Фэва Греховны – Не мир (страница 64)

Наступила тишина, оба собеседника смотрели то друг на друга, то на пол, тяжело о чём-то размышляя.

— Пистолеты у американцев забрал?

Священник кивнул:

— У офицеров. Так сложилось, что я военную тематику с детства люблю и в оружии разбираюсь, вот и спёр себе, когда пленных принимали.

На этот раз никакой лжи парень не почувствовал, а тот факт, что священник с двумя пистолетами напал на вооружённых автоматами людей, чтобы помочь лагерю, говорил сам за себя.

— Я вас попрошу, никому не говорите кто я такой, а если что-то нужно будет — я всегда помогу. — Николай сверлил взглядом в ожидании ответа.

— Хорошо. Но будь готов, что помощь мне понадобится в бою. Кстати, почему ты в рясе? — здоровяк наконец обратил внимание на упущенную из рассказа деталь.

— На подходе к Луганску в маленькой церквушке останавливался, священников не было, ну я и взял себе рясу.

— Хорошо. Если захочешь — есть и спать можешь приходить на второй этаж супермаркета.

После этих слов безымянный молча удалился из часовни, оставив в одиночестве предавшего своих товарищей и командиров солдата.

***

День прошёл более напряжённо, чем обычно. Тень траура витала на лицах обитателей лагеря. Тела всех погибших сожгли вместе, всё на том же роковом кострище. К наступлению сумерек раздвижные двери были зашиты фанерой и гипсокартоном, а датчик движения подключен к генератору.

— Товарищ командир, мы генератор за баррикаду поставили, чтобы караульный мог заводить его находясь в укрытии, а то мало ли кто в гости придёт. — отрапортовал служивый. — Только проверить нужно.

Генератор завели и помещение заполнилось равномерным гудением, один из караульных подбежал под датчик и двери послушно разъехались без каких-либо видимых затруднений. Мужчина вышел наружу и немного отошёл, половинки дверей закрылись и через мгновение снова разошлись.

— Всё работает! — восхитился результатом техник.

— Хорошо, завтра продолжим укрепляться внутри. — объявила пришедшая на шум Борисовна и уже менее торжественно обратилась к безымянному, — Золотой мой, разговор к тебе есть. Может конечно ничего серьёзного, но странно всё.

С лестницы спустилась Лена и тоже подошла к здоровяку.

Борисовна решила распустить до следующего дня всех работяг:

— Так, дамы и господа, всем спасибо — все свободны! Завтра утром продолжаем! — и уже тише добавила, — Лена, рассказывай что видела.

Девочка смутилась, едва заметный румянец проступил через пыль на щеках.

— Ну это… Ты мне тогда сказал за Алиной и Андреем присматривать, я и присматривала. Они целовались сегодня…

Парень непонимающе нахмурил брови.

Из темноты торгового зала вынырнула его подруга. Её комбинезон почти монотонно сливался с тенью и мраком, становясь практически не различимым, а когда она входила в круг света — тень тянулась плащом, ниспадая с каждого изгиба её тела.

Дивный сладковатый шёпот разнёсся в глубь первого этажа и отозвался эхом из дальних углов, словно призраки заговорили во тьме:

— Ну и ничего страшного, что целовались. Настоящие они брат и сестра или нет, какое вам дело? Для вас это не самая страшная ложь… — как бы ни противно звучали её слова для Борисовны, но в них была истина. Взаимное доверие сейчас стократ важнее, чем какая бы то ни была запретная любовная связь.

Лена посмотрела на длинноволосую, та встретила её взгляд улыбкой.

— Да… Права твоя подруга. — причмокнув, констатировала тётка. — Но на всякий случай, может уточнишь разберёшься всё-таки?

На что парень отрицательно покачал головой:

— Их дело.

Женщина сжала губы и отмахнулась.

Лена раскрыла рот и, собирав смелость и наглость воедино, выпалила:

— Мы сегодня опять не вместе спим? — в интонации девочки слышался вызов и, в поиске поддержки, она посмотрела на Борисовну.

Длинноволосая громко вздохнула и, отвечая за парня, спокойно заявила:

— Да, девочка. Сегодня не вместе. И завтра не вместе. И послезавтра не вместе. И пока я тут — забудь про него. — как не старалась она проявить доброжелательность или хотя бы равнодушие, но надменная ухмылка всё равно была частым гостем на пухлых губах. — Я вообще не понимаю, как он на тебя посмотрел? Худая, грязная… Давай тебе хоть губки чуть-чуть надуем, что ли?

Лицо длинноволосой почти мгновенно побледнело, вокруг рта проступила синяя сетка венозных капилляров, а губы стали почти чёрными. Она подалась корпусом к Лене намереваясь поцеловать, но была перехвачена за верх груди каменной рукой безымянного.

