Фэя Моран – Шелковый хаос (страница 11)

Вспоминая Дом Аида, я вдруг вспомнила и о том оболе, который мы с Димитрисом получили вчера. Мне стоило бы выяснить подробности.

Когда Демид вышел, Инес облегченно выдохнула.

– Фух, папа сегодня в отличном настроении! – Она вскочила со своего места. – Рия, ты его явно впечатлила. Обычно он говорит о свадьбе так, будто обсуждает покупку сухогруза, а сегодня даже… ну, ты сама видела. – Она обошла стол, подбежала ко мне и схватила за руку. – Пойдем, я покажу тебе террасу, где будет проходить свадьба. Там невероятно красиво. Даже если ты ненавидишь моего брата, ты влюбишься в этот вид.

– Потише, милая, – цокнула Метаксия, продолжая обедать. – Не суетись. У Анархии еще будет достаточно времени, чтобы изучить каждый угол этой виллы. А пока не пугай ее своим энтузиазмом. Брак – это не только красивые виды и террасы, это прежде всего терпение. Очень много терпения.

Метаксия бросила короткий взгляд на сына, и в этом взгляде читалось нечто среднее между материнской нежностью и глубоким пониманием того, какой «подарок» она передает в руки моей семьи. Она знала Деймоса лучше всех.

Я позволила Инес увлечь себя к выходу, но на пороге обернулась. Деймос все еще сидел за столом, глядя на пустой бокал. В этот момент, без своей привычной маски шутника, он выглядел усталым. Или, может быть, он тоже чувствовал, как этот замок на «ожерелье Аргиров» защелкивается на его собственной шее.

Мы оба были лишь фигурами на доске.

Статус кирии даст мне власть над этим домом, но он же сделает меня его частью навсегда. Я смотрела на белоснежные стены виллы, на сияющее море внизу, понимая, что в этой золотой клетке мне придется научиться побеждать чаще, чем обычно. Этого от меня и ждали все вокруг.

– Идем, Рия. – Инес потянула меня за руку, уводя в залитый солнцем коридор.

Мы шли по бесконечным галереям виллы, и каждый наш шаг отзывался эхом от безупречного мрамора.

Инес распахнула тяжелые стеклянные двери, и нас ослепило солнце. Терраса на самом деле была огромным выступом скалы, парящим над бирюзовой бездной Эгейского моря. Вокруг стояли пустые столы.

Инес подвела меня к самому краю.

– Это место силы, Рия, – прошептала она, и ее голос вдруг стал серьезным. – Мама говорит, что на этом месте нельзя лгать. Море все услышит.

Я посмотрела вниз, где волны с грохотом разбивались о скалы. Высота была головокружительной. Статус кирия Аргир означал, что я теперь тоже буду смотреть на мир с этой вершины, недосягаемая для простых смертных.

– Красиво, – произнесла я, касаясь перил, за которыми внизу бушевало море.

Обернувшись, я вдруг увидела, что Деймос тоже пошел за нами и уже стоял в дверях террасы. Он предпочел оставаться в тени, и его силуэт на фоне светлого коридора казался темным пятном. Он просто молча наблюдал за мной, прислонившись к косяку.

Деймос наверняка знал, о чем я думаю, просто потому что думал ровно о том же, о чем и я. О том, что этот алтарь для нас двоих станет, скорее, плахой, на которую мы добровольно кладем свои жизни ради амбиций наших отцов.

– Папа с мамой поженились здесь, – продолжала Инес, улыбаясь. – Дедушка с бабушкой тоже. Так что это место довольно священное для нашей семьи.

– Для меня будет честью выйти замуж именно здесь, – ответила я, позволив себе улыбнуться в ответ, что делала достаточно редко.

– Возможно, и я однажды выйду замуж здесь, – мечтательно отозвалась Инес, откинув светло-русые локоны назад. – Мне бы хотелось… Ну, встретить человека, с которым мне захочется построить семью.

Я смотрела на нее, такую светлую и полную надежд, что начинала чувствоать себя столетней старухой рядом с подростком, хотя нас разделяло всего несколько лет. Инес Аргир двадцать один, но для нее этот алтарь был местом из сказки.

– Ты обязательно его встретишь, Инес, – сказала я. – Ты дочь Демида Аргира. Любому мужчине не поздоровится, если он не сделает тебя самой счастливой на свете.

– О, как мило! – раздался за спиной насмешливый голос Деймоса. – Я сейчас расплачусь.

Он все-таки решился выйти из тени и теперь стоял всего в паре метров от нас, щурясь от яркого солнца. Ветер трепал его рыжие волосы, и в этом свете он казался почти прекрасным, если бы не ядовитая ухмылка, которая портила все впечатление.

– Не забивай ей голову сказками, Хаос. Моя сестра и так живет в мире розовых пони и сахарной ваты.

Инес шутливо пнула брата в плечо, но спорить не стала.

– Ладно, – начала она, – оставлю вас наедине. Вам еще многое нужно обсудить. Спасибо за компанию, Рия. Было приятно с тобой поболтать.

