Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 7)

В Германии после некоторого периода колебаний приоритет практически был отдан слову «культура» (Kultur) при сознательном обесценении слова «цивилизация». Для Ф. Тённиса (1922) и Альфреда Вебера (1935), «цивилизация» означает лишь единство технических и практических знаний, набор средств для воздействия на природу; напротив, «культура» представляет собой нормативные принципы, ценности, идеалы — одним словом, разум (дух).

Эти позиции объясняют странное на первый взгляд для француза замечание немецкого историка Вильгельма Моммзена: «Сегодня (1951) долг человека состоит в том, чтобы помешать цивилизации разрушить культуру, а технике — человеческое существо». Эта фраза удивляет нас потому, что в нашей стране, как в Англии или США, слово «цивилизация» остается доминирующим, тогда как в Польше и в России, подобно Германии и под ее влиянием, первое место занимает слово «культура». Во Франции слово «культура» сохраняет свое значение только при обозначении «всякой личной формы духовной жизни» (Анри Марру): мы говорим о культуре, а не о цивилизации Поля Валери. Цивилизация означает прежде всего коллективные ценности.

Ко всем этим сложностям добавим еще одну — последнюю и самую значимую. Начиная с Э.Б. Тайлора (Первобытная культура, 1874), англосаксонские антропологи старались использовать для обозначения исследуемых ими первобытных обществ термин, который бы отличался от термина «цивилизация»; англичане им обычно обозначают современные общества. Они скорее скажут (и все антропологи вслед за ними повторят), примитивные культуры, чтобы отличать их от цивилизаций развитых обществ. В этой книге каждый раз, когда мы будем про-товопоставлять цивилизацию культуре, мы будем прибегать именно к такому двойному разграничению.

К счастью, общеупотребительного прилагательного культурный, изобретенного в Германии к 1850 г., все это не касается. Его смысл включает одновременно и цивилизацию, и культуру В этом случае, говоря о цивилизации (или культуре), подразумевают, что она есть совокупность культурных благ, ее географическое месторасположение — это культурное пространство, ее история — это история культуры, а заимствования одной цивилизации у другой есть заимствования или переносы культуры, причем они могут быть как духовного, так и материального характера. Это прилагательное оказывается слишком легким, а потому раздражающим: его считают слишком грубым и слишком общим. Но до тех пор, пока ему не будет найдено достойной замены, за его будущее можно не беспокоиться. Оно остается единственным в своем роде.

•  К 1819 г. термин «цивилизация», до того употреблявшийся в единственном числе, приобретает множественное число.

С этого времени термин «стремится приобрести новое, причем совершенно другое значение: совокупность характеристик, свойственных коллективной жизни определенной группы или определенной эпохи». Говорят о цивилизации Афин в V в. или о французской цивилизации в век Людовика XIV. Поставить проблему цивилизация и цивилизации значит столкнуться с еще одной сложностью, и немаловажной.

В мышлении нашего современника XX в. доминирует термин «цивилизации», который в большей степени, чем термин, «цивилизация», отражает его личный опыт. Музеи выводят нас за рамки одной страны во времени, здесь мы почти полностью погружаемся в эпохи минувших цивилизаций. Перемещения из страны в страну еще полнее ощущаются в пространстве: пересечь Рейн или пролив Ла-Манш, приблизиться к Средиземному морю с Севера — это незабываемый опыт, который свидетельствует о множественности рассматриваемого понятия. Речь идет безусловно о цивилизациях.

Но если нас попросят дать определение термину цивилизации, то сразу возникают сомнения. Действительно, использование слова «цивилизация» во множественном числе соответствует исчезновению некоей концепции, постепенному затуханию некоей идеи, свойственной XVIII в., а именно той цивилизации, которую путают с идеей прогресса, якобы присущего лишь некоторым привилегированным народам или некоторым привилегированным группам людей — «элите». К счастью, XX в. избавился от некоторых поверхностных суждений и уже не берет на себя смелость определить лучшую (исходя из каких критериев?) из цивилизаций.

В этом контексте цивилизация в единственном числе утратила былой блеск. Отныне это уже не высокая, не высочайшая моральная и интеллектуальная ценность, как ее трактовали в XVIII в. Сегодня, например, в плане лингвистическом какой-либо отвратительный акт назовут скорее преступлением против человечества, чем преступлением против цивилизации, хотя смысл остается тот же. Но современный язык испытывает определенную сдержанность в использовании слова «цивилизация» в его старом значении исключительности, человеческого превосходства.

