Филип Дик – Око небесное (страница 37)

– Слушай, – хрипло сказал Хэмилтон. – Перестань притворяться, брось эту садистскую игру.

– О какой игре вы говорите? – мягко осведомилась мисс Рейсс. – Я не понимаю вас, мистер Хэмилтон.

– Мы ведь не в реальном мире. Мы в твоем мире, параноидальном, злобном…

– Но ведь я создала для вас реальный мир, – просто ответила мисс Рейсс. – Разве вы не видите? Взгляните вокруг. Неужели я плохо потрудилась? Все это было задумано наперед, давным-давно. Вы обнаружите, что все именно так, как и должно быть; я не проглядела ничего.

У Хэмилтона побелели стиснутые на руле руки.

– Ты ждала? Ты знала, что после миссис Притчет настанет твоя очередь?

– Само собой. – Тихо, но с затаенной гордостью, мисс Рейсс объяснила: – Вы просто не подумали толком, мистер Хэмилтон. Помните, почему Артур Сильвестер первым из всех нас получил контроль? Потому что он так и не потерял сознания. А почему за ним последовала Эдит Притчет?

– Она шевелилась, – в ужасе вспомнила Марша. – Там, на полу Беватрона. Я… мы все видели это по ночам, во снах.

– Вам бы следовало уделять больше внимания своим сновидениям, миссис Хэмилтон, – заметила мисс Рейсс. – Вы могли бы взглянуть на очередь и увидеть, кто в ней впереди вас. После миссис Притчет я была ближе всех к тому, чтобы прийти в сознание.

– А после тебя? – пожелал узнать Хэмилтон.

– Не имеет никакого значения, кто после меня, мистер Хэмилтон, потому что я – последняя. Вы вернулись обратно… и ваше путешествие окончено. Вот ваш маленький мир; не правда ли, он такой милый? И он принадлежит вам всем. Вот почему я создала его – для того, чтобы все в нем было так, как вы хотите. Вы найдете все в целости и сохранности… и, надеюсь, будете жить так, как жили до того.

– Я думаю, – здравомысляще рассудила Марша, – нам придется. Другого выбора у нас все равно нет.

– Но почему вы нас не отпустите? – беспомощно спросил Макфайф.

– Я не могу вас отпустить, мистер Макфайф, – ответила мисс Рейсс. – Для этого мне пришлось бы исчезнуть.

– Ну не обязательно, – заметил Макфайф, заикаясь от волнения. – Вы могли бы позволить нам использовать… ну тот же хлороформ, чтобы отключить вас. Что-нибудь такое…

– Мистер Макфайф, – холодно перебила его мисс Рейсс, – я посвятила этому очень много труда. И планировала очень долгое время, с самого инцидента на Беватроне. С того самого момента, как я вычислила – придет и моя очередь. И это был бы позор упустить такую возможность. Нам может никогда не представиться другого шанса… Нет, это слишком драгоценная возможность, чтобы ее упускать. Слишком, слишком драгоценная.

Через какое-то время Дэвид Притчет указал пальцем и сообщил:

– А вон и Белмонт.

– Будет очень приятно вернуться обратно, – сказала Эдит Притчет неуверенным, дрожащим голосом. – Это такой милый маленький городок.

Подчиняясь указаниям мисс Рейсс, Хэмилтон развез всех одного за другим по своим домам. Последними оставались он сам с Маршей. Они сидели вдвоем в машине напротив жилища мисс Рейсс, ожидая, пока та соберет свои вещи. Наконец она ловко выбралась из машины на тротуар.

– Поезжайте домой, – сказала она дружелюбно. – Для вас сейчас лучше всего на свете будет принять горячую ванну и лечь спать.

– Спасибо, – почти неслышно ответила Марша.

– Постарайтесь расслабиться и получить удовольствие, – приказала мисс Рейсс. – И, пожалуйста, постарайтесь забыть все, что произошло. Все это сейчас в прошлом. Постарайтесь запомнить это.

– Да-да, – повторила Марша, механически повинуясь сухому и бесстрастному учительскому тону. – Мы запомним.

Пересекая тротуар по направлению к подъезду своего дома, мисс Рейсс вдруг остановилась. Закутанная в длинное вельветовое пальто, она не выглядела значительной или особенно впечатляющей фигурой. Сжимая в руках перчатки, сумочку и экземпляр «Нью-Йоркера», подхваченный в магазине, она ничем не отличалась от совершенно заурядной секретарши, возвращающейся домой после дня в офисе. Холодный ночной ветер лохматил ее песочного цвета волосы. За очками в роговой оправе ее глаза, увеличенные и искаженные оптикой, проницательно смотрели на пару в машине.

– Может быть, я загляну к вам в гости в ближайшие несколько дней, – сказала она задумчиво. – Может быть, проведем с вами тихий вечер, посидим поговорим.

– Это… было бы прекрасно, – сумела сказать Марша.

– Спокойной ночи, – сказала мисс Рейсс, закрывая вопрос. Коротко кивнув, она повернулась и взошла по ступенькам, а затем открыла ключом массивную входную дверь и исчезла в сумрачном и затянутом коврами холле ее жилого дома.

– Поехали домой, – сказала Марша негромким звенящим голосом. – Джек, поехали домой. Пожалуйста, поехали домой.

