кипами старых журналов. Развернувшись, Бейнс двинулся назад, к двери в дом, свернул за угол… и нос к носу столкнулся с высоким, жилистым Натом Джонсоном, преградившим ему путь.

– Ну что ж, Бейнс. Считай, напросился.

Слепящая пурпурная вспышка затмила солнце. Отпрянув прочь, Бейнс судорожно вцепился в карман пиджака. Край вспышки зацепил его, да так, что он, оглушенный ударом, едва устоял на ногах. Конечно, защита костюма поглотила и направила энергию в землю, однако встряхнуло его – врагу не пожелаешь: зубы лязгнули, тело задергалось, точно кукла-марионетка, на миг все вокруг окутала тьма. Сдерживая ток энергии, защитная сетка нагрелась, раскалилась добела.

Опомнившись, Бейнс тоже выхватил из кармана силовую плеть… а у Джонсона подобной защиты от нее не имелось.

– Вы арестованы, – мрачно прохрипел Бейнс, качнув трубкой плети. – Оружие на землю, руки вверх, и зовите домашних. Живей, Джонсон, живей!

Силовая плеть в руке Ната дрогнула и выскользнула из ослабевших пальцев.

– Ты жив?! – На лице хозяина фермы отразился нарастающий ужас. – Так, значит, ты из…

Из-за угла выбежали Дэйв с Джин.

– Папа!

– Подойдите сюда, – велел Бейнс. – Мать ваша где?

Опешивший Дэйв послушно кивнул в сторону двери.

– В доме.

– Зовите сюда и ее.

– Выходит, ты из СИД, – прошептал Нат Джонсон.

Бейнс, не ответив, с силой оттянул кожу на дряблой шее, отыскал в складке между двумя подбородками блестящий серебром провод контактного микрофона, выдернул микрофон и сунул его в карман. С грунтовки донеслось ровное, басовитое урчание двигателей. С каждой секундой звук становился все громче, и вскоре на заднем дворе, обогнув дом с двух сторон, плавно затормозила пара машин наподобие черных металлических слезинок. Стоило им остановиться, наружу горохом посыпались люди в темно-зеленых мундирах Государственной Гражданской Полиции. В небе, словно целая туча отвратительных жирных мух, затмив солнце, закружились черные точки; выброшенные ими люди и снаряжение неторопливо поплыли вниз, к земле.

– Его здесь нет, – заговорил Бейнс, как только первый из прибывших подошел к нему. – Ушел. Доложите Уиздому, в лабораторию.

– Район уже блокирован.

Бейнс повернулся к ошеломленному, от неожиданности утратившему дар речи Нату Джонсону и его детям, жмущимся к отцу.

– Каким образом он заранее узнал о нашем прибытии? – резко спросил он.

– Понятия не имею, – пробормотал Джонсон-старший. – Просто… узнал.

– Телепат?

– Не знаю я!

Бейнс раздраженно пожал плечами:

– Ладно, это мы скоро выясним. Район окружен, «сеть» раскинута, и черта с два он сквозь нее просочится, какими бы способностями ни обладал… ну, разве что дематериализоваться умеет.

– А что вы с ним сделаете… если поймаете? – слегка запнувшись, спросила Джин.

– Изучим. Обследуем.

– А после убьете?

– Ну, это зависит от лабораторного анализа. Расскажите о нем хоть немного подробнее, я и ответить точнее смогу.

– Так нечего нам рассказывать! – в отчаянии повысила голос Джин. – Мы сами о нем ничего не знаем. Он… не говорит.

– Что?! – вскинулся Бейнс.

– Не говорит он. Вообще. Ни разу еще с нами не разговаривал.

– А лет ему сколько?

– Восемнадцать.

– И никаких актов коммуникации? – Лоб Бейнса покрылся крупными каплями пота. – Неужели за восемнадцать лет между вами не возникло хоть каких-нибудь… э-э… семантических мостиков? Набора условных знаков, жестов… ведь как-то он с вами общается?