Инес сжала мою руку, обдала нас обоих сияющей улыбкой и упорхнула в сторону виллы, оставив после себя лишь легкий шлейф цветочных духов.

Как только она скрылась за дверями, атмосфера на террасе мгновенно изменилась. Праздничный блеск померк, оставив нас один на один с шумом моря и тяжелым молчанием.

– Значит, желаешь ей хорошего мужа? – Деймос подошел к перилам и небрежно оперся на них спиной, глядя на меня в упор. – Какое трогательное благородство для девушки, которую называют «Анархией». Ты действительно веришь, что в этой семье кто-то может быть счастлив по любви? – Он обвел рукой пространство. – Посмотри на моих родителей. Они – идеальная пара для всех вокруг. Но ты видела их глаза? Там лед, который никогда не тает. И нас ждет то же самое. Только вместо льда у нас будет пороховая бочка.

– Мои родители друг друга любили, – выдала я то, о чем никогда не осмеливалась говорить вслух.

Выражение лица Деймоса резко изменилось. Я продолжила:

– Папа очень любил маму. Всей душой. Когда она умерла, часть его души ушла вместе с ней. Тот человек, которого ты видишь сейчас, это лишь оболочка. Тень того мужчины, который когда-то умел смеяться. Он превратил свою боль в броню, а нашу жизнь в стратегию.

Я снова посмотрела на Деймоса. Насмешка окончательно исчезла с его лица.

– Так что ты прав. Нас ждет пороховая бочка, но я на нее согласилась. Просто потому, что я ставлю дело Триумвирата выше каких-то там чувств. Любовь не для всех. Кому-то она не нужна вовсе.

Деймос молчал долго. Потом медленно оттолкнулся от перил и подошел ко мне почти вплотную. Я думала, он вот-вот коснется меня, но, кажется, его смелости на это не хватило. Он остановился в паре сантиметров. Его взгляд, теперь лишенный привычного издевательского блеска, медленно скользнул по моему лицу.

– Ты говоришь, что любовь тебе не нужна. Что ты ставишь интересы Домов выше чувств. Это звучит как идеальная эпитафия на твоем надгробии. – Деймос снова усмехнулся, но на этот раз в его улыбке была горечь. – Ты пытаешься быть идеальным солдатом. Если бы ты родилась парнем, ты была бы идеальным сыном. Как мой кузен Ригас. Ты же его знаешь?

– Слышала, – коротко ответила я, потому что не была знакома с Ригасом Аргиром лично.

Деймос обернулся к морю, подставляя лицо ветру.

– Мы с тобой лишь разменная монета в сделке наших отцов. Но вот что я тебе скажу, бесчувственный Хаос, я не такой уж и плохой, как ты обо мне думаешь.

Он бросил на меня последний, странный взгляд – смесь сочувствия и вызова – и, не сказав больше ни слова, направился прочь с террасы. И хотя его шаги по мрамору звучали уверенно, я все же заметила, как напряжены были его плечи.

Я осталась одна у холодного белого камня.

Инес была права: море все слышит. Но сейчас оно хранило молчание, словно выжидая, чья воля окажется сильнее: моя верность долгу или тот хаос, который Деймос Аргир вот-вот принесет в мою упорядоченную жизнь.

* * *

– Есть какие-нибудь новости? – спросила я в трубку, закрывая дверь своей новой комнаты.

Димитрис помолчал несколько секунд, и в трубке был слышен лишь тихий гул его автомобиля и редкие сигнаты других машин, мимо которых он проезжал.

– Нет, – наконец ответил он. – Но, честно говоря, я ожидал, что вы что-то узнаете.

– То, что я провожу время в доме Аргиров, пока не дает мне больше прав, чем было до этого. Я только то и делаю, что просто завтракаю, обедаю и ужинаю с ними, а за столом в семейном кругу они не говорят о делах.

– Деспинис, – голос Димитриса стал жестче, в нем прорезались нотки тревоги, – обол не подбрасывают ради шутки, а Дом Аида не делает предупреждений дважды. Если они прислали монету сейчас, значит, кто-то уже отмечен смертью. И я очень не хочу, чтобы это были вы.

Я подошла к окну и задернула тяжелые шторы, отсекая вид на темнеющее море.

– Знаю, Димитрис. Но Паисий Аргир – параноик. Его кабинет защищен лучше, чем национальное хранилище. А Деймос… – Я запнулась, вспоминая его взгляд на террасе. – Деймос либо гениальный актер, либо его действительно держат в стороне от настоящих игр. Он ведет себя так, будто этот брак его единственная трагедия.

– Не недооценивайте его, – быстро перебил Димитрис. – Может быть, он что-то знает, но просто скрывает. Никому не нужно громко кричать о таких делах и выставлять свои слабые места. – Он замолчал на какое-то время, а потом снова заговорил: – Кстати, о том мотоциклисте. Мы просмотрели записи с городских камер. Мотоцикл без номеров, но на куртке пилота была перевернутая омега.

Я замерла. Перевернутая омега – символ Эриний, наемных убийц из Дома Аида. Их обычно спускают с цепей только во время кровной мести.

Это нехороший знак.

– Я встречусь с Ригасом, – ответила я.