Фейт Сондеро – Грани (страница 32)

«Какая теперь разница? То, что было, не вернешь» отмахивалась Лил, а вопрос оставался нерешенным, отнимая все больше сил и решительности. Был ли ее выбор верным? Так мучительно-медленно внутри обострялся конфликт.

Правда, честь, совесть, жизнь… Все было отдано одному только человеку, который, как ей иногда казалось, не мог смириться с этой жертвой. Он так же терзался и горел изнутри. Но Ле́о старался изо всех сил заставить себя снова позабыть эти вопросы, снова ослепнуть и оглохнуть к чужой боли и страданиям. Ему даже хотелось снова окунуться в море крови, в котором он плавал столько лет и ни разу за то время, не пожалел, не испугался, что пошел по такому пути. Правда ли это или только ее вымысел? Неужели он и настолько уродлив? Новый вопрос, на который не было сил ответить. Новый страх.

Жизнь здесь была дешевле пары монет или килограмма специй, дешевле даже метра шелка… иногда она была даже дешевле фляги воды. А иногда не стоила вообще ничего. Как ни было горько признать, но эти люди были лишены человеческой сути, сохранив кто как смог, оболочку. Чувства же нормальных людей были размыты, заглушены или вовсе отсутствовали: дружба здесь была только до тех пор, пока не требовалось помощи или даже малейшего риска; любовь покупалась или бралась силой; радость испытывали редко и чаще животную… Страшная, пустая, противоречащая по своей сути человеческой душе жизнь. Благо, так жили немногие, немногие были такими. Мужчины рисковали собой ради друзей, старались не лишать жизни, старались ценить чувства, сохранять частичку света внутри, надеясь на лучшее.

– Почему ты грустишь, когда должна быть счастлива? Ты так жаждала уважения и признания со стороны пиратов… – Лил улыбнулась, но, как всегда, не сумела скрыть чувства: улыбка получилась вымученной и неискренней. – Что с тобой? Или тебе плохо? – Ле́о сел не в свое любимое кресло, а в соседнее – слева от стола. Мужчина сидел в пол-оборота, лицом к ней.

– Ле́о, я не знаю… – Начала было девушка, но так и не договорила, замолкла.

– Что, ты поняла, что уважение пиратов немного стоит?

– При чем тут уважение? – Возмутилась рыжая. – Я рада, что они приняли меня.

– О нет, не думай даже, что они приняли тебя. Разве что только Логрен. Они по-настоящему примут тебя только после того, как ты докажешь им свою силу или полезность. – Лилит удивилась. – Но почему ты такая грустная? Что случилось?

– Ле́о, я думала о нас, о тебе, о твоих компаньонах… О пиратах в целом… – Красивое лицо исказилось от раздражения. Всего на доли секунды, но он не смог скрыть досады.

– И что же ты надумала, интересно? – Успокоившись спросил он, однако пронзительная синь глаз потемнела, в глубине этого взгляда Лил прочитала тот ледяной блеск, что всегда предупреждал ее о грядущем приступе. Но голос был скорее расстроен, в нем не слышалось ни малейшей угрозы, только печаль.

– Ле́о, я не хочу никого убивать… – Она испугано, жалко даже взглянула на мужчину. Снова кривая усмешка, сделавшая его лицо похожим на лицо самого жестокого демона преисподней… А еще Лил поняла, что он не сможет уйти, не причинив ей боли, не сможет остановиться. Она вся сжалась. Даже во время бури девушка не чувствовала себя настолько беспомощной. Сейчас она была наедине с другой стихией – Черным Роджером, обнажившим свою злость и ненависть, видевшим в ней только врага.

– Но как ты хотела стать корсаром, не убивая? Поверь, даже мне оказывают сопротивление. Люди слишком жадные. Они сами оценивают свои жизни дешевле золота и товаров. Дешевле чего угодно, что считают своим. Не прельщайся иллюзией всесилия страха – пока что жадность берет верх, и нам приходится силой брать то, что людям дороже жизни. Благополучие стало их целью и мечтой – они гонятся за ним, сворачивая друг другу шеи, чтобы заполучить его.

– Но мы тоже гонимся за деньгами, в надежде, что разбогатеем, и жизнь наша станет лучше и спокойнее. – «Будь что будет» решила Лилит, все больше теряясь под его тяжелым взглядом.

– Вы гонитесь за деньгами. Я – за приключениями и славой.

– Ты вряд ли преуспеешь в этом. Хочешь славы и приключений – лучше бы подался в исследователи. – Спокойно заметила Лилит, непринужденно глядя на него. Это был поединок: испугается ли она? Если да, то очень пожалеет об этом… Снова жестокая, кровожадная усмешка безумного демона. Он таким и был – прекрасный, страдающий, жестокий и безумный демон.

– Лилит-Лилит, – покачал он головой, – Неужели тебе не страшно? Посмотри на меня: я же чокнутый. Неужели тебе настолько плевать на себя? Ты же знаешь, как жесток я бываю…Не думала ли ты, что когда-нибудь ТЫ станешь моей жертвой, и ТВОЕЙ кровью я испишу стену, что ТВОЯ голова будет украшать корабль мертвецов? – Лилит спокойно пожала плечами, не отвела взгляда, ничто не выдало в ней страха. Она почти не боялась.