Не отражает ли термин «цивилизация», взятый в единственном числе, то общее достояние, пусть даже неравномерно распределенное, которое используется всеми цивилизациями, а именно — то, что «сохраняется в человеческой памяти навечно»? Огонь, письменность, счет, одомашнивание растений и приручение животных — все это отныне является достоянием человечества, коллективным достоянием цивилизации.

Распространение общих культурных благ среди всего человечества приобретает в современном мире особый размах. Созданные Западом технические новшества экспортируются по всему миру и с радостью принимаются. Они создают единый образ мира: здания из бетона, стекла и стали, аэродромы, железные дороги с вокзалами и громкоговорителями, огромные города, где концентрируется большинство населения планеты. Объединяет ли вся эта техника мир? Реймон Арон писал: «Мы находимся на той стадии развития, когда мы обнаруживаем одновременно относительную истинность концепции цивилизации и необходимость преодоления этой концепции… Фаза цивилизаций заканчивается и человечество переходит, хорошо это или плохо, на новую стадию развития…», стадию единой цивилизации, способной распространиться на всю Вселенную.

Вместе с тем экспортируемая Западом «индустриальная цивилизация» является лишь одной из характерных черт западной цивилизации. Принимая эту ее сторону, остальной мир вовсе не принимает всю эту цивилизацию целиком. Прошлое цивилизаций — это история постоянных заимствований друг у друга на протяжении веков, что вовсе не исключало сохранения ими своих коренных особенностей и самобытности. Признаем, однако, что впервые доминирующий аспект какой-либо одной цивилизации охотно заимствуется всеми цивилизациями мира, тем более что скорость современных коммуникаций способствует быстроте и эффективности этого заимствования. Мы полагаем, что происходит проникновение вышеназванной индустриальной цивилизации в коллективную цивилизацию планеты. Результатом этого проникновения стал, становится, станет процесс перестройки структур каждой из цивилизаций.

Короче, даже если предположить, что все мировые цивилизации сумеют рано или поздно адаптировать технические новшества и с их помощью унифицировать свой образ жизни, все равно в течение еще долгого времени будут сосуществовать резко отличающиеся друг от друга цивилизации. Еще долго слово «цивилизация» в понятийном значении будет сохранять единственное и множественное число. В этом вопросе историк смело может быть категоричным.

Глава 2. Цивилизация определяется в соотношении с другими науками о человеке

Понятие «цивилизация» может быть определено только в соотношении со всеми науками о человеке, в том числе и с историей. Но на истории мы в данной главе особо останавливаться не будем.

Попытаемся дать определение концепции цивилизации, призвав на помощь — поочередно — географию, социологию, экономику, коллективную психологию. Мы обратимся и к дисциплинам, которые не являются смежными. Тем не менее полученные ответы будут приближаться друг к другу.

Цивилизации как географические и культурные пространства

Вне зависимости от своего размера, слишком великими или ничтожно маленькими, цивилизации всегда могут быть локализованы на географической карте. Их реальное бытие во многом зависит от преимуществ либо недостатков в их географическом местоположения.

Конечно, это местоположение обустраивалось человеком на протяжении веков, часто тысячелетий. Любой пейзаж несет на себе отпечаток этого постоянного труда: поколения людей приспосабливали его для своих нужд, если можно сказать — капитализировали. В процессе этого труда человек сам менялся под воздействием «этой своей могучей работы над собой», как говорил Мишле, или, говоря иначе, этого «производства человека человеком», как писал Карл Маркс.

•  Говорить о цивилизациях — значит говорить о пространствах, землях, рельефах, разнообразии климата, растительности, животного мира, об унаследованных или приобретенных преимуществах.

И обо всех последствиях этого для человека: сельском хозяйстве, животноводстве, пище, домах, одежде, коммуникациях, промышленности… Сцена, на которой разыгрываются эти нескончаемые театральные постановки, частично определяет их ход, объясняет их особенности; люди приходят и уходят, а сцена остается более или менее той же.

Для индолога Германа Гётца две Индии противостоят друг другу: Индия с влажным климатом, для которой характерны обильные дожди, озера, болота, водяные растения и цветы, леса и джунгли, Индия людей с темной кожей; и контрастирующая с первой Индия с относительно засушливым климатом, включающая средний Инд и средний Ганг, Индия — страна людей со светлой кожей, обладающих воинственным характером. Индия в целом представляется местом диалога, борьбы этих двух пространств, двух человеческих типов.