– Он… нет. Он просто не обращает на нас внимания. Так, держится рядом. Если едим, тоже ест. Если играем, тоже порой вступает в игру. Или присаживается посидеть с нами. Но чаще всего пропадает где-то целыми днями, а где, чего ради – этого нам до сих пор узнать не удалось. Спит в амбаре, отдельно.

– И действительно золотистого цвета?

– Да. И кожа, и глаза, и ногти, и волосы. Весь золотой.

– А сложен как? Высок, силен, строен?

Ответила Джин не сразу. Впалые щеки девчонки залились странным румянцем, губы дрогнули.

– Он невероятно, сказочно красив. Просто бог, сошедший на землю. И вам его не найти. Он много чего умеет. Такого, о чем вы даже не подозреваете. Обладает силами, настолько превосходящими ваши ограниченные…

– Думаешь, мы его не возьмем? – нахмурился Бейнс. – Все это время поблизости приземляются новые и новые группы. Ты просто еще не видела «сеть» Службы в работе. Слава богу, на выявление слабых мест и устранение брешей у нас было шестьдесят лет. Если ему удастся уйти, он станет первым, кто…

Но тут Бейнс осекся. К крыльцу быстрым шагом двигались трое. Двое служащих Гражданской Полиции в зеленом… а между ними безмолвно, упруго, шел человек гораздо выше их ростом, окруженный сиянием наподобие неяркого ореола.

– Крис! – пронзительно вскрикнула Джин.

– Вот, взяли, – доложил один из полицейских.

Слегка опешивший Бейнс крепче стиснул в руке трубку силовой плети.

– Где? Как?

– Сам сдался, – с нешуточным изумлением в голосе, будто не веря самому себе, ответил полицейский. – Вышел к нам добровольно. Поглядите-ка на него! Будто статуя! Будто какое-то… божество.

Золотой человек, ненадолго задержавшись возле Джин, не спеша, безмятежно повернулся к Бейнсу.

– Крис! – завизжала она. – Зачем ты вернулся?! Зачем?!

Тот же самый вопрос не давал покоя и Бейнсу, однако его можно было отложить до лучших времен.

– Моноструйник – там, у парадной двери? – поспешно спросил он.

– Да, готов к отлету, – подтвердил один из ГП.

– Прекрасно.

Миновав подошедших, Бейнс спустился с крыльца на утоптанную землю.

– Летим. Грузите его, и – прямо в лабораторию.

Замедлив шаг, он обернулся и смерил пристальным взглядом великана, спокойно стоящего между двумя полицейскими. Рядом с ним оба словно бы съежились, сделались неприглядными, отталкивающими уродцами, едва ли не карликами… Как там выразилась эта девчонка, Джин? Бог, сошедший на землю?

Охваченный раздражением, Бейнс отвернулся и двинулся вперед.

– Живей, живей, – бесцеремонно буркнул он. – И расслабляться не торопитесь. С подобными мы прежде не сталкивались. Кто знает, какие фокусы у него в запасе, дьявол его побери!

Кроме сидящего, в боксе не было ни души. Обстановка тоже не баловала разнообразием. Глухие голые стены, пол, потолок. Ровный слепящий свет, не оставляющий в помещении ни намека на тень. Вдоль верхней кромки дальней стены – узкая прорезь смотрового окна, сквозь которое бокс просматривается до единого дюйма.

Сидевший вел себя тихо. Он безмолвствовал и даже ни разу не шевельнулся с той самой минуты, как маслянисто, увесисто захлопнулись створки ведущих в бокс люков, как снаружи встали на место тяжелые брусья засовов, а к амбразуре смотрового окна в азарте приникли шеренги самых наблюдательных, одаренных лаборантов. Слегка склонившись вперед, сцепив пальцы, он равнодушно, спокойно глядел в пол. Словно статуя. Четыре часа – и ни один мускул не дрогнул…