— Да ладно тебе! — её кожа снова приобрела нормальный, хоть и бледный, цвет, а губы порозовели. — Подумаешь, герпес…

Гигант прищурил глаза и поднял подбородок, на что девушка лишь саркастически рассмеялась:

— Ого! Верю, верю! — и довершила удар по юной конкурентке, положив свою ладонь поверх обнимающей руки парня и переместив её вниз, себе на грудь. Самодовольное наглое лицо излучало света чуть ли не больше, чем керосиновая лампа у выхода.

Караульные с улыбками наблюдали за происходящей междоусобицей и о чём-то шептались. А Борисовна, не выдержав потока страстей, махнула рукой и пошла к ступеням.

…Что-то не так в движениях и поведении этой женщины…

Лена опустила лицо и, с укором посмотрев исподлобья на своего избранника, отправилась следом за наставницей.

— Пойдём спать, а? Кажется, у тебя остро встал ещё один вопрос… — девушка прижалась спиной к безымянному и упёрлась ягодицами в его каменное тело.

— И не один. — подчеркнул безымянный, как обычно, не поняв заигрывания.

Парочка зашагала к лестнице и, меньше чем через минуту, первый этаж как будто опустел, даже спокойно беседующие часовые не смогли разбавить густую тоску тёмного торгового зала.

День закончился привычной темнотой палатки и женскими объятиями, но в отличие от Лениных — какими-то родными, пускай холодными, но знакомыми и долгожданными.

…Почему меня всё ещё заботит судьба этих людей… Моя цель глобальнее чем весь этот мир, а я интересуюсь каким-то вооружённым конфликтом, пытаясь найти в нём себя… Что может значить моя личность по сравнению с убийством бога… И почему я мог просить скрывать от себя собственное имя…

Но сон был сильнее этих вопросов. Он неумолимо наступал глухими шагами, эхо которых заглушало сонную возню выживших собирающихся спать. Чьи-то голоса за пределами палатки тонули в бесцветной мгле забытья. Оставалась только тьма. Тёплая, приятная тьма…

Глава 28

Всё вокруг облачилось в нежный бледно-розовый цвет, сменяющий свою гамму на что-то более близкое к оранжевому или бежевому, постоянно тускнеющему. Такое окружение, после серости разрушенного мира и темноты палатки, ударило по глазам, даже не смотря на то, что это был всего лишь сон.

Ещё через мгновение в пространстве проявилось нечёткое далёкое пятнышко небесного светила. Стало понятно, что вокруг парит лёгкий туман. Колокольчиком зажурчал невидимый, но точно близкий ручей.

Двумя светлыми пятнами перед глазами возникли из тумана собственные колени, а в нескольких шагах таким же пятном проступил сквозь пар силуэт длинноволосой. В расплывчатой затуманенной картине темнели только её космы.

Неопределимое время спустя, марево само по себе начало редеть. В кремовом небе появилось неяркое солнце. Оно наполняло персиковым светом тонкие перистые облака. В пространстве неподалёку, прямо в воздухе, висели над туманом несколько островков, разной формы и размера, вокруг них точно так же парили многочисленные обломки камня. Туман сошёл ещё ниже, обнажая водную гладь вокруг камней, на которых сидели молодые люди. Они обнаружили себя на самом краю широкого водопада, прозрачная вода которого ниспадала в бесконечную небесную бездну, и приходила точно так же из необозримой розоватой выси, скорее всего, откуда-то с другого парящего в пустоте клочка раскромсанной суши.

Кое-где, около края прохладного потока, зелёными пятнышками тянется к воде растительность в виде мхов и редких травинок. Чуть поодаль, над одним из изгибов ручья, распушился негустой куст папоротника, бросая тень на водную рябь и придавая звонкости её журчанию.

Парень, наконец, взглянул на длинноволосую. Её наготу прикрывала лишь тонкая, полупрозрачная туника, да и то, не способная в должной степени спрятать за собой округлости. Откинув спину назад и немного поджав ноги в коленях, девушка наслаждалась тёплыми лучами. Прищурившись, она одарила друга мгновенным взглядом, улыбнулась и снова отдалась нежному Солнцу.

Безымянный поднял взгляд на небо, а вернее осмотрел окружающее себя пространство, потому что небо было практически повсюду. Дрейфующие кое-где крупные клочки камня и земли заставляли зажмуриться, отражая свет блестящими поверхностями — наверняка это проступала какая-нибудь руда или, может быть, даже золото. Присмотревшись, он заметил вдалеке отблески едва заметной ряби целого поля таких камней, никак — пояс астероидов. На небе, с другой стороны от Солнца, висят две луны, вызывая мурашки своей холодной синевой. Одна — привычного размера, точно, как у Земли, а вторая — в два раза больше, прячется в тени первой, выглядывая рогатым месяцем.

— Помню это место… — вздохнула девушка, — После одного из миров осталось. Мы, отдыха ради, эти каменные глыбы вместе с воздухом удерживали на одном месте. Даже не припомню, сколько времени мы тут балдели… Красота! — она откинула голову и глубоко вдохнула, белая накидка сползла с плеча и удержалась только благодаря выступающей груди. Сзади, волосы опустились почти до воды, кончики подмокли от брызг и прилипли к камню.