Филип Дик – Молот Вулкана (страница 11)

– Да, доставьте ее, – сказал Дилл, лишь наполовину слушая скороговорку подчиненного.

– Есть, сэр, – быстро сказал Ларсон. – И мы непременно сообщим вам все, что сможем из нее выжать. Будет интересно узнать ее мотив в обвинении Барриса – предполагая, разумеется, что это она. Лично я бы предположил, что она может работать на кого-то из других Директоров, который…

Дилл прервал вызов. И устало вернулся в постель.

Ближе к концу недели Директор Уильям Баррис получил обратно свой бланк запроса. В его нижней части от руки было наскоро написано:

– Заполнено неверно. Пожалуйста, исправьте и вышлите снова.

Баррис в ярости швырнул бланк на стол и вскочил на ноги. Щелкнул по кнопке вызова видеофона. – Дайте мне Женеву, «Юнити»-Контроль.

На экране появилась женевская телефонистка.

– Да, сэр?

Баррис поднес к экрану свой запрос.

– Кто вернул мне это? Чей тут почерк? Это шеф отдела подготовки?

– Нет, сэр. – Телефонистка что-то проверила. – Вашим запросом занимался лично Исполнительный Директор Дилл, сэр.

Дилл! Баррис оцепенел от возмущения.

– Я хочу сейчас же с ним поговорить.

– Мистер Дилл на совещании. Его нельзя беспокоить.

Бешеным движением руки Баррис оборвал связь. Он на минуту задумался. Сомнений не было: Джейсон Дилл сознательно затягивает ответ. Нет, я так больше не могу, решил Баррис. Таким путем я от Женевы ничего не добьюсь. Но, черт побери, во что же играет Дилл?

Почему Дилл отказывается сотрудничать со своими собственными Директорами?

Вот уже больше года «Вулкан-3» не дает никаких ответов по Целителям. А может быть, дает, но Дилл не выпускает их?

Не веря самому себе, Баррис подумал вдруг: «А что, если Дилл не пропускает к компьютеру информацию? Отрезает его от происходящего? Что, если “Вулкан-3” вообще не знает о существовании Целителей?

Нет, это не могло быть правдой: Диллу пришлось бы постоянно прилагать титанические усилия, ведь в «Вулкан-3» загружались миллиарды единиц данных каждую неделю и вырезать любое упоминание о Движении из всех было бы практически невозможно. А если хоть какая-то капля данных просочится, компьютер отреагирует: он заметит ее, сравнит со всеми остальными данными и найдет нестыковку.

И еще, подумал Баррис, если Дилл скрывает от «Вулкана-3» существование Движения, то в чем его мотив? Что он выигрывает, сознательно лишая себя (и «Юнити» в целом) компьютерной оценки ситуации?

Но ведь эта ситуация продолжается уже пятнадцать месяцев, вспомнил Баррис. К нам не приходит ничего от «Вулкана-3», и тут уж одно из двух – либо машина ничего не говорит, либо Дилл не пропускает ее ответы. В общем, это сводится к одному: компьютер не высказал своего мнения.

«Какая же врожденная уязвимость заложена изначально в структуре “Юнити”, — подумал он горько. – Один-единственный человек имеет право общения с компьютером, и этот человек может полностью нас от него отрезать; отрезать весь мир от “Вулкана-3”. Словно какой-то верховный жрец, стоящий между человеком и богом». Баррис невесело усмехнулся. Это, безусловно, неправильно. Но что мы можем сделать? Что я могу сделать? Пусть я обладаю верховной властью в своем регионе, но Дилл по-прежнему мой начальник, он может снять меня в любой момент, если захочет. Да, это будет непростая и длительная процедура: сложно уволить Директора против его воли, но такие случаи бывали. А если я приду и обвиню его в…

В чем?

Он что-то делает, понял Баррис, но я никак не могу узнать, что именно. У меня не просто нет фактов, я даже не могу четко выстроить обвинения против него. В конце концов, я и правда неверно заполнил бланк запроса, это факт. А если Дилл заявляет, что «Вулкан-3» попросту ничего не говорит относительно Целителей, то никто не может опровергнуть его слова, потому что больше ни у кого доступа к машине нет. Нам приходится верить ему на слово.

«Но мне надоело верить ему на слово! – подумал Баррис. – Пятнадцать месяцев – долгий срок; пришло время действовать! Даже если это закончится моей вынужденной отставкой. А это почти наверняка так и закончится, и немедленно».

Работа, решил для себя Баррис, не так уж и важна. Важно иметь возможность доверять организации, частью которой являешься, верить своим руководителям. И если ты считаешь, что они в чем-то замешаны, то ты должен встать из своего кресла и сделать что-то, пусть всего лишь встретиться с ними лицом к лицу и потребовать объяснений.

Он потянулся и включил видеофон.

– Соедините с аэродромом. Быстро.

Через мгновение отозвался дежурный на вышке аэродрома.

– Да, сэр?

