Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 38)
Трудности, которые испытывают страны социалистической ориентации, продолжающееся отставание общественного развития в Африке, отказ от революционных надежд, которые некогда питали африканскую элиту, — все это нашло свое отражение в событиях на континенте в 1965–1966 гг., в частности в целой серии произошедших в этот период государственных военных переворотов.
В Гане военная хунта пришла на смену режиму Нкрумы.
В Нигерии в результате военного переворота, осуществленного сторонниками генерала Иронси, был свергнут федеральный парламентский строй, установленный в этой стране в момент провозглашения независимости. В Центральноафриканской Республике кризис разразился в ночь с 31 декабря по 1 января 1966 г.: здесь пришел к власти очередной полковник.
В Дагомее генерал Согло 22 декабря 1965 г. отстранил от власти бывших гражданских руководителей страны, которые поочередно сменяли друг друга после достижения независимости.
В Верхней Вольте правительство президента страны Ямейого вынуждено было уйти со сцены после десяти лет стабильности, уступив место группе офицеров.
В бывшем бельгийском Конго был установлен диктаторский режим генерала Мобуту, бывшего начальника Генерального штаба вооруженных сил.
Политическая борьба и бессилие большинства африканских государств решить стоящие перед ними проблемы мешают им в полной мере развернуть работу ОАЕ, созданной 25 мая 1963 г. на конференции в Аддис-Абебе. Из-за этого африканские государства не смогли помешать временной консолидации правительства белого меньшинства Яна Смита, незаконно захватившего власть в Родезии. По этой же причине независимые африканские государства не смогли прийти на помощь силам национального освобождения, выступающим против португальского господства в Анголе и Мозамбике, а также в Гвинее. Если в первых двух из этих стран борьба затруднена и не обещает скорого успеха, то в Гвинее она идет более энергично и эффективно.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДАЛЬНИЙ ВОСТОК
Глава 1. Введение
Здесь мы будем рассматривать
О чем говорит география
Увидеть Дальний Восток, эту огромную сцену исторического развития, значит уже наполовину понять его судьбу, его странные цивилизации. Для первого знакомства лучше всего подходят свидетельства путешественников, журналистов, географов. Нужно только избегать попыток объяснений исходя из абсолютного географического детерминизма, которого в действительности не существует ни в Азии, ни в Европе, ни вообще в любой стране, имеющей историческое прошлое, сотворенное терпеливыми усилиями человека.
• В общем и целом Дальний Восток — это мир тропиков и субтропиков.
Это индийский «котел» с его лесами и джунглями; это Южный Китай с его дождями и жарой; это экваториальная Индо-Малайская область с ее гигантскими лесами и быстрорастущими растениями (в Ботаническом саду на острове Ява некоторые виды лиан вырастают в день на один метр).
Однако Индия — это также Инд, Ганг в его среднем течении, центральная сухая часть Деканского плоскогорья, для которой характерны сухие и полусухие почвы; Китай — это также его северная часть с лёссами и аллювиями, с суровой зимой, лесистая Манчьжурия, холодные северные пустыни.
Весь Северный Китай, на окраине которого находится императорская столица Пекин, подвержен холодам. Крестьянин здесь спит зимой на печи. Пословица гласит: «Пусть каждый подметает снег перед своей дверью вместо того, чтобы беспокоиться из-за изморози на черепичных крышах соседних домов». «В период зимних морозов, — пишет образованный человек XVIII в., — когда бедные родственники и друзья стучатся к нам в дверь, мы прежде всего нагреваем большую миску риса, которую даем им в руки вместе с блюдечком маринованного имбиря. Это лучший способ обогреть стариков и придать силу неимущим… Мы разогреваем густую похлебку, которую пьем из мисок, держа их двумя руками, при этом пряча голову в плечи; морозным или снежным утром, когда ешь это блюдо, чувствуешь, как тепло разливается по всему телу».
Случается, что холод и снег проникают в южную тропическую часть страны. В 1189 г. снег выпал в южном городе Ханчжоу, что находится неподалеку от Янцзы. «Ветки бамбука ломались со странным треском».
Итак, география свидетельствует не об однородности, а о различиях между этими многоликими странами. Но, может быть, она вводит нас в заблуждение, и мы неверно ставим проблему? Отнюдь не разнообразная географическая среда создает единство Юго-Восточной Азии, а довольно однообразная и повсюду присутствующая
• Эта цивилизация утверждается напрямую, однообразно, как исключительная цивилизация растительного мира.