Он поехал так быстро, как только мог. Припарковав машину на привычном месте, он дернул стояночный тормоз, резко вырубил двигатель и пинком распахнул дверь.

– Приехали, – сказал он ей. Марша рядом с ним не пошевелилась, кожа ее была бледной и холодной, словно воск. Деликатно, но твердо он подхватил ее на руки и вынес из машины; все так же держа ее на руках, прошел по дорожке к дому, за угол, к переднему крыльцу.

– Самое главное, – сказала Марша нетвердо, – Дурачок Нинни вернется. И секс тоже, да. Все вернется, правда же? Ведь все будет так же хорошо, как было?

Он промолчал, сосредоточившись на открывании двери.

– Она хочет иметь над нами власть, – продолжала Марша. – Ну и ладно, что тут такого? У нас есть свой мир; она создала реальный мир для нас. Для меня он выглядит точно так же; ты видишь какую-то разницу? Джек, ради бога, скажи хоть что-нибудь!

Он открыл дверь плечом и плечом же включил в гостиной свет.

– Мы дома, – сказала Марша, робко оглядываясь вокруг, когда он бесцеремонно поставил ее на ноги.

– Да, мы дома. – Он захлопнул входную дверь.

– Ведь это же наш дом, правда? Точно такой же, каким был до того, как… как это все началось. – Расстегивая пальто, Марша прошлась по гостиной, проверяя шторы, книги, картины, мебель. – Хорошо, правда же? Такое облегчение… все такое знакомое. Никто на нас не швыряет змей, никто не отменяет классы сущностей… правда же, хорошо?

– Просто невероятно, – с горечью сказал Хэмилтон.

– Джек. – Она тихо подошла к нему сзади; пальто висело на ее руке. – Мы ведь нигде не сможем ее подловить, правда? Это будет не так, как с миссис Притчет; она слишком умна для этого. И опережает нас на много ходов.

– На миллион лет опережает, – согласился он. – У нее все это было запланировано. Обдумано, расчерчено, рассчитано… и ждало только случая, когда она сможет взять нас под контроль. – В кармане обнаружился круглый твердый предмет; бешеным рывком он выхватил его и запустил через всю комнату в противоположную стену. Пустой пузырек из-под хлороформа отскочил от ковра, немного прокатился и тихо замер, не разбившись.

– Это тут не поможет, – сказал он. – Можно сразу сдаваться. На этот раз мы в самом деле проиграли.

Марша достала вешалку из шкафа и начала пристраивать на нее свое пальто.

– Биллу Лоусу придется несладко.

– Он меня убьет и будет прав.

– Нет, – не согласилась Марша. – Это не твоя вина.

– Как мне теперь в глаза ему смотреть? Как мне любому из вас в глаза смотреть? Ты хотела остаться в мире Эдит Притчет, а я притащил тебя сюда – сыграл под дудку этой психопатки.

– Не переживай насчет этого, Джек. Все равно не поможет.

– Нет, – признал он. – Не поможет.

– Пойду сделаю нам горячего кофе. – В дверях кухни Марша неуверенно обернулась. – Хочешь, добавлю тебе брэнди?

– Отличная идея.

С натянутой улыбкой Марша исчезла на кухне. Какое-то время все было тихо.

Потом она страшно закричала.

В тот же миг Хэмилтон был уже на ногах; промчавшись по холлу, он влетел в кухню. Сперва он ничего не заметил – Марша, склонившаяся над кухонным столом, частично закрывала ему обзор.

И только когда он рванулся вперед, чтобы схватить ее, он заметил это. И то, что он увидел, впечаталось в его мозг, а затем исчезло, когда он закрыл глаза и оттащил жену. Зажав ей рот рукой, Хэмилтон стоял, загоняя назад ее стонущий крик, стараясь не закричать сам, пытаясь изо всех сил сдержать свои собственные эмоции.

Мисс Рейсс никогда не любила котов. Она боялась котов. Коты были ее врагами.

То, что сейчас находилось на полу, было Дурачком Нинни. Только он был вывернут наизнанку. И при этом он был все еще жив; это страшное месиво было живым и функционирующим организмом. Мисс Рейсс позаботилась об этом; она не позволила коту отделаться легко.

Дрожащий, трепещущий, влажно блестящий комок костей и тканей незряче перекатывался по полу кухни. Его медленное движение продолжалось вот уже некоторое время; вероятно, с того момента, как мир мисс Рейсс начал существовать. Эта гротескно ужасная масса за три с половиной часа, волнообразно перекатываясь, сумела преодолеть половину кухни.

– Нет! – зарыдала Марша. – Он не может быть живым!

Подхватив на заднем дворе лопату, Хэмилтон собрал на нее это ужасное месиво и вынес наружу. Молясь про себя, он наполнил водой оцинкованное ведро и сбросил туда дрожащую кучу органов, костей и тканей. Какое-то время она лежала полупогруженной в воду, лепясь к стенкам и ища способ выбраться. Потом постепенно с одной последней судорогой утонула. И умерла.

Он сжег останки, выкопал неглубокую могилу и похоронил их. Вымыв руки и отставив на место лопату, он вернулся в дом. Все заняло всего несколько минут… но казалось, что намного больше.