Филип Дик – Золотой человек (страница 117)
Не сводя глаз со старшего сына, Нат Джонсон выбил трубку о ступеньку крыльца и вновь принялся набивать ее табаком из кожаного кисета. Крис, ни с того ни с сего оживившись, направился в поле, к играющим. Шел он неторопливо, спокойно, все так же скрестив руки на груди, словно на минутку спустился из своего мира в обычный, однако Джин, стоявшая к нему спиной и готовившаяся к броску, его приближения не замечала.
– Эй, – удивился Дэйв, – гляди-ка, Крис идет.
Подойдя к сестре, Крис – рослый, величественный, бесстрастный – остановился и протянул руку. Джин неуверенно подала ему одну из подков.
– Тебе подкова нужна? Сыграть хочешь?
Однако тот не ответил ни слова. С невероятным изяществом выгнув спину, он резким, едва уловимым движением руки отправил подкову в полет. Накинутая на дальний колышек, подкова завертелась вокруг него с головокружительной быстротой. Чистое попадание. Чище некуда.
Дэйв разочарованно скривил губы.
– Тьфу ты… провались оно все!
– Крис, – укоризненно протянула Джин, – так нечестно.
Да, играть честь по чести Крис и не собирался. Поглядел, понаблюдал полчаса, а после вышел и сделал бросок. Всего один. Безупречный бросок, непревзойденно чистое попадание, и делу конец.
– Ну да, он же никогда не ошибается. Ни в чем промаха не дает, – пожаловался Дэйв.
Тем временем Крис вновь замер на месте с безмятежной, непроницаемой миной на лице. Точно золотое изваяние в лучах полуденного солнца. Золотистые волосы, блещущая золотом кожа, легкий золотистый пушок на обнаженных руках и ногах…
Но вдруг он оцепенел – замер, насторожился.
Нат в изумлении выпрямился, вскинул голову.
– Что стряслось? – рявкнул он.
Крис с необычайным проворством развернулся кругом.
– Крис! – окликнула его Джин. – Что…
Сорвавшись с места, он устремился вперед. Словно луч, выпущенный из бластера, он пересек поле, перемахнул ограду, скрылся в амбаре и тут же выбежал наружу с другой стороны. Казалось, он не бежит – летит, не касаясь ногами сухой травы. Вот он спустился в русло высохшего ручья, уходящее в чащу кедров, еще раз сверкнул золотой спиной… и исчез без следа. Скрылся из виду. Миг – и слился с местностью в одно целое.
– И что за муха его на этот раз укусила? Что он там, спрашивается, такое увидел?
Устало вздохнув, Джин подошла к отцу и растянулась в тени. На шее ее и на верхней губе поблескивала испарина, спортивная фуфайка пропотела насквозь.
– Похоже, погнался за кем-то, – рассудил, подойдя к крыльцу, Дэйв.
– Может, и так, – проворчал Нат. – Его разве поймешь?
– Пожалуй, скажу маме, чтобы обед ему не накрывала, – решила Джин. – К этому времени он, думаю, не вернется.
Нат Джонсон зло, беспомощно крякнул. От хорошего настроения не осталось даже следа. Не вернется, это уж точно – ни к обеду, ни завтра, ни даже послезавтра. Удрал, а надолго ли, куда, зачем, известно разве что Господу Богу. Сбежал, спрятался от всех в каком-то укромном месте.
– Думал бы я, что из этого выйдет хоть какой-нибудь толк, – заговорил Нат, – отправил бы вас следом. Но толку из этого, ясное дело, не…
И тут он, осекшись, умолк. На грунтовке, ведущей к дому, показалась машина – запыленный, видавший виды старенький «Бьюик» с краснолицым толстяком в сером костюме за рулем. Приветственно помахав рукой хозяевам, толстяк остановил машину неподалеку от крыльца. Двигатель «Бьюика», фыркнув, умолк.
– День добрый!
Выбравшись из кабины, толстяк – средних лет, добродушного вида, жутко вспотевший под жарким солнцем – склонил голову, учтиво коснулся двумя пальцами полей шляпы и подошел к крыльцу.
– Братцы, может, вы в силах меня выручить, а?
– Чего вам? – не тратя времени на приветствия, прохрипел Нат Джонсон. – Вы кто такой?
Изрядно напуганный, он искоса наблюдал за руслом ручья и безмолвно молился. Господи, только б ему не вздумалось вернуться сию же минуту…
Дыхание Джин, тоже охваченной страхом, участилось вдвое против обычного. Что до Дэйва, тот даже бровью не повел, только в лице его не осталось ни кровинки.
– Бейнс моя фамилия. Джордж Бейнс.
С этим толстяк в сером костюме подал Джонсону руку, но Нат этого словно бы не заметил.
– Возможно, вы обо мне слышали, – нисколько не смутившись, продолжал толстяк. – Я – владелец Тихоокеанской Строительной Корпорации. Мы строили те самые взрывоустойчивые домики у въезда в ближайший городок. Маленькие такие, круглые. Прекрасно видны, если ехать по главному шоссе, из Лафайета.
