Фергюс Хьюм – Опаловая змея (страница 8)

Пол рассмеялся этой фразе. «Наверное, Грексон считает, что я Дон Кихот, – подумал он, – приехал в Лондон, чтобы сражаться с мельницами прессы. Но Дон Кихот был мудр, несмотря на кажущееся безумие, и Грексон поймет мою мудрость, когда увидит мою Дульсинею, благослови ее Господь! Хм! Интересно, сможет ли Хэй успокоить отца Сильвии и заставить его более благосклонно относиться к моим амбициям? Грексон – умный и очень порядочный малый, так что…»

Тут Пол задумался. В его памяти всплыл случай с рабочим и предупреждение, которое тот сделал насчет Хэя. Также в его памяти застряли слова «человек при делах». Почему Грексона Хэя так назвали и что это значило? Бикот никогда не слышал такого раньше. Более того, Пол сомневался, что мужчина с мешком инструментов действительно был рабочим. Судя по некоторым признакам, он скорее походил на человека, игравшего роль. Сначала наблюдал за ними обоими, а потом подошел к Полу, когда тот остался один, – определенно сомнительная личность. Бикот пожалел, что так быстро оборвал разговор, не выяснив, в чем дело. История с маленьким долгом звучала нелепо, ведь если бы Грексон был должен этому человеку деньги, тот наверняка знал бы его имя и адрес. В целом этот инцидент озадачил Пола почти так же, как и обморок Аарона, и он решил расспросить о нем Грексона. Но ему никогда не приходило в голову, что Хэй был не тем, кем казался – человеком из Сити с достаточным доходом, позволяющим ему безбедно жить. Если бы Пол сомневался в этом, он бы никогда не попросил Грексона пойти с ним на Гвинн-стрит. Однако он сделал это, и встреча была назначена, так что больше говорить было не о чем.

Светский человек, как и следовало ожидать, появился минута в минуту.

– Я всегда прихожу вовремя, – объяснил он, когда Бикот поблагодарил его за пунктуальность. – Ничто так не раздражает меня, как ожидание, поэтому я всегда практикую то, что проповедую. Ну что, Пол, как поживает Дульсинея с Гвинн-стрит?

– Прекрасно, – ответил его друг, который был еще достаточно юным любовником, чтобы покраснеть, – но я не видел ее с нашей последней встречи. Я ждал письма от матери о броши, чтобы объяснить Аарону, как она к ней попала. Старик спрашивал обо мне.

– Черт бы побрал эту брошь! – хмыкнул Грексон в своей обычной холодной манере. – Не хочу больше о ней слышать. Поговорим о Дульсинее.

– Лучше поговорим о тебе, – возразил Пол.

– Неинтересная тема, – отмахнулся Хэй, вставая, когда Бикот открыл дверь мансарды, собираясь уходить. – Ты уже все обо мне знаешь.

– Нет! Я не знаю, почему тебя называют «человеком при делах».

Хэй покраснел и резко обернулся.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он идеально спокойным тоном.

– Я и сам не знаю, – признался Пол. – Помнишь того рабочего с мешком инструментов, который стоял через дорогу, когда мы разговаривали в последний раз?

– Нет, – сказал Хэй, вытаращив глаза. – Я не обращаю внимания на существ этого класса. А что?

– Дело в том, что он спросил меня, кто ты и где живешь. Похоже, ты должен ему немного денег.

– Вполне возможно, – спокойно сказал Грексон. – Я должен деньги многим людям, и если этот человек – один из них, он наверняка знает все обо мне, включая адрес и имя.

– Я тоже так думал, – ответил Пол, – однако странно, что он посоветовал мне быть осторожным и назвал тебя «человеком при делах». Что это значит? Я никогда раньше не слышал этой фразы.

– А я слышал, – сказал Хэй, спокойно спускаясь по довольно крутой лестнице, – «человек при делах» – это тот, кто хочет жениться и имеет право на любую наследницу с достаточным приданым. Но почему такой малый говорит о светских предрассудках?

Бикот пожал плечами:

– Понятия не имею. Возможно, догадался, что я собираюсь отвезти тебя к Сильвии, и предостерег меня, поскольку, судя по его словам, ты хочешь жениться.

