Филип Дик – Инспектор-призрак (страница 42)
Но на смену ему появилась новая компания. Далеко внизу показались мощно набирающие высоту три грозных штурмовых крейсера. Они начали новый виток спирали. Стрелять начнут, когда подберутся поближе — и постараются оставаться внизу, чтобы случайно не отстрелить кусочек Никкельдепейна.
Секунду он сидел, размышляя, но штурмовики начали новый виток, и капитан врубил вспомогательные двигатели, направив нос корабля вниз. Мимо пронеслись белые хлопья — “Авантюра” миновала плоскость полета штурмовиков. Потом она оказалась ниже и со стоном во всех сочленениях начала выходить из пике.
Штурмовики уже кинулись врассыпную, начали контрманевр. Капитан выбрал ближайший, навел нова-пушки.
— И… и протараню брюхо! — процедил он сквозь зубы.
ВЖЖ-ИИ-КК!
Это был он, вжжиикк-двигатель. И словно в кошмаре, он все гудел и гудел…
— Малин! — взревел капитан, забарабанив кулаками в запертую дверь каюты. — Малин, выключи! Ты убьешь себя!
“Авантюра” вдруг содрогнулась по всей длине, снова, на этот раз сильнее, подпрыгнула и как бы закашлялась. И понеслась дальше на вспомогательных моторах. В какие космические дебри их забросило, мелькнула мысль у капитана. Неважно!
— Малин! — завопил он. — Что с тобой?
Из кабины донеслось тихое “фамп-фамп” и — тишина. Целую минуту капитан потратил, отыскивая в кладовой подходящий режущий инструмент. Несколько секунд спустя секция дверной панели ввалилась, капитан ухватился за край и вместе с панелью кувыркнулся в каюту.
Мелькнул мячик оранжевого пламени, неуверенно крутившийся над пирамидкой из черных кривых проволочек, потом огонь исчез, проволочки попадали на столешницу.
На полу за столом скорчилась фигурка — вот почему он не сразу ее заметил. Капитан опустился на пол рядом, ноги его вдруг подкосились.
На него взглянули карие глаза, моргнули.
— Выжимает человека, как мочалку! — простонала Гоф. — Есть хочу.
— Душу выну! — пообещал капитан. — Если попробуешь еще хоть раз…
— Да брось! — фыркнула Гоф. — Мне надо поесть.
Насыщалась она минут пятнадцать, потом откинулась на спинку кресла и вздохнула.
— Возьми еще мармелада, — предложил капитан участливо. Вид у Гоф был довольно бледный.
Гоф покачала головой.
— Ни кусочка больше! Наконец-то ты разговорился. А то влетел, “Малин!”, — кричит, — “Малин!” Ха! У Малин, между прочим, мальчик есть!
— Не шуми, дитя, — остановил ее капитан. — Я размышлял. — Немного спустя он добавил: — В самом деле есть?
— Подцепила в прошлом году, — кивнула Гоф. — Очень симпатичный мальчик. Как только будет можно, они поженятся. Она просила тебя вернуться, потому что тревожилась. У нее был предвид. Тебя ждали крупные неприятности!
— Она была права, малыш, — зловеще сказал капитан.
— А о чем ты думал?
— Я думал, что как только ты придешь в себя, я отвезу тебя прямо на Каррес!
— Я уже почти пришла. Может, живот будет болеть, и все. На Каррес меня отвезти не получится.
— Кто же меня остановит, позволь узнать? — поинтересовался капитан.
— Нет больше Карреса, — вздохнула Гоф.
— Нет? — тупо повторил капитан, чувствуя, как растет внутри зародыш не совсем определенного страха.
— Нет, он не взорвался или что-нибудь подобное, — успокоила его Гоф. — Его передвинули! У имперцев снова начали трястись поджилки, выслали большущий флот, с бомбами и так далее. Поэтому всех вызвали домой. Им пришлось ждать, пока нас не отыскали — Малин, Ливит и меня. Потом ты нас привез, и пришлось снова ждать, пока решили, что с тобой делать. И как только ты улетел — мы улетели, я хочу сказать — планету переместили.
— Куда?
— Великий Патам! — пожала плечами Гоф. — Откуда же я знаю? Места полно!
