Филип Дик – Человек с одинаковыми зубами (страница 37)
Выговор у него был резкий, довольно странный, но явно не региональный. Рансибл решил, что это университетский акцент, и понадеялся, что доктор не из этих – голос у него оказался слегка женоподобным, а пахло от него тальком и лосьоном после бритья. Рансибл занервничал.
«А впрочем, какое это имеет значение?» – подумал он, открывая багажник «де сото» и, по указанию Фрейтаса, вытаскивая большой черный кожаный кейс с металлическими уголками. Важно, кто он такой, а не что он такое. Пусть даже он трахает крыс, решил Рансибл, потащив кейс к своей машине. Он в состоянии привлечь внимание всего академического мира к находке.
– Милая деревушка, – сказал Фрейтас, – хорошо ее знаю. У вас здесь водится вид бобров, который не встречается больше нигде в стране.
Почти не услышав его, Рансибл сказал:
– Мы растем. У нас здесь есть место для промышленности.
Фрейтас рассмеялся, и у Рансибла загорелись от стыда уши.
– Простите.
– Бросьте. Хорошая работа достойна уважения.
Он сел в машину Рансибла на пассажирское место и закрыл дверь. Рансибл завел мотор, и они поехали к дому. Фрейтас смотрел в окно, любуясь сельской местностью, и молчал, и Рансибл обнаружил, что волнуется все сильнее.
– Вы смотрели фотографии? – наконец сказал он.
Фрейтас повернул к нему голову.
– Нет, насколько мне известно.
– Фотографии, которые я вам отправил. Череп.
Фрейтас сделал неопределенный жест и вернулся к изучению пейзажа.
– Что бы это могло значить, – сказал Рансибл, не в силах промолчать, – череп неандертальца в этой местности?
– Что бы он мог значить где угодно на этом континенте.
– И что же?
Он почувствовал, что в нем поднимается злость. Этот человек как будто гладил его против шерсти.
– Что в этом регионе есть следы мустьерской культуры. Как и в Европе, Азии и Африке.
– И это довольно важное открытие, – сказал Рансибл.
Маленький человечек повернулся к нему и посмотрел на него.
– Правда?
– А нет?
– Пожалуй, – Фрейтас задумался, – но, видите ли… найти череп и несколько кремневых орудий… ну… – он слегка улыбнулся, – трудно объяснить так, чтобы вы поняли.
– А вы попробуйте, – сказал Рансибл.
– Знаете, как говорят… одна ласточка весны не делает…
– А еще говорят, что нужно просто работать усерднее. Я в этом уверен.
– Я не думаю, что вы поймете. С мустьерской культурой связан определенный слой. Точнее, несколько слоев. Средний плейстоцен, грубо говоря. Период оледенения. Вместе с останками неандертальцев находят фауну, обитающую в разных климатических зонах. Мы оцениваем возраст находок примерно в сорок тысяч лет, но неандертальцы, несомненно, жили как до того, что вы бы назвали ледниковым периодом, так и после. И даже в плиоцене. А потом их сменили неоантропы. Мы сами, кроманьонцы. Я пытаюсь вам объяснить вот что. Находка изолированного черепа мало что значит. Это может быть, скажем, настоящий череп, найденный в другом месте – даже не на этом континенте, а привезенный из Европы или Азии. И глубина залегания – как глубоко вы его нашли?
– Примерно восемь футов, – сказал Рансибл.
Фрейтас улыбнулся.
– Там была промоина.
– Понимаю.
– Вероятно, раньше там было гораздо глубже.
– Возможно. Но видите ли… а что это доказывает? Слой отсутствует. Череп обнаружен на уровне, который мы должны были бы датировать, возможно, тысячей лет. Археологический уровень, так сказать. У вас тут были индейские курганы на уровне, скажем, четырехсот лет. Вы это понимаете. Что мы можем установить с помощью вашей находки, если предположим, что она подлинная? Ничего, насколько я вижу.
Наступила тишина.
– Это смешно, – сказал Рансибл.
– Почему? – удивился доктор Фрейтас.
– Это… – он взмахнул одной рукой, держа руль другой, – находка невероятной важности.
– Но мы не можем подтвердить ее важность. Мы не можем доказать, что она имеет такое значение. Мы можем только сделать предположение.
– Я это понимаю, – согласился Рансибл, – но, боже мой, это должно вызвать столько же интереса, как и любое научное открытие, что…
– А, если вас волнует огласка, – вмешался Фрейтас, – вы, конечно, ее получите. Воскресные приложения будут писать об этом в течение столетия. Если это подлинный череп.
Через некоторое время Рансибл спросил:
– А как насчет углеродного теста?
– «Углеродный тест», как вы выразились, нам кое-что скажет. Примерно. Но только черепа – и, если он подлинный, возраст в любом случае не подлежит сомнению. Нас волнует его изначальная принадлежность. Понимаете, предположим, что его нашли, скажем, на Ближнем Востоке, – он посмотрел на Рансибла, – в Палестине, например. Настоящий череп неандертальца, а их было найдено довольно много, и возрастом около ста тысяч лет. Будучи привезенным сюда, в Калифорнию, он не теряет химических характеристик, которые анализируются при радиоуглеродном датировании. Понимаете? На самом деле, именно этим способом мы и будем датировать череп.
– То есть вы можете сказать, – сказал Рансибл, – подлинный ли череп или нет. И все.
– Не совсем все. Кто вам вообще сказал, что это череп неандертальца? Откуда вы взяли эту идею?
– Уортон.
– Ну, он достаточно компетентен для любителя. Но… – Фрейтас пожал плечами.
– Вы думаете, – сказал Рансибл, – что это рекламный трюк.
– Это было бы аргументом
– Что это значит?
– Это логическая ошибка, которую мы совершили бы, задавшись вопросом о мотивах или профессии нашедшего и игнорируя факты о находке. Конечно, мы не будем этого делать.
– Даже если я агент по недвижимости…
– Череп все равно может оказаться подлинным. Или вы можете искренне верить, что он подлинный, но он может не быть таковым. И так далее. Во что вы верите и чего вы хотите, не имеет значения. Понимаете?
Они уже подъехали к дому, Рансибл привычно припарковался и выключил мотор.
– Смогу ли я уговорить вашу жену приготовить мне кофе? – спросил Фрейтас, открывая дверь. – Вон она, на крыльце. По крайней мере, я предполагаю, что это ваша жена.
Рансибл застонал. Джанет стояла, опершись на перила, и тускло смотрела на него и Фрейтаса.
Выпив кофе, доктор Фрейтас не спеша прошел через задний двор и вышел в пустошь, к эвкалиптовой роще. Рансибл последовал за ним, держа в руках черный кейс.
Череп, конечно, не лежал на улице; он велел занести его внутрь для сохранности. Но прежде чем осматривать череп, Фрейтас хотел осмотреть место находки. Он стоял и слушал, пока Рансибл рассказывал историю этого места, о дренаже Домброзио, расчетах Уортона, которые привели их к эвкалиптовой роще, раскопках учеников старшей школы.
– И все лежало свободно, – уточнил Фрейтас, – я имею в виду, в почве. Не в камне.
– В почве, – признал он, – но так и должно быть. Ее принесло водой с большой высоты. Наверняка в камне наверху еще много всего. – Он указал на холм, но Фрейтас не обратил на это внимания.
Он натянул рабочий брезентовый комбинезон, который закрывал его от шеи до лодыжек, надел бахилы поверх ботинок, присел на корточки и начал скрести землю зубчатым инструментом.
– Его просеивали? Грунт пропускали через проволочное сито?
– Нет.
Фрейтас задумался.