Фэя Моран – Тёмная трапеза (страница 19)
Она уже набирает номер. Домашний номер моих родителей. Я знаю его наизусть. Каждый щелчок диска звучит как чертов удар молотка по крышке гроба.
Я сижу, сжавшись на стуле. В ушах звенит.
Тернер дожидается гудков.
– Алло? Мистер Хейл? Добрый день. Это декан Тернер из колледжа вашего сына… Как раз о нем я бы хотела поговорить… Да, к сожалению, серьезный инцидент. Требуется ваше немедленное присутствие… Да, сегодня, как можно скорее. В моем кабинете… Понимаю. Жду. – Она вешает трубку. Ее взгляд снова на мне. – Ваш отец будет здесь через сорок минут. До его прихода вы не покинете этот кабинет. И да поможет вам Бог, мистер Хейл, если вы попытаетесь что-то скрыть или солгать. Речь идет о вашем будущем в этих стенах. И, возможно, не только в них.
Я откидываюсь на спинку стула. Все внутри превратилось в лед.
И страх.
Сорок минут в кабинете Тернера тянутся как сорок часов. Я сижу, уставившись в узор на ковре, пока декан молча просматривает какие-то бумаги, изредка бросая на меня взгляд поверх очков. Звонок раздается ровно через тридцать пять минут. Декан велит секретарше пропустить пришедшего гостя.
И когда дверь открывается, в кабинете появляется отец.
Он входит с отстраненной холодной собранностью и кивает Тернер в приветственном жесте. Его взгляд скользит по мне, но не задерживается. Я для него в эту секунду не сын, а проблема и еще одно разочарование.
– Доктор Хейл, – говорит Тернер, предлагая отцу сесть рядом со мной. – Благодарю, что приехали так быстро.
– Декан Тернер, – отвечает отец, садясь. Его голос ровный и безэмоциональный. – Обрисуйте ситуацию.
Тернер излагает факты, которые успела собрать, опуская возможные провокации со стороны Оззи. Ведь их никто, кроме меня, подтвердить не может. Отец слушает, не перебивая. Его пальцы сложены домиком.
Когда Тернер заканчивает, в кабинете повисает тяжелая пауза.
– У тебя есть что сказать, Айшер? – спрашивает отец, наконец поворачиваясь ко мне.
Я пытаюсь объяснить. Про то, что Оззи загородил путь, про тычки, про хватку за свитер. Говорю о самообороне. Мои слова звучат слабо, голос предательски дрожит от остатков адреналина и нарастающей безнадеги. Я вижу, как Тернер едва заметно качает головой, не веря мне. Вижу, как взгляд отца становится еще холоднее.
– Самооборона, – повторяет он, когда я замолкаю. – Ты сломал парню нос и ударил в пах. Это протокол самообороны, Айшер?
В его тоне слышится смертный приговор. Он врач и знает протоколы. И мои действия им не соответствуют.
Я молчу, потому что не могу сказать
Отец поворачивается к Тернер.
– Каковы процедурные варианты, декан?
Тернер раскладывает на столе несколько бланков.
– Учитывая серьезность инцидента и травмы, полученные мистером Барнсом, стандартный протокол предполагает немедленное временное отстранение от занятий для мистера Хейла – на период расследования. Расследование проведет дисциплинарный комитет, в состав которого входят представители администрации и факультета. Если комитет установит факт нарушения кодекса поведения студента, последует слушание. На слушании будут заслушаны обе стороны, свидетели, представлены медицинские заключения. Исходом может быть: предупреждение, испытательный срок, отстранение на определенный срок или отчисление.
Отец кивает, как будто слушает прогноз погоды.
– И временное отстранение означает..?
– Немедленный запрет на посещение любых занятий, библиотек, лабораторий, общежитий и иных помещений кампуса без специального разрешения. Студент обязан покинуть территорию колледжа и не возвращаться до особого распоряжения. Все контакты с другими студентами и преподавателями по учебным вопросам должны осуществляться через деканат. Фактически, – Тернер смотрит на меня, – вы исключены из академической жизни до вынесения решения.
– И сколько продлится расследование?
– Обычно от двух до четырех недель. Зависит от скорости сбора документов и графика комитета.
– Четыре недели, – тихо произношу я.
– Это не каникулы, Айшер, – холодно говорит отец, – а изоляция. И учитывая твое состояние, я считаю ее необходимой мерой предосторожности.
В его глазах читается диагноз, который он, наверное, поставил мне давно: «Асоциальные тенденции. Потенциально опасен для окружающих». Теперь у него есть клиническое подтверждение.