Эта истина регулярно отмечалась — как в прошлом, так и в настоящем — всеми западными путешественниками, оказавшимися в Азии.
Один из них, испанец, говорил в 1609 г., что японцы не едят другого мяса, кроме дичи. Немецкий врач замечал в 1690 г., что они не знают ни молока, ни масла. Они питаются исключительно «пятью продуктами земли» (как и в Китае, в Японии цифра пять является священной): рисом «белым, как снег»; саке, водкой из риса; ячменем, в принципе предназначенным для скота, но из которого изготавливают муку и хлебцы (колосья ячменя придают обрабатываемым полям «очень красивый красный цвет», пишет тот же врач); белой фасолью, напоминающей европейские бобы. К этому нужно прибавить просо, овощи, рыбу (всегда в небольшом количестве), очень мало мяса.
За двадцать лет до этого французский врач, оказавшийся в Индии и наблюдавший огромный кортеж, сопровождавший Великого Могола Аурангзеба в путешествии из Дели в Кашмир, удивлялся скромности воинов, «пища которых была очень простой… Из всего этого большого количества всадников менее десятой, а точнее менее двадцатой части ели мясо во время похода. Они довольствовались смесью риса с овощами, куда добавляли коричневое масло…»
Столь же нетребовательны и жители Ашема на острове Суматра. «Рис — вот их единственная пища, — писал путешественник в 1620 г. Наиболее состоятельные добавляют в него немного рыбы и зелени. На Суматре нужно быть большим господином, чтобы позволить себе жареную или вареную курицу… Как они говорят, 2000 христиан, проживающих на острове, способны быстро лишить его птицы и скота».
Так же живут и в Китае. «Если бы китайцы ели столько же мяса, как и мы в Испании, — отмечал П. де Лас Кортес в 1626 г., — то всего плодородия их земель скоро бы оказалось недостаточно». Даже богатые позволяют себе очень мало мяса: «за столом они съедают для аппетита несколько кусочков свинины, курицы или другого мяса»; сегодня мы бы назвали это легкой закуской к аперитиву. B XVIII в., как отмечает один английский путешественник, дело обстояло так же. Даже в Пекине, куда из Монголии доставляют много скота, «население ест очень мало мяса, смешивая его с растительной пищей для вкуса. Китайцам мало знакомы молоко, животное масло, сыр…» Это не значит, что мясо им неприятно, наоборот. Если животное, будь то бык или верблюд, овца или осел, погибает от несчастного случая или болезни, то его быстро употребляют в пищу. «Этот народ плохо различает чистое и нечистое мясо», — с отвращением говорит тот же англичанин. В Китае едят змей, лягушек, крыс, собак, саранчу…
Эти свидетельства подкрепляют китайские письменные источники, которые довольно точны в описании повседневной жизни. Вот как в одном из романов описывают молодую жеманницу, «которая сегодня хочет утку, завтра рыбу, послезавтра свежие овощи, бульон из ростков бамбука; если ей нечего делать, то подай ей апельсины, печенье, водяные лилии. Она пьет много рисового вина и каждый вечер ест жареных воробьев и соленые креветки; она выпивает три литра вина из ста цветов». Все это расценивается как разврат, капризы богачки…
Чжен Банцяо, образованный поэт, художник и каллиграф (1693–1765), когда нужно, умеющий быть щедрым, выражает желание, чтобы все обитатели его дома участвовали в пире. «Каждый раз, — пишет он в одном из своих «Семейных писем», — когда в доме есть рыба, рис и вода, фрукты, пироги, их нужно справедливо распределять между всеми». В своих письмах он упоминает такие блюда, как гречневые лепешки, густые рисовые отвары… Такова норма. Богатый ростовщик, владелец ломбарда, дьявольски скупой, способный радоваться каждой копейке, которую найдет на улице, обедает «холодным рисом, политым кипящей водой», как об этом говорится в одной из средневековых сказок.
В наше время мало что не изменилось. О китайской кухне журналист в 1959 г. пишет: «Мне известно, что китайская кухня всегда была искусством довольствоваться малым, что слишком многочисленный народ, которому запрещено разводить крупный рогатый скот, старается использовать то, от чего мы отказываемся».