Фэва Греховны – Наемники бродячих островов. Том 4 (страница 72)
Друзья громко расхохотались, сбрасывая остатки напряжения. Нервный, однако, выдался вечерок!
Ночь, увы, тоже не обещала быть спокойной. Не прошло и получаса, как пожаловал представитель Светопоклонников. И не абы кто, а целый епископ!
Сановник явился в сопровождении нескольких вооружённых послушников. Приглашения ждать не стал и перешагнул порог едва распахнулась дверь. Даже поздороваться не удосужился, сходу объявил своё требование — немедленно передать пленного в руки метрополии.
Мол, негодяя следует содержать в надёжном месте, а не в «общежитии». К тому же, покушение готовилось именно против руководства церкви, а значит и допрашивать обязан их дознаватель, который будет в курсе всех особенностей ситуации. Иначе, не удастся избежать повторной опасности.
— Уважаемый! смею Вас заверить, мы — профессионалы своего дела. Тем более, что вы нам платите! Штатный палач в бригаде также имеется, не переживайте. В самом деле, не думаете же Вы, что мы не сможем провести допрос?! — на последних словах Батя повысил голос. И сразу же из глубины помещения раздался душераздирающий вопль:
— А-А-А-А-А!!! Я гаварыть!!!
Фридрих аж подскочил, громко цокнув каблуками о пол.
— У-У-У-У-У!!! Я всо сказат!!!
— Во, слыхали? Раскололся! Нижайше прошу прощения, но мне нужно там присутствовать. Завтра предоставим уважаемому Райнеру и Вам подробные рапорта о деятельности убийц. Парни, проводите господина синьора хера!
Само-собой, старый аферист намеренно сказал, что первому он доложится именно законнику. Р
Не дожидаясь новых требований, Батя развернулся и быстро зашагал к «пыточной». Со стороны, это выглядело как будто ему действительно не терпелось услышать откровения бедуина. На деле же, он просто хотел поскорее прервать представление. Крики боли это одно, а подражание акценту — совсем другое. Ведь что если епископ и сам общался с бедуинами? Поймёт подвох и тогда — всё, плакали денежки!
Следующим наведался шериф.
Явился спустя пол часа после первого визитёра и был взмыленный, точно как из бани. Пар поднимался в прямом смысле из каждой щели доспехов.
— Зергиус… — молвил он севшим голосом. — Церковь требует отдать пленного их инквизиторам. Кардинал глубоко уязвлён дерзостью бедави и хочет лично получить признание и взять на контроль его кару.
— Шо значит отдать? Он говорить только начал!
В дверях вовремя появился Кеншин и поддержал командира:
— Нельзя сейчас допрос прерывать! Если дать пустыннику время прийти в себя и всё обдумать, то он может нас дезинформировать.
Словно в подтверждение, из глубины корпуса донеслись нечленораздельные стенания.
— Ну вот. Уже заговорил. Без зубов трудно правда, но мы как-нибудь поймём, не переживай.
— По-по-почему без зубов? — выпучив глаза, промямлил Райнер. Его щёки при этом затряслись так, что панцирь щедро окропило каплями пота.
— Шо бы язык себе не откусил. — Батя невинно пожал плечами. — И без ногтей, а то вены расцарапает. Ладно, дорогой, нам надо свой хлеб отрабатывать. Ты же хочешь метрополию защитить и фатерлянд спасти? А раз так — не мешай, пожалуйста. Приходи уже на рассвете, утро вечера всяко мудреней будет. Даю слово, ты первый обо всём узнаешь.
Доброжелательный тон сделал своё дело, шериф не стал спорить. Но уходил при этом с такой физиономией, будто поднимался на эшафот, а не спускался с куцего крылечка.
…
И снова была поднята тема денег, и снова обещание — в первую очередь доложить именно главе островной милиции.
Ухищрения принесли результат. Причём, неожиданный.
Примерно через час в расположение пришёл сам кардинал!
С виду, опознать в нём высокую шишку не получилось бы при всей подозрительности наёмников. Обычный худосочный старик. Кожа плотно обтягивала скулы, глаза с нездоровым блеском, редкие седые волосы… Одёжа также непримечательная. У того же Фридриха ряса была новенькая и накрахмаленная. А у этого — пальто, ношенное явно не первый год.
Важность его персоны выдавала только свита из двух десятков латников. Да каждый при ружье!
— Доброй ночи, гер Зергиус. Кардинал Генрих. — без намёка на акцент представился мужчина. — Могу я войти?
— Вы — да. А лыцари пущай снаружи обождуть.
С секунду помявшись, гость оглянулся на сопровождающих и шагнул внутрь.
