Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 14)

Это факт, имеющий огромные последствия: мусульманская цивилизация унаследовала старые императивы геополитики, урбанистических форм, институтов, привычек, обрядов, древних способов жизни и веры.

О вере: в своей религиозной системе ислам привязан к иудаизму и христианству, к Аврааму и Ветхому Завету с его строгим монотеизмом. Для ислама Иерусалим — это святой город, а Иисус — великий пророк до появления Мухаммада, который один только и выше его.

О жизни: имеющие тысячелетнюю историю жесты сохранились в исламе до настоящего времени. В Тысяче и одной ночи приветствовать суверена значит «поцеловать землю между своими руками». Но этот жест практиковался уже при дворе парфянского царя Хосрова (531–579) и даже раньше. В XVI, XVII вв. и позднее европейские послы в Стамбуле, Исфахане и Дели старательно заучивали этот жест, при этом находя его унизительным как для себя, так и для государей, которых они представляли. Еще Геродот возмущался египетскими нравами, которые в его глазах казались отталкивающими: «Чтобы поприветствовать друг друга, они почти что падают ниц посреди улицы; они делают собачью стойку, опуская руки к коленям». Это приветствие сохранилось до сегодняшнего дня. Другие детали: мавританские или турецкие бани представляют собой древние римские термы, которые арабские завоевания сделали обиходными в Персии и других странах; мусульманский символ — «рука Фатимы» (что соответствует нашим «медалям и наплечнику») ранее украшала погребальные стелы в Карфагене; что касается традиционного мусульманского костюма, то Э.Ф. Готье, от которого мы узнали об этих деталях, узнает его в древней вавилонской одежде, описанной еще двадцать четыре века тому назад Геродотом. По его словам, «жители Вавилона носят льняную тунику до пят (гандурах, как говорят в Алжире), а поверх этой туники — другую шерстяную тунику (сейчас говорят джеллаба)\ затем они заворачиваются в небольшой белый плащ (мы бы сейчас сказали в белый бурнус); покрывают голову митрой (мы бы сказали сегодня феской)».

Где мы могли бы остановиться на этом пути: определить, что является собственно мусульманским, а что нет в исламской стране? Ведь еще недавно бытовало мнение, что кускус, это североафриканское блюдо, является на самом деле римским и даже пуническим кушаньем. В любом случае, мусульманский дом с внутренним двориком (патио), который можно было встретить у арабов в Египте и Магрибе, имеет доисламское происхождение и является аналогом греческого дома с перестилем[3] и «африканского дома первых веков нашей эры».

Это все детали, но они знаменательны: мусульманская цивилизация, равно как и западная, является вторичной, производной цивилизацией, по терминологии Альфреда Вебера. Она возникла не на пустом месте, но на основе той живой и многоликой цивилизации, которая предшествовала ей на Ближнем Востоке.

Итак, история ислама не возникла за десятилетие стремительных завоеваний (632–642) или в результате предсказания Мухаммада. Ее породила долгая история Ближнего Востока.

История Ближнего Востока

Объединенный ассирийцами, Ближний Восток сохранял свою целостность в результате завоеваний Кира, Камбиза и Дария (546–486 гг. до н. э.). По прошествии двух веков великое государство Ахеменидов пало в результате завоевания его Александром Македонским (334–331 гг. до н. э.). Это завоевание оказалось более стремительным, чем приход арабских завоевателей десять веков спустя.

В общем и целом эти десять веков разделяющие два завоевания, представляют собой чрезвычайно любопытный «колониальный» эпизод, в ходе которого греки господствуют над огромным географическим пространством с размытыми границами, расположенным между Средиземным морем и Индийским океаном. Осваивая эти земли, греки создают города, крупные порты (Антиохия, Александрия), большие государства (империи Селевкидов, Птолемеев (Лагидов)…). Смешиваясь со своими новыми подданными, они вместе с тем не подвергались ассимиляции, поскольку не жили в сельской местности, которая оставалась для них чужой. Короче говоря, небольшой по численности греко-македонский народ колонизировал большую часть Азии, как позднее Европа колонизировала Африку, навязав свой язык, свою администрацию, передав также часть своего динамизма.

Римляне также завоевали Малую Азию, Сирию, Египет, не прерывая эту колониальную эру: за римским фасадом сохранилась греческая цивилизация, которая вновь становится доминирующей после падения Римской империи в V в., когда Византия, эта греческая цивилизация, пришла на ее место. Эмиль Феликс Готье, живший недавно в Алжире, был заворожен этой гигантской колониальной авантюрой, которая в ходе исторического развития исчезла с лица земли, почти ничего после себя не оставив.

