Фэва Греховны – Наемники бродячих островов. Том 3 (страница 22)

Откуда-то со стороны, один за другим, раздались пять выстрелов. Это Кеншин воспользовался трофейным многозарядным ружьём. А потом ещё два звонких выстрела и два хлопка потише. Мушкеты с пистолетами тоже разрядил!

Точно!

К моменту, когда за спиной Макса образовалось некое подобие строя, он шагнул вперёд и лихо выхватил из кобур пистолеты. Хотя, скорее, не лихо, а театрально, ведь примером служил Лайонел…

Хлоп! Хлоп!

Туда — раз! Cюда — два!

Следом, в ход пошли ружья. Тоже самое, даже задержка не сильно большая, потому что бросал пустое оружие прямо под ноги.

И вот настал черёд отцовской двустволки!

ДУ-ДУХ!

Дуплет мелкой дробью, да на уровне лиц, пришёлся бедуинам не по вкусу. Совсем!

Метнулись и рухнули сразу человек пять, если не больше. Ещё столько же отпрянули назад, подальше от стрелка, бьющего шесть раз подряд.

Ну его, злого такого!

— А ну-ка вперёд! ЗА МНОЙ!!!

Последние слова можно было и недоговаривать, всё равно утонули в озлобленном рёве ополченцев.

Бойцы понеслись вперёд!

Обогнули адъютанта, сократили дистанцию до той, на которой уже можно было работать и… не стали этого делать.

Врубились в строй заклятого врага так, что в самую пору кусаться! Ну или проклятия на ушко шептать.

Сеча не сложилась.

А учитывая численное превосходство контратакующих островитян — ещё и подавить первые ряды сумели!

Давка, крики, попытки бить оружием, высоко поднятым над головами! А из-под ног — вопли боли!

Причём, из-под ног ополченцев, да на незнакомом диалекте!

Юноша и моргнуть не успел, как оказался позади арьергарда. Он, конечно, ждал эффекта, но чтобы прям такого!

Здорово, но ненадолго. Сейчас командиры пустынников придут в себя и сумеют предпринять контрмеры. А значит, надо быть шустрее и усложнить им условия.

— За мной! За мной! Ты, тоже за мной! — Макс пошёл вдоль тыла образовавшейся свалки и выдёргивал ополченцев, не связанных дракой.

Когда собралось около дюжины бойцов, он повёл их кругом к флангу бедуинов. Какой-то слоёный пирог получился: сперва враги захлестнули позиции сбоку, но тут же попали под удар подразделения Макса, а теперь, чтобы додавить их, нужно было самим реализовывать обход.

В общем — путаница ещё та!

Парня внезапно осенило. Он рассеивает собственную роту, лишая её единственного преимущества — количества при бое лоб в лоб.

Как бы это ни звучало, но попав в окружение, более умелые воины пустынников получат возможность атаковать во все стороны. При этом, нигде не имея перед собой плотного строя.

А значит, их нужно превзойти и в силе!

— Построиться! — командовал юный наёмник новообразовавшимся отделением. — Копья на изготовку! Пошли!

Плотная коробка вынырнула с фланга бедуинов. Длинные копья несколько усложнили разворот порядка, но противник всё равно не сумел адекватно отреагировать. Их передние ряды были заняты потасовкой с ополчением, а задние — напирали на передние. Кто-то из командиров успел отдать приказ, и враги попытались вытолкнуть на фланг воинов со щитами…

ДУХ! ДУХ!

На этот раз двустволка рявкнула с некоторой заминкой. За то, каждый выстрел был выверенным. Дробь прошлась по плотному строю целым роем разъярённых пчёл, жалящих лица и головы. Зачастую — насмерть!

Оказать сопротивление дерзкому отделению не удалось! Всё из-за проклятого латника со скорострельным дробовиком! Он ломал любой приём строевого боя, известный командирам пустынников. По крайней мере, пристрелить его по-быстрому возможности не было.

Когда дошло до столкновения, Макс уже перекинул отцовское ружьё за спину и занял место во втором ряду.

В висках привычно застучало, а следом забарабанил град ударов оружия по доспехам и друг о друга.