– Нет, Ле́о. Я не думала об этом. – Ответила девушка. Роджер быстро поднялся, подошел к ней, склонился к самому ее лицу.

– Какая ты смелая, девочка моя. И в бурю за мной полезла, и лекарство это пьешь, и сейчас ни единым движением не выдаешь страха… – Шептал он на ухо. Неожиданно положил руку ей на затылок, сжал ее голову, несильно, даже приятно… Лилит сидела, как завороженная. От мужчины волнами исходила опасность, угроза не только здоровью – жизни, но девушка не боялась.

– Настой все-таки опасен?

– А ты как думала? Если часто пить его – можно умереть… Это ведь яд. – Теперь он стоял прямо перед ней, опять наклонившись, чтобы смотреть ей в глаза, упиваться всей этой сценой. Оба знали, каков конец этого акта… Очередного акта….

– И ты даешь мне его почти каждый день… – Спокойно заметила девушка, но глаза ее погрустнели, в них пропала былая уверенность и стойкость. – Неужели ты настолько меня ненавидишь? Что же я такого сделала тебе, Ле́о? Ведь я люблю тебя… – Но демон был спокоен, она не могла понять по его лицу, глазам ровным счетом ничего. Возможно, даже скорее всего, ему было плевать. – Зачем ты так терзаешь нас обоих? Тебе плохо со мной, ты меня ненавидишь, но почему тогда ты не убьешь меня, не продашь, не подаришь кому-нибудь? – В ледяном взгляде вспыхнул огонь злости, даже бешенства. Демон без замаха влепил ей пощечину, Лил никак не показала своей боли, так и смотрела в пронзительную синь. Ее неотъемлемой частью было упрямство – сейчас оно было единственной ее опорой.

– Затем, что ты будешь со мной до конца. – Как ни в чем ни бывало ответил Ле́о.

– До тех пор, пока я не закончу жизнь самоубийством? До какого конца? – Он снова ударил ее по лицу, но уже сильнее. Из носа пошла кровь. Лил держалась. Демон снова кровожадно усмехнулся и ударил еще раз.

– Неважно. Кто-то из нас должен умереть, девочка моя. Таков финал нашей истории.

– Так убей меня сейчас, сегодня! – Закричала она, но Роджер схватил ее за собранные в хвост волосы и оттянул его назад.

– Хорошо. – Так спокойно! Как будто она просила его о каком-то пустяке… Больно. Ужасно больно, но она будет-будет сохранять спокойствие, пока это не закончится. Эта драма. – Но прежде ответь мне, Лил, зачем ты рисковала собой во время бури? Зачем полезла наверх мне помогать? – Лил усмехнулась, провела рукой по его щеке. Он влепил пощечину и шлепнул по руке.

– Ты такой умный, Ле́о, а задаешь такие глупые вопросы…

– Отвечай. – Потребовал он, сильнее натянув ее волосы.

– Затем, что я хотела помочь тебе. Зачем же еще? Я испугалась, что ты сорвешься. – Он ударил ее теперь уже кулаком в правую скулу. Сознание Лилит помутилось, а затем она и вовсе утеряла связь с реальностью.

Было больно – это ощущение подсказало девушке, что она уже вернулась из спокойствия сна сюда – на «Смерть». Правый глаз открылся с трудом, было плохо видно, скула ныла, покрывало в крови. ОН бросил ее на кровать? Он тут? Что с ним? Успокоился ли он? – Снова все мысли про Ле́о.

«Как быть?»

Дверь тихо открылась: видимо, входивший не хотел тревожить девушку.

– Лилит, твой ужин. – Вместо приветствия сказал Джек. Его лицо отразило высшую степень удивления.

– Погоди секунду. Где Ле́о? – Снова Джек не смог скрыть эмоций: теперь он разозлился.

– Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я бы сказал, что это не мое дело… Но, Лилит! Ты стала мне другом! Ты молодая, красивая, главное – умная девушка – зачем ты терпишь это? Неужели тебе нравится, когда тебя бьют и унижают? – С жаром ругал ее мужчина.

– Ему нужно помочь. Ему так плохо, так одиноко, ему страшно, Джек! Он один на один со своей болезнью… -Ей было горько. – Ему так больно!… – Сквозь слезы сказала она.

Роджер зашел как раз в тот момент, когда Джек задал вопрос и, естественно, он слышал ее ответ. На пару мгновений он замер, застыл, как мраморное изваяние. И тут же вышел, не проронив ни слова, надеясь, что Лил не заметит его. Но она увидела его, а он ее. Ужасно смутился, покраснел, красивое лицо исказилось от горячей смеси стыда, чувства вины и дикой боли.

Когда Роджер выбежал из каюты, Лилит и вовсе разрыдалась, и как Джек ни старался у него не получалось успокоить ее. Однако, вскоре девушка сама начала успокаиваться.

– Куда он ушел? – Джек вздохнул.

– Редкостные идиоты. Вот я его найду и очень постараюсь врезать. – Джек был очень зол, что было крайней редкостью. На памяти Лил он еще ни разу не был не то, чтобы так же зол, он вообще не раздражался даже.