– А здесь вам что нужно?
Сохранять видимое спокойствие становилось все труднее и труднее. Об этом человеке Джонсон ни разу прежде не слышал, однако на новостройки внимание обратил. Не заметить этот жуткий муравейник, нагромождение железобетонных дотов вроде коробочек для пилюль, стиснувших шоссе с двух сторон, было попросту невозможно. Да, Бейнс явно принадлежал к тем, кто мог бы ими владеть… но сюда-то за каким дьяволом притащился?
– Я в этих краях земли прикупил, – с добродушной улыбкой пояснил тот, встряхнув перед носом Джонсона солидной стопкой бумаг. – Вот и купчая, и все остальное… теперь бы еще, черт возьми, саму землю найти! Знаю, что где-то здесь, по эту сторону внутриштатного шоссе. Если верить чиновнику из канцелярии окружного регистратора сделок, примерно на милю правее вон того холма, но я всю жизнь в картах путаюсь, и…
– Это не здесь, – вмешался в разговор Дэйв. – Здесь вокруг только фермы, а земли на продажу нет.
– Так о ферме и речь, сынок, – горячо подтвердил Бейнс. – Для себя, для нас со старухой купил. Чтобы, как отойду от дел, обосноваться за городом, в тишине и покое. Нет-нет, вы не подумайте, – заверил он Джонсонов, сморщив мясистый нос-картофелину, – я ничего тут строить не собираюсь. Старый загородный дом, двадцать акров земли, колодец, пара дубов, исключительно для себя…
– Купчую покажите.
Выхватив у изумленно заморгавшего Бейнса бумаги, Джонсон быстро пролистал их и, посуровев, вернул толстяку.
– Какого черта ты голову мне тут морочишь? Купчая-то – на участок в полусотне миль отсюда!
– Как в полусотне миль? – остолбенев, выдохнул Бейнс. – Вы серьезно? Но ведь чиновник из канцелярии…
Поднявшись на ноги, Джонсон навис над невысоким толстячком будто башня. Силы и ловкости ему, несмотря на возраст, было не занимать, а недоверия к чужакам – тем более.
– Чиновник, значит. Из канцелярии, значит. Полезай-ка в машину и езжай отсюда, да поскорей. Не знаю, кто ты такой и что здесь забыл, но на своей земле видеть тебя не желаю.
В увесистом кулаке Джонсона сверкнула, зловеще заблестела под ярким полуденным солнцем металлическая трубка. Едва увидев ее, Бейнс нервно сглотнул и попятился прочь.
– Прошу прощения за беспокойство, мистер, – забормотал он. – Ну и горячий же вы народ… а я ведь ничего такого не…
Но Джонсон не проронил ни слова – только покрепче стиснул в руке трубку силовой плети и указал подбородком в сторону «Бьюика» толстяка.
Бейнс нерешительно переступил с ноги на ногу.
– Послушайте, дружище, я в поисках купленного участка, чтоб ему провалиться, катаюсь по этому пеклу уже битых пять часов. Вы не против, если я… удобствами вашими воспользуюсь, а?
Усилившаяся подозрительность во взгляде Джонсона постепенно переросла в отвращение.
– Дэйв, покажи ему, где уборная, – пожав плечами, распорядился он.
Бейнс благодарно заулыбался.
– Вот спасибо! И, если вас не слишком затруднит, еще бы стакан воды. Я с радостью за все заплачу, – пообещал он, понимающе хмыкнув. – Вы ведь городским просто так с рук ничего не спускаете, верно?
– О Господи Иисусе…
Скривившись от омерзения, Джонсон отвернулся от толстяка, и тот следом за сыном заковылял в дом. Как только Бейнс скрылся за дверью, Джин с округлившимися от страха глазами поспешила к отцу, на крыльцо.
– Пап, – зашептала она, – пап, думаешь, этот тип…
Джонсон привлек дочь к себе.
– Держись. Спокойнее. Скоро он уберется.
В карих глазах девочки вспыхнули огоньки немого, бессловесного ужаса.
– Всякий раз, как к нам явится человек из водопроводной компании или налоговый инспектор, какой-нибудь бродяга, детишки, сердце… будто ножом колет, – призналась она, страдальчески прижав ладошку к груди. – И так вот уже тринадцать лет. Сколько этому еще продолжаться? Надолго ли у нас хватит сил?
Толстяк, назвавшийся Бейнсом, облегченно вздохнув, вышел из уборной. Дэйв Джонсон молча, напрягши все мускулы, с каменным лицом ждал его у двери.
– Вот спасибо, сынок! Теперь бы еще стаканчик холодной водички, – затараторил Бейнс и в предвкушении причмокнул пухлыми губами. – Ох… покатаешься так с полдня в поисках какой-то халупы среди богом забытой глуши, всученной по дешевке каким-то языкастым торговцем недвижимостью, и…
Дэйв направился в кухню.
– Мам, этот человек воды просит. Отец разрешил, – сказал он и отвернулся от Бейнса.