– А! Так значит, твоя Дульсинея – богатая наследница? – спросил Хэй, тщательно поправляя монокль. – Но если и так, тебе нечего меня бояться. Я почти помолвлен и скоро уже не буду «при делах». Что за наглость со стороны этого мужлана – так обращаться к тебе и так говорить обо мне? Полагаю, – добавил он с холодным смехом, – мне нет необходимости оправдываться.

– Что за вздор! – добродушно ответил Бикот. – И все‐таки странно, что тот человек так со мной разговаривал. Я послал его к дьяволу.

– Туда он и отправится, если попадется мне, – последовал сухой ответ. – Я проломлю ему голову за то, что лезет не в свое дело. Пожалуй, я могу все объяснить – и сделаю это, как только ты возьмешь телеграмму, которую несет тебе этот мальчишка.

Грексон оказался более зорким, чем его друг – когда они спустились по лестнице и уже собирались выйти на улицу, он первым заметил посыльного.

– Вы не знаете, хозяин, живет ли здесь джентльмен с таким именем? – спросил мальчик, протягивая желтовато-коричневый конверт.

К своему удивлению, Бикот увидел на конверте собственное имя.

– Кому это я понадобился? – пробормотал он, забирая телеграмму. – Подожди, мальчик, может быть, у меня будет ответ. – И он пробежал глазами по строчкам. – «Не продавай брошь, отошли ее обратно, – озадаченно прочитал Пол, – твой отец сердится. Мама». – Он немного помолчал и посмотрел на мальчика. – Есть у тебя бланк?

Мальчишка достал чистый бланк и огрызок карандаша, и Бикот написал ответ, что брошь будет отправлена домой завтра. Когда мальчик ушел с ответом, Пол порылся в нагрудном кармане и достал старый синий футляр.

– Пожалуй, отправлю ее прямо сейчас, – сказал он вслух.

– Что там? – спросил Хэй, зевая у двери. – Надеюсь, плохих новостей нет?

– Да опять эта брошь…

Грексон рассмеялся.

– Честное слово, будто это не брошь, а чудовище Франкенштейна, – сказал он. – Отошли ее обратно – миссис Бикот, я полагаю, – и покончи с этим. – Он бросил взгляд на футляр. – Вижу, она у тебя с собой, – закончил он небрежно.

– Да, – сказал Пол и, сунув футляр в карман, пошел вместе с другом по улице.

Затем он решил спросить мнение Хэя о письме миссис Бикот и кратко пересказал его суть.

– И вот теперь мама телеграфирует, чтобы я вернул брошь, – закончил он. – Полагаю, отец узнал, что она переслала ее мне, и пришел в ярость.

– Ну так отошли ее обратно и покончи с этим, – нетерпеливо сказал Хэй. – Рискуешь стать занудой с этой брошью, Бикот. Если хочешь, я одолжу тебе денег.

– Нет, спасибо, у меня есть три фунта, честно заработанных. Однако мы больше не будем говорить о броши. Я отошлю ее домой сегодня же. А ты расскажи мне… – Пол взял друга под руку. – Расскажи мне о том человеке, который за нами следил.

– Этот человек… рабочий, – рассеянно сказал Хэй. – Пф-ф, этот человек такой же работяга, как и я.

– Ну, я и сам думал, что он не тот, за кого себя выдает.

– Детективы никогда не умеют хорошо замаскироваться, – спокойно заявил Грексон.

Они свернули на Оксфорд-стрит, и Пол остановился.

– Что? Этот был детектив?

– Я так думаю, судя по твоему описанию разговора с ним. Дело в том, что я влюблен в замужнюю женщину. Мы вели себя вполне благопристойно, и никто не может сказать против нас ни слова. Но ее муж – чудовище и хочет развестись. Я уже давно подозреваю, что он следит за мной. Благодаря тебе, Пол, я теперь в этом уверен. Так что, может быть, теперь ты понимаешь, почему этот человек предостерегал тебя и говорил, что я «человек при делах».

– Понимаю, – кивнул Бикот с некоторым сомнением. – Смотри не попади в беду, Хэй.

– О, со мной все в порядке. И я не собираюсь делать ничего бесчестного, если ты это имеешь в виду. Это вина мужа, а не моя. Кстати, не мог бы ты описать того малого?

– Конечно. У него были рыжие волосы и рыжая борода, довольно красное лицо, и он прихрамывал.

– Все это маскарад, – презрительно сказал Хэй