– Это Баррис. Немедленно подготовьте машину первого класса. Я срочно улетаю.

– Куда, сэр?

– В Женеву. – Баррис поиграл желваками на скулах. – У меня встреча с Исполнительным Директором Диллом. – И добавил уже про себя: «Хочет он того или нет».

Пока корабль на огромной скорости мчал его к Женеве, Баррис тщательно обдумывал свои планы.

Наверняка там скажут, решил он, что я использую это как повод для того, чтобы привести в замешательство Джейсона Дилла. Скажут, что я неискренен, что на самом деле я использую молчание «Вулкана-3» как рычаг, чтобы сбросить Дилла и занять его место. И мой прилет в Женеву лишь послужит доказательством того, насколько я безжалостно амбициозен. И я не смогу опровергнуть это обвинение: не существует возможности доказать, что мои намерения чисты.

На сей раз обычные сомнения не осаждали Барриса, ведь он точно знал, что действует во благо организации. Сейчас я полностью понимаю себя, осознал он. И это тот случай, когда я могу себе доверять.

Мне всего лишь надо выстоять, сказал он себе. Если я буду настаивать на том, что не собираюсь подсидеть Дилла в своих личных интересах…

Но на самом деле он знал, что не выйдет. Все оправдания мира не помогут мне, подумал он, лишь только они спустят с цепи богов. Они подтянут пару полицейских психологов из Атланты, и как только эти ребята пройдутся по мне, я соглашусь со всеми обвинениями, причем сам буду уверен, что цинично эксплуатирую проблемы Дилла и веду подрывную деятельность против организации. Они убедят меня даже в том, что я предатель и заслуживаю, чтобы меня приговорили к каторжным работам на Луне.

При мысли о психологах из Атланты холодный пот выступил у него на лбу, а горло пересохло.

Баррис всего раз сталкивался с ними – дело было на третьем году его работы в «Юнити». Один психически неуравновешенный клерк из его департамента (на тот момент Баррис возглавлял небольшое отделение «Юнити» в сельской местности) попался на краже собственности организации и перепродаже ее на черном рынке. У «Юнити», само собой, была монополия на сложное технологическое оборудование, причем некоторые позиции были исключительно дорогостоящими. Оно и само по себе представляло огромное искушение, а этот клерк еще и заведовал складами; соблазн повстречался с возможностью, и человек не смог удержаться. Тайная полиция вышла на него почти сразу, арестовала и добилась признания вины. Но, для того чтобы выйти сухим из воды (по крайней мере, он на это надеялся), преступник оболгал еще несколько человек в отделении, в том числе Уильяма Барриса. В связи с этим на Барриса выписали ордер, и в середине ночи его притащили на «интервью».

Долгосрочных негативных последствий этот привод в полицию для него не имел: практически каждый гражданин сталкивался с полицией раньше или позже. Инцидент никак не повредил и карьере Барриса: его очень быстро выпустили, позволив вернуться к работе, и, когда пришло время повышения, никто даже не вспомнил об этом случае. Но за полчаса в полиции его обработали два психолога, и память об этом навсегда осталась с ним, заставляя иногда просыпаться по ночам от кошмара, который, к сожалению, мог в любой момент стать реальностью.

Если бы он рискнул выйти за черту закона даже сейчас, на своем посту Директора Северной Америки, с абсолютной властью над территорией к северу от линии Мэйсона – Диксона…

И с каждой милей, что приближала его к «Юнити»-Контролю в Женеве, он, безусловно, все дальше высовывал за эту черту свою шею. «Мне не следует лезть в чужие дела, – повторял он себе снова и снова. Это правило, которому учатся все, кто планирует подниматься по служебной лестнице или хотя бы не сидеть в тюрьме. – Но это мое дело!»

Вскоре автоматический голос вежливо уведомил его:

– Мы готовимся к посадке, мистер Баррис.

Под ним лежала Женева. Корабль спускался, ведомый автоматическими переключателями, что уже провели его по взлетной полосе, через Атлантику и над Западной Европой.

Баррис подумал: «Скорее всего, они уже знают, что я в пути. Какой-нибудь служитель, какой-нибудь мелкий шпион уже передал эту информацию. Наверняка какой-нибудь маленький клерк в моем собственном здании работает на “Юнити”-Контроль».

И сейчас, когда он вставал со своего места и направлялся к выходу, еще кто-нибудь, без сомнения, ожидал в терминале Женевы, чтобы доложить о его прибытии. За мной будут следить постоянно, решил он.

У самого выхода Баррис заколебался. Я все еще могу развернуться и отправиться обратно, сказал он себе. Могу сделать вид, что никогда и не пускался в этот полет, и, скорее всего, никто никогда об этом не вспомнит; они будут знать, что я планировал поездку сюда, но добрался лишь до аэродрома, при этом не будут знать, зачем и почему. И они никогда не докажут, что я намеревался противостоять моему начальнику, Джейсону Диллу.