Это верно, внутренне согласился капитан. Перед ним вдруг всплыла сцена… огромная известково-белая чаша наподобие арены, с крытыми рядами сидений… “Театр, здесь…”
Но только теперь сцена была погружена в неестественный мрак, накрывший весь мир. Восемь тысяч ведьм и колдунов Карреса заняли кольцевые ряды Театра, склонив головы вперед, к центру арены, где над пирамидой странно изогнутых стальных балок пылал огромный оранжевый шаг.
И вся планета умчалась со скоростью… какую только способен развить вжжиикк-двигатель! Места полно, совершенно верно. Какие необыкновенные люди!
— Ладно, — вздохнул капитан. — Придется заняться твоим воспитанием. Больше не говори этих слов — “Великий Патам”. Это ругательство!
— Я услышала их от тебя! — заметила Гоф.
— Да, верно, — признал капитан. — Я тоже больше не буду. А они не будут волноваться, что ты пропала?
— Не особенно. Мы редко попадаем в серьезные переделки, особенно, когда молодые. В этом возрасте у нас все способности: телепортация, предвиды, свист, как у Ливит. С возрастом это проходит. Но сейчас этой проблемой занимаются, так что у нас не пройдет. Малин уже только и умеет, что предвидеть.
— Но шикарно, согласись. И… вжжиикк-даигатель — это у вас все умеют, да?
— Угу, — кивнула Гоф. — Но этому обучают. Эту штуку уже знают досконально. Только тебе я рассказать не могу, пока ты сам не станешь, — добавила она немного стесненно.
— Пока я что? — капитан был вновь озадачен.
— Пока не станешь, как мы. У нас такое правило. А случится это не раньше, как через четыре года по времени Карреса.
— А что будет через четыре года?
— Мое совершеннолетие. Мне можно будет выходить замуж, — сказала Гоф, хмуро разглядывая банку с мармеладом из ягод винтен. — Все уже продумано, — твердо сказал она долькам мармелада в банке. — Как только они решили найти тебе на Карресе жену, я сразу сказала — это буду я. И все потом согласились, даже Малин, у нее ведь уже был мальчик.
— То есть, все было заранее спланировано?
— Конечно. — Гоф поставила банку на место, посмотрела на капитана. — Три недели весь город только о тебе и говорил! Это первый случай! Это очень важно.
Она неуверенно замолчала.
— Теперь все понятно, — согласился капитан.
— Угу, — облегченно вздохнула Гоф, откидываясь на спинку кресла. — Но только мой папа смог придумать, как все устроить, чтобы ты порвал с никкельдепейцами. Он сказал, это у тебя в крови.
— Что же у меня в крови? — терпеливо сказал капитан.
— Что ты с ними порвешь. Моего папу зовут Требус. Ты его пару раз видел в городе. Высокий, блондин с бородой — Малин и Ливит пошли в него.
— Не хочешь ли ты сказать, что это мой прадядя Требус?
Он чувствовал неестественное спокойствие.
— Именно. Ты ему очень понравился.
— Тесна Галактика! — философски вздохнул капитан. — Так вот куда Требуса занесло… Я бы с ним с удовольствием как-нибудь побеседовал.
— Мы отправимся вдогонку за Карресом через четыре года, когда ты сможешь научиться нужным вещам, — сказала Гоф. — Всего тысяча триста семьдесят два дня, — добавила она. — Но у нас будет много дел. Ты же хочешь расплатиться с долгами, верно? Есть у меня пара идеек…
— Только никаких фокусов с телепортацией! — предупредил капитан.
— Игрушки для младенцев, — презрительно фыркнула Гоф. — Я из них выросла. Это будет честный обмен. Но мы разбогатеем.
— Я не удивлюсь, — признал капитан. Он задумался на секунду. — Поскольку мы оказались очень дальними, но родственниками, я могу тебя удочерить, на время, пока…
— Само собой, — сказал Гоф и поднялась.
— Ты куда?
— Спать. Устала. — Она остановилась в дверях. — Пока ты можешь почитать “Инструкции и правила”. Там про нас много всякого. Правда, и вранья хватает.
— А когда ты узнала про интерком? — спросил капитан.