Тычок мечом снизу — глубокая колотая рана! Бородатая физиономия напротив скривилась от боли. Щит слишком высоко, да и панцирь низ живота не закрывал… Но бедуин падать не спешил, завалился на ополченца первой линии и сумел его блокировать. По голове островитянину сразу же прилетело булавой на длинной рукояти.

Макс выдернул меч, протиснулся мимо сцепившихся раненых и столкнулся со следующим противником.

Совсем молодой пустынник, может даже младше своего визави, растерялся при виде блестящих доспехов. Неуверенный удар его ятагана пришёлся по шлему и соскользнул на кирасу. Наёмник даже защищаться не стал. Перехватил клинок латной варежкой и, пользуясь превосходством в силе, двинул обухом прямо по лицу мальчишки. Последовал ещё один тычок мечом и противник молча осел.

За то рядом взвыл кто-то из взрослых соратников раненого. Возможно — родственник или наставник.

Увы, его возмездие было настолько неумелым, что Максу даже выдумывать ничего нового не пришлось. Прикрылся сверху наручем, подшагнул, чтобы уменьшить силу возможного удара, и точно также пырнул мечом снизу. Клинок вошёл аккурат под стальной нагрудник.

К моменту, когда враги опомнились — отделение во главе с латником уже успело наворотить дел. Под их натиском, пришлось отступать, а строй ополченцев наоборот — пошёл внахлёст.

Об окружении речь не шла исключительно в виду огромных сил защитников на центральном направлении атаки. Так что, надо было что-то делать!

А именно — избавляться от наиболее опасного противника на участке.

Сквозь гомон и грохот сражения донёсся боевой клич на общепринятом наречии:

— Свет велик!

Боевой клич подхватили десятки глоток. Раздались ещё какие-то приказы и команды, но уже на диалекте вторженцев. Макс безуспешно попытался выявить горластого командира, как вдруг, на него самого обратил внимание чуть ли не весь стан врага!

Удары посыпались один за другим. Бедуины целились в смотровые щели шлема, в горло, в подмышку… Взметнулась к небу и опустилась та самая булава! Попала в наплечник, но всё равно весьма ощутимо. Слава Свету, что не по шлему!

А ещё, светило Архипелага следовало восхвалять за отсутствие у врага длинных копий!

Апогеем неравнодушия к командиру островитян, стали попытки ухватить его за снаряжение. С металла доспехов пальцы срывались. Да по загребущим рукам пару раз прилетало! И от соседей, и от самой цели.

Но вот, кто-то удачливый нащупал ремень двустволки! В попытке свалить ненавистного латника на землю, в него вцепились ещё несколько пар рук!

И-и-и…

Ружьё соскользнуло и улетело куда-то в гущу разноцветной массы бедуинов.

Ружьё.

Отцовское ружьё!

Незримым миражом, перед глазами проявилось лицо отца. Его испуганный взгляд. Последний, прежде чем он отдал оружие и бросился на помощь к маме и сестрёнке Кристине.

Макса захлестнула обида. Не кроткая и холодная, как положено взрослым, а едва ли не детская до слёз. В кадык изнутри словно упёрся какой-то комок и мешал вздохнуть. Это чувство никак не вязалось с образом воина. С образом смелого мужчины, пришедшего на помощь простому люду! И от того стало ещё горче!

Как же хорошо, что его лицо было скрыто забралом…

Пелена адреналина, застилающая глаза, внезапно прояснилась. Руки окрепли. Твердь под ногами стала надёжнейшей из опор.

Лёгкие сдавил болезненный спазм. Весь воздух вышел из них в единственном надрывном вопле:

— СУКА!!! — взревел юный воин и бросился прямо внутрь строя врага.

Те, кто ещё мгновение назад пытались вытащить его на себя, растерялись. За то, не растерялись свои!

Десятки голосов подхватили матерный боевой клич. И в следующий миг, ополченцы снова пошли в атаку.

С самого начала боя, пустынники сосредоточили всё внимание на окопе Даджоя.

Артподготовка — туда.

Наиболее плотная коробка — тоже пошла туда.