Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 6)

Кондорсе считал, что такого рода манипуляции законны. Серьезные историки берут на себя смелость защищать прогнозы, как бы это ни было опасно. Английский экономист с мировым именем Колин Кларк в 1951 г., базируясь на данных тогдашней статистики, подсчитал вероятные параметры экономики будущего. Жан Фурастье уверенно говорил о цивилизации 1980 г., оперируя данными 1960 г. и исходя из принципа разумной экономической политики. Такая хрупкая «наука», как прогнозирование, позволяет философу Гастону Берже специализироваться на распознавании ближайшего будущего: футурология, какой бы она не была и какие бы ужасные пророчества не звучали в устах некоторых экономистов, позволяет на законном основании представить крохотный кусочек ближайшего будущего, рассчитанного заранее и почти осязаемого.

Такой подход иногда вызывает улыбку. Но у него есть по крайней мере одно преимущество: в путанице настоящего определяется будущая главная линия развития, которая, являясь верной или наполовину верной, обнажает, прежде всего в силу своей направленности прямо в цель — к будущему, самые значимые проблемы сегодняшнего дня и пытается придать им определенный смысл. Современный мир — это мир в становлении.

У вас перед глазами вероятная карта народонаселения мира на 2000 год. Помимо всего прочего она позволит вам поразмышлять и понять, что ни один составитель планов на будущее (а ведь планирование — это прежде всего тщательное и устремленное в будущее изучение значимых проблем современности) не сможет отныне делать это без того, чтобы не держать перед глазами эту карту. Она поясняет известное замечание президента Республики Берег Слоновой Кости У. Буани о том, что в Азии и Черной Африке планирование ни в коем случае не может быть аналогичным, поскольку слаборазвитость в одном случае сочетается с избыточным населением, а в другом — с его недостаточностью.

•  История множественна и едина

Вас, наверно, удивит, что история может стать предметом спекуляций, что она хочет быть наукой настоящего при всей неопределенности последнего. Нет ли здесь злоупотреблений? Не стремится ли она, подобно сказочному волку, вырядиться в чужие одежды, а точнее в одежды близких ей общественных наук? Об этом мы поговорим в начале второй части данной книги. Тогда эта проблема станет для вас понятнее, поскольку это проблема времени, взятого само по себе, а время будет рассматриваться в перспективе вашего обучения философии.

Очевидная множественность объяснений истории, разрыв между различными взглядами на нее, их противоречия приходят к согласию в свойственной истории диалектике, основывающейся на разнообразии самого исторического времени: быстротекущее время событий, удлиненное время исторических эпизодов, медленное, ленивое время цивилизаций. Когда речь идет о исследовании отдельного исторического события, то можно остаться в границах того или иного исторического времени. Напротив, когда речь идет о любой попытке глобального исторического осмысления, например об истории цивилизаций, тогда, как в искусстве фотографии, нужно увеличивать количество кадров различной выдержки, чтобы затем свести их в единое целое, как искусно смешанные цвета солнечного спектра обязательно восстанавливают белый солнечный свет.

РАЗДЕЛ I. ГРАММАТИКА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Глава 1. Перемены в терминологии

Как было бы хорошо дать четкое и простое определение слову «цивилизация» подобно тому, как мы определяем прямую линию, треугольник, химический элемент…

К сожалению, терминологический словарь наук о человеке не позволяет использовать слишком категоричные определения. Это не значит, что все понятия здесь неопределенны или находятся в процессе становления. Просто большинство терминов оказываются не определенными изначально, они меняются в зависимости от использующих их авторов и не перестают эволюционировать на наших глазах. Как говорит Леви-Стросс, «слова — это те инструменты, которые каждый из нас волен использовать по своему усмотрению с тем, однако, условием, что он объясняет свои намерения». Это означает, что в дисциплинах, относящихся к наукам о человеке (как, впрочем, и в философии), самые простые слова меняют свое значение в зависимости от мысли, которая дает им жизнь и их использует.

•  Слово «цивилизация», являющееся неологизмом, во Франции появляется поздно, в XVIII в., причем незаметно.

Оно возникло в качестве производного от прилагательного «цивилизованный, культурный», от глагола «цивилизовать, приобщать к культуре», которые до этого уже давно существовали и в XVI в. уже были в обиходе. Слово «цивилизация» еще в 1732 г. оставалось термином сугубо юридическим и означало судебный акт или судебное решение, которое превращало уголовный процесс в гражданский. Современное выражение — в смысле «перехода к цивилизованному состоянию» — возникло позднее, в 1752 г., под пером Тюрго, который готовил в то время свой труд по всемирной истории, но сам его так и не опубликовал. Впервые в напечатанном тексте это слово появилось в работе «Друг людей, или Трактат о населении» (1756) Мирабо, который был отцом знаменитого революционного трибуна. Речь там шла об «орудиях цивилизации» и даже о «роскоши ложной цивилизации».