Едва закрыв дверь, Батя скрестил руки на груди и впился взглядом в кардинала. Похоже, для того стало сюрпризом, что САМОГО ЕГО не приглашают дальше прихожей. Да и вместо солдат, на страже стояли остальные офицеры, что было не менее странным.
— Кхм! Гер Зергиус, я хочу разобраться. Почему Вы не отдали бедави?
— Потому что ни у Ваших людей, ни у шерифа нет опыта контрразведки. А нам пленный уже дал ценные сведенья. — губы наёмника скривились в злой ухмылке.
— Насколько ценные?
На ловца и зверь бежит…
— Настолько, шо мы даже задумались, а не продешевили ли в контракте, и стоило ли вообще его заключать.
Но словоблудие не впечатлило Генриха:
— Конкретнее, Зергиус! Или ты думаешь, что я поболтать к тебе пришёл? — и, скрипнув зубами, добавил, — Пожалуйста.
— Эм… Золотых, эдак, триста.
— А морда не треснет? — совершенно спокойно уточнил кардинал. Но Батя не растерялся и ответил в тон:
— За собой следи.
— Ладно. Триста золотых, и вы запираетесь в своей крепости до окончания пристани. — голос гостя лязгнул сталью, совсем неподобающе тщедушному дедку.
— Ну-у-у… Это уже на пару тысяч тянет. Джой, я правильно посчитал?
Великан грозно угукнул и накрыл своей ручищей плечо Генриха, дабы до него поскорее дошли правила игры в выкуп.
— Осмелюсь спросить, откуда такая арифметика?
— Ваши три сотни даже близко не покроют награду за победу. Но мало того, нам ещё и трофеи полагаются.
— Ладно. — выдавил визитёр сквозь зубы. — Я подумаю.
— Подумай. У тебя час времени. После этого, мы идём на доклад к Райнеру.
Кардинал ничего не ответил. Лишь одарил наёмника ненавистным взглядом, цыкнул, и развернулся к выходу. Тугой засов поддался ему как игрушечный. А дерево двери болезненно скрипнуло, когда он её захлопнул.
— Ух, сука! Я бы такого в первую линию поставил… — Батя покачал головой. — Так, Джой, бери своих и идите в штаб ополчения. Шерифа под охрану до поступления новых приказов.
— Слушаюсь. — глухо прохрипел гигант и тоже удалился.
— Остальные, ставим людей на уши. Занимаем круговую оборону. Кен, как со своими разберёшься — пойди труп пустынника в товарный вид приведи. Зубы и ногти вырви, пальцы переломай, башку опали и отходи его чем-нибудь так, чтобы нельзя было определить, когда он помер. Если кровь ещё не свернулась — из грудины набери и забрызгай его.
— Ага-ага! — поддакнул Лайонел. — И картошку в зад ему запихай!
— Зачем картошку? — опешил степняк.
— Ну дак, чтобы церковь окончательно поняла, с кем дело имеет!
Дальше события развивались практически кувырком.
Даджой погнал свой взвод чуть ли не пинками. Рисковать единственным союзником было нельзя ни в коем случае. Кеншин отобрал из своих бойцов наиболее психологически-устойчивых (ну или отмороженных) и пошёл преображать мертвеца. Батя достал копии карт и прикидывал пути отступления и маршруты к ключевым точкам столицы. В конце концов — закурил.
Остальная же бригада усиленно укрепляла периметр расположения. Окна первого этажа подпёрли немногими лавками и столами, на втором этаже подоконники загородили вещмешками, запасли воду во всю имеющуюся тару… Сектора огня разобрали чуть ли не по метру на человека, словно вот-вот должны были атаковать организованные штурмовые группы.
Понимали ли солдаты суть происходящего? Вряд ли. Но авторитет командиров делал своё. Если сказали, что надо — значит надо!
К счастью, ничего из предполагаемого не стряслось. Уже через пол часа на улице раздался лязг доспехов и из-за угла показалась вооружённая процессия. За спинами воинственных фанатиков шёл Генрих.
Как и в прошлый раз, эскорт остановился перед дверью. Никаких предосторожностей они не предпринимали. Да и знать о готовности наёмников им было неоткуда. По всей видимости, военным разумением церковь не обладала от слова совсем. Ну а если всё объяснялось элементарной уверенностью, то и на умственных способностях руководства метрополии можно было смело ставить крест!
В этот раз, Генрих пренебрёг формальностью и стал тупо дёргать ручку двери. Когда оказалось, что она заперта, он обождал секунд десять и снова дёрнул. Результат тот же.
И зря, что Батя стоял с обратной стороны. Похоже, что старому просто нравилось нервировать оппонента.
Увы, денежки ему нравились ещё больше. Пришлось отпереть.