– Вот ваши документы, – Тернер протягивает отцу несколько листов. – Уведомление о временном отстранении, правила его соблюдения и контактные данные дисциплинарного комитета. Вам, доктор Хейл, нужно будет их подписать как законному представителю. Мистер Хейл, – она смотрит на меня, – вы должны немедленно, в моем присутствии, собрать вещи из своей ячейки в библиотеке и личного шкафчика, если таковой имеется. После этого вы покинете кампус в сопровождении отца. Ключи от общежития, если вы в нем проживаете, сдать сейчас же.
Я живу дома. Это единственное, что сейчас работает в мою пользу. Меня не вышвыривают на улицу.
Процедура занимает еще полчаса. Затем я следую за отцом и деканом по пустым коридорам. Очищаю ячейку, выгребаю учебники из шкафчика. Отец молча наблюдает все это время.
Когда мы выходим к его старому «Олдсмобилю» на парковке уже вечереет. Долгое время мы едем в тишине. Потом он говорит, глядя прямо на дорогу:
– Четыре недели дома. Без выходов. Ты будешь заниматься по программе, которую я согласую с деканатом. Никаких друзей. Никаких звонков. Никаких прогулок. Ты понял?
У меня ничего этого и без того не было.
Я смотрю в боковое окно, за которым плывет мир.
– Понял.
Мы подъезжаем к дому, и я в первую очередь проверяю твое окно. Оно темное. Ты еще не вернулась? Нормально ли это? Может, ты попала в беду? Мысли об этом тревожат гораздо больше, чем мое временное отстранение от занятий.
Я бросаю взгляд на гараж, в котором лежит мешок с кровавым мусором, а затем вспоминаю морозилку с мясом и ведро с внутренностями. У отца появятся вопросы: откуда у меня столько мяса. Я начинаю нервничать, пытаясь придумать ответ заранее.
Но отец не задает лишних вопросов, не осматривается по сторонам. Я вхожу в дом, а он входит следом.
– Сколько еще ты собираешься разочаровывать нас?
Я останавливаюсь у тумбы, на которую кладу все свои учебники и рюкзак, и медленно поворачиваюсь к отцу. Он смотрит неодобрительно, строго и холодно.
– До чего же ты докатишься в следующий раз? До тюрьмы?
Я молчу, пропуская мимо ушей его слова. Они злят меня, но не до такой степени, чтобы придавать им значение.
– Ты будешь сидеть дома и заниматься. В следующий раз, когда я приду с согласованной с деканом программой, чтобы тебя не вышвырнули из колледжа с концами, ты будешь сидеть здесь. Тебе разрешено ходить только за продуктами. Никаких других встреч и развлечений в принципе, ясно? Если я узнаю, что ты ослушался меня, заберу у тебя машину. – Он хватается за входную дверь и открывает ее. – И да, кстати, насчет платы за твое жилье. Готовь деньги до следующей нашей встречи. Ты ведь не думал, что я тогда шутил? Пора брать на себя ответственность.
И с этими словами он зло хлопает дверью, заставив стены и картины на них затрещать.
Я стою неподвижно, слушая, как рычание «Олдсмобиля» стихает вдали. Тишина, которая опускается следом, иная. Она тяжелая, заряженная, как воздух перед ударом молнии.
Его слова еще долго висят в пространстве.
Отец думает, что наказывает меня… Они все так думают. Но даже не представляют, как ошибаются.
Они лишь убрали последние сомнения.
Я медленно оборачиваюсь к рюкзаку и достаю деньги. Потом выхожу из дома и бегу в ближайший магазин.
Улица встречает меня прохладным вечерним воздухом. Я бегу по тротуару, мимо аккуратных газонов и припаркованных «Фордов» и «Шевроле», освещенных оранжевым светом уличных фонарей. Мои кроссовки гулко шлепают по бетону, пока впереди не показывается знакомая неоновая вывеска «Уолгринс»5, которая тихо жужжит в ночи. Автоматические двери разъезжаются в стороны, обдав меня потоком кондиционированного холода. Внутри играет тихая музыка.
Я прохожу мимо стоек с поздравительными открытками и шоколадками и направляюсь к рядам с безрецептурными препаратами. Мой взгляд мечется по полкам:
Наконец я нахожу то, что искал. Розовая коробочка с надписью
Хватаю упаковку – на всякий случай беру ту, что побольше, на 24 таблетки, – и спешу к кассе. За прилавком стоит скучающий подросток в форменной жилетке, лениво жующий жвачку. Он даже не смотрит мне в глаза, просто пикает сканером штрих-код.
– Пять сорок девять, – бурчит он.
Я вытаскиваю из кармана смятые долларовые купюры и кладу их на прилавок. Сгребая сдачу и засунув коробочку в карман толстовки, я быстрым шагом направляюсь к выходу и под звон колокольчика над дверью снова оказываясь в темноте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.