Фернанду Насименту – Технологии со смыслом. Как цифровизация меняет наш образ жизни и наше мышление (страница 7)
Этот вывод представляется отличным отправным пунктом для нашей дискуссии, поскольку подчеркивает, что переплетение языка и технологии влияет на наше понимание мира, на оценку нашего опыта и расстановку наших действий в порядке приоритетности. В этой книге мы подчеркиваем роль метафор в этом тесном отношении между нами, языком, технологиями и миром. Метафоры – наиболее важный путь смешения языка и технологий. Они могут использоваться для создания новых смыслов, а потому представляются весьма существенным механизмом для разработчиков, желающих внедрить новую технологию, опираясь на язык.
Важность метафор доказывается тем, что они оставались в центре внимания философов и исследователей языка еще со времен Древней Греции. Например, Аристотель признавал особое качество формы мысли, выраженной метафорами: «в самом деле, [чтобы] хорошо переносить [значения, нужно уметь] подмечать сходное [в предметах]»[28]. Аристотель исследовал два основополагающих качества метафор, внутренне связанных с сущностью человеческого языка – убеждение и креативность[29]. В своей работе «Риторика» греческий философ подчеркивал применение метафор для объяснения и убеждения. Он выделил эмоциональное воздействие метафор, отметив, что решение концептуальной загадки, скрытой в метафоре, приносит интеллектуальное удовлетворение от того, что мы узнали о мире нечто новое[30].
Во-вторых, в «Поэтике» Аристотель обсуждал метафоры как способы исследования и представления новых смыслов. Чтобы продемонстрировать это, он проанализировал творческий процесс в трагедиях, которые в греческом полисе того времени считались вершиной творчества. Придумать хорошую метафору – значит «видеть одно как другое», «подмечать сходное», – отмечает Аристотель[31]. Анализ поэтического применения метафор у Аристотеля заставляет нас понимать их в качестве креативного процесса, производящего определенные сближения между двумя вещами, которые не похожи друг на друга, что позволяет раскрыть, предложить и передать новые смыслы посредством языка[32].
На первый взгляд, определение метафор как операции «видеть одно как другое» само представляется метафорическим. Но ситуация несколько сложнее, поскольку, судя по всему, определенные метафоры, особенно пространственные, отчасти обрабатываются визуальной системой мозга[33]. По крайней мере в целом метафоры пользуются способностью мозга визуализировать категории или подражают ей, поскольку она означает возможность буквально видеть один объект в качестве тождественного какому-то другому. Например, когда мы видим совершенно незнакомую кошку, мы видим ее как ту же: в данном случае – как члена той же категории, к которой относятся кошки, виденные нами ранее.
К сожалению, после Аристотеля исследование метафор впало в период долгого застоя. Оно было поглощено риторикой, а потому метафоры столетиями считались попросту фигурами речи (или тропами). В этот продолжительный период, начавшийся в раннем Средневековье и продлившийся до начала Нового времени, исследования метафор почти всегда сосредотачивались на формальных аспектах их языковой конструкции. К сожалению, из-за этого из виду были упущены творческие аспекты метафоры, более важные и значимые, в том числе на практике. На протяжении всего этого весьма долгого времени метафоры рассматривались как всего лишь словесные заменители, которые можно использовать в эстетических целях, хотя они и не привносят и не раскрывают новых смыслов. Некоторые качества этого редукционистского взгляда на метафоры сохраняются вплоть до наших дней, например, когда метафоры приводятся в качестве еще одного пункта в списке фигур речи на какой-нибудь презентации в PowerPoint. Этот упрощенный взгляд на метафоры был основан на различных версиях двух взаимосвязанных посылок: (1) метафоры были связаны с отдельными словами и (2) существовала идея, что всегда можно заменить любую метафору другими словами, сохранив при этом тот же смысл, что и у метафорического выражения.