Забавно, но Вольтер не использовал слово «цивилизация», «хотя сам был тем человеком, который фактически создал данное понятие в своей книге Опыт о нравах и духе народов (1756) и сделал первый набросок общей истории цивилизации» (Й. Хёйзинга).

В своем новом значении цивилизация противопоставляется варварству. С одной стороны, существуют цивилизованные народы, с другой — народы дикие, примитивные, или варварские. Даже понятие «хорошие дикари», столь дорогое некоторым авторам XVIII в., не означает цивилизованные. Нет никакого сомнения, что французское общество в эпоху конца царствования Людовика XV в новом слове «цивилизация» не видит с удовлетворением портрета своего времени, которое и сейчас, по прошествии веков, еще может показаться нам соблазнительным. Чтобы там ни было, это слово возникло, потому что в нем нуждались. До этого слова вежливый, приобщенный к культуре, учтивый, цивилизованный в смысле культурный (т. е. тех, кто обладал хорошими манерами и знанием света) не соотносились ни с одним существительным. Слово police (полиция) обозначало скорее общественный порядок, что было довольно далеко по смыслу от прилагательного poli (воспитанный, вежливый, культурный, светский), значение которого Универсальный словарь Антуана Фюретьера (издан в 1690 г.) определял следующим образом: «Используется в моральном смысле и означает цивилизованный. Цивилизовать, облагородить нравы, приобщить к культуре и обществу… Ничто так не цивилизует и не облагораживает молодого человека, как общение с дамами».

•  Цивилизация и культура. Выйдя за пределы Франции, слово «цивилизация» быстро становится обиходным в Европе. Его сопровождает слово «культура».

В Англию это слово приходит в 1772 г., а может быть, и раньше, приобретает написание civilization и замещает слово civility, бывшее в обиходе уже долгое время. Без труда оно завоевывает и Германию (Zivilisation), где соседствует со старым словом Bildung. В Голландии, напротив, оно сталкивается с существительным beschaving, образованным от глагола beschaven, что означает «утончать вкус, облагораживать, цивилизовать». Beschaving, используемое примерно в том же значении, без труда берет на себя понятие цивилизации и успешно противостоит иноземному слову, хотя иногда используется и оно — в написании civilisatie. То же противодействие и по тем же причинам встретило новое слово и тогда, когда оно перешло Альпы: в Италии уже существовало и быстро вошло в обиход «цивилизация» старое и красивое слово civilta, которое еще использовал сам Данте. Оказавшись на своем месте, итальянское слово civilta помешало внедрению в разговорную речь нового иностранного слова, но не смогло помешать бурным дискуссиям вокруг самого понятия. В 1835 г. Романози сделал неудавшуюся попытку внедрить слово incivilmento, которое в понимании этого автора означало переход к цивилизации, а также и саму цивилизацию.

Распространяясь по Европе, новое слово «цивилизация» шло рядом со старым — культура (еще Цицерон писал: «Культура есть душа философии»), которое «молодело» и приобретало почти то же значение, что и цивилизация. Долгое время слово культура оставалось как бы дубликатом слова «цивилизация». Так, в своих лекциях в берлинском университете в 1830 г. Гегель равно употребляет и то и другое слово. Но настал день, когда оказалось необходимым различать их.

Понятие цивилизации имеет в действительности по меньшей мере двойной смысл. Оно означает одновременно моральные и материальные ценности. Карл Маркс, например, отличал инфраструктуры (материальные) от суперструктур (духовных), которые были взаимозависимыми. Шарль Сеньобос шутил: «Цивилизация — это дороги, порты и причалы», желая тем самым сказать, что цивилизация — это не только разум (дух). «Это все человеческое знание», — утверждал Марсель Мосс, а историк Эжен Кавеньяк говорил: «Это минимум науки, искусства, порядка и добродетели…»

Итак, цивилизация имеет по меньшей мере два уровня. Отсюда попытка многих авторов различать два слова — культура и цивилизация, представляя дело таким образом, что одно слово несет в себе духовный смысл, а другое означает материальные блага. Но случилось так, что никто не принял окончательно такого деления: в разных странах и даже в одной стране, в разное время, разные авторы трактовали эти слова по своему.