Колонизированный Ближний Восток не очень-то жаловал своих хозяев. В 256 г. до н. э. возникло крупное парфянское царство Аршакидов; затем, в 224 г. до н. э., — государство персов Сасанидов, простиравшееся от Ирана до берегов Инда и хрупких границ Сирии. Рим, а затем Византия вели тяжелые бои с этим могущественным соседом — хорошо организованным, воинственным, бюрократическим, располагающим многочисленной конницей, связанным на Востоке с Индией, монголами и Китаем (очевидно, что лук парфянских всадников, стрелы которого пронзали римлян, имеет монгольское происхождение). Это государство, взявшее на вооружение «высшую религию Заратустры», доблестно сражалось с «пришельцем — эллинизмом». Но политическая враждебность не мешала заимствовать у Запада различные культурные течения: изгнанные Юстинианом греческие философы нашли убежище в столице Ктесифона; преследуемые Византией, христианские еретики-несторианцы через Иран достигли границ Китая, где их ожидала весьма своеобразная судьба.

•  На Ближнем Востоке, выступающем против греческого присутствия, принявшем христианство, сотрясавшемся постоянными и бурными религиозными волнениями, первые арабские завоевания (634–642) немедленно нашли сторонников.

Сирия (634), а затем Египет (639) приняли пришельцев. Более неожиданным оказалось быстрое присоединение к ним персов (642): древняя империя, обескровленная вековым противоборством с Римом и Византией, либо слабо оборонялась, несмотря на то, что на вооружении имела конницу и слонов, либо вовсе не противостояла рейдам арабских всадников на верблюдах. Ближний Восток сдался, отдав себя завоевателям, которым гораздо труднее пришлось в Северной Африке (с середины VII до начала VIII в.), зато Испания сразу же оказалась в их руках (711).

В целом арабским завоевателям удалось овладеть всем Ближним Востоком, за исключением гористых районов Малой Азии, обороняемых Византией, и продолжить походы на Запад, выйдя далеко за пределы Ближнего Востока.

Была ли быстрота завоеваний:

а) следствием внезапности, преимуществом внезапного нападения?

б) естественным успехом, обусловленным разрушительными рейдами на города, которые сдавались один за другим?

в) завершением медленного упадка Ближнего Востока в результате деколонизации, как мы бы сказали сегодня?

Безусловно, быстроте завоеваний способствовали все три причины. Однако с точки зрения истории цивилизаций этих объяснений недостаточно для понимания долговременного успеха нашествия. Не должны ли мы, исследуя более глубинные причины произошедшего, говорить о религиозном и моральном сходстве победителей и побежденных, имевшем древние корни и являясь плодом длительного сосуществования? Созданная Мухаммадом религия возникла на ближневосточном перекрестке, отвечала его духу и призванию.

В начальный период своей экспансии ислам лишь вдохнул жизнь в древнюю восточную цивилизацию, которая стала «второй опорой» (первой была сама Аравия) строящегося здания. Речь идет о цивилизации, крепкой и опирающейся на богатые регионы, по сравнению с которыми Аравия выглядела бледно.

Судьбоносное значение ислама состояло в том, чтобы вывести эту старую цивилизацию на новую орбиту, придать ее новый диапазон развития.

Мухаммад, Коран, Ислам

Говоря о корнях ислама, мы сталкиваемся одновременно с человеком, книгой, религией.

•  Основные деяния Мухаммада приходятся на период между 610–612 гг. (даты проблематичны, но возможны) и 632 г., когда он умер.

Без него раздробленная Аравия с ее враждующими племенами и конфедерациями, открытая иностранному влиянию, являясь объектом колонизационных устремлений со стороны Персии, христианской Эфиопии, Сирии, византийского Египта, не смогла бы объединиться и, с обретенным единством, бросить свои орды за пределы северных границ.

Ни Византия, ни парфяне, противостоявшие друг другу на протяжении долгих веков, не опасались появления столь серьезного врага, пришедшего из столь бедных стран. Конечно, и до этого имели место кровавые столкновения. Но ранее они ограничивались грабительскими набегами. Кто всерьез беспокоился о судьбе граничащих с «плодородным полумесяцем» безлюдных районов, которые оспаривали друг у друга персы и греки?

Успехи Мухаммада все меняют. Изыскания ученых позволили освободить от намеренных приукрашиваний его биографию. Возникший в результате этого образ интересен и даже волнующ. Появившись на свет примерно в 570 г., Мухаммад провел первые сорок лет своей жизни, преследуемый несчастиями. Пророк появляется на исторической сцене лишь на сороковой год жизни, примерно 610–612 гг.