Только в середине XX века произошло возрождение исследований метафор, в основном в работах на пересечении между лингвистикой и философией. К важным примерам этих новых исследований относятся работы А. А. Ричардса, Макса Блэка, Монро Бирдсли и Поля Рикёра[34]. Эти мыслители произвели сдвиг в исследовании метафор, подорвав две вышеупомянутые посылки. Во-первых, они указали, что метафоры не всегда связаны с отдельными словами, но часто – со сложными мыслями и контекстами[35]. Когда некто говорит: «данные – это нефть», метафора связана не только с двумя конкретными словами, но также и с комплексом идей и положений, соотносимых с данными и нефтью, таких как формы производства, экономическая стоимость и экологический эффект. Таким образом, эти мыслители сместили фокус внимания от воздействия метафор на стиль выражения (то есть с риторики) – на то, как метафоры действуют на смыслы (то есть на семантику). Кроме того, самое важное: они поставили под вопрос и вторую посылку, заключавшуюся в том, что другие слова с устойчивыми лексическими смыслами могут легко заменить метафоры безо всяких семантических потерь. Соответственно, когда мы используем слово «нефть», а не просто говорим, что данные ценны, возникает некий уникальный выигрыш смысла. И область источника метафоры (нефть), и ее область цели (данные) работают сообща, порождая смысл. Из взаимодействия кластеров значений, на которые указывают данные и нефть, возникают новые смыслы, позволяющие структурировать реальность и опыт[36].
Этот семантический подход для нас наиболее интересен в этой книге, поскольку он позволяет анализировать метафору как насыщенный когнитивный процесс, способный играть основную роль в создании новых смыслов. Поль Рикёр указывает, что способность метафоры применяться для семантической инновации рождается из интенсивной когнитивной деятельности, которую он называет, заимствуя терминологию у Канта, «творческим воображением»[37]. Метафора может переописать наш опыт в мире, обнаружив разрыв в ранее сложившихся структурах устоявшихся лексиконов. Если вы встретите метафору Шекспира, которой Рикёр особенно интересовался, а именно метафору «время – это нищий», первоначально она вас, возможно, собьет с толку, поскольку можно подумать, что она не имеет никакого смысла. Как время может быть нищим, если оно даже и человеком не является! Однако все совсем не так. Шекспир (буквально) создает смысл; в этом тексте (то есть диалоге) он строит для нас новую систему предикаций и заново описывает наше понимание времени. В воображении Шекспира мы должны видеть время иначе, то есть как человека, который отбирает у нас ценные вещи, уносит их и движется дальше, на нас порой даже не оглядываясь. Вслед за удивлением, связанным с таким новым взглядом на вещи, возникает понимание: я никогда не думал о времени в таком смысле! В шестой главе мы снова рассмотрим эту метафору, в том числе и в ее оригинальном контексте.
Комментируя страстное увлечение Роберта Фроста метафорами и их критической для нашего мышления ролью, Джудит Остер утверждает, что «великие метафоры расширяют наше мышление и наше воображение, когда мы “играем” с их возможностями, но также проверяем их пределы»[38]. Когда мы раздумываем о метафоре «время – это нищий», мы играем с новыми возможностями понимания нашего опыта проходящего времени, а ценным побочным продуктом этого процесса интерпретации является то, что мы осмысляем наше собственное отношение ко времени, изменяя свое ви́дение мира и свои мысли об отношении к нему. В этой метафорической игре мы способны начать мыслить иначе, исследовать новые стороны реальности, вообразить альтернативы недостаточным смыслам и освоить новые человеческие отношения.
В нашей книге мы будем исследовать этот инновационный потенциал метафор. Они позволяют нам сказать нечто новое об опыте, который раньше был невыразимым. Соответственно, мы не будем сосредотачиваться на подробностях лингвистической классификации, в которой проводятся тонкие различия между разными фигурами речи. Мы хотим исследовать метафоры как парадигму семантической инновации. Метафоры достигают своей магии благодаря фундаментальному трюку, своего рода когнитивной и языковой иллюзии. Они просят нас увидеть в одной вещи другую. Эта игра «видеть одно как другое» является основополагающей для нашего понимания того, как метафоры могут сказать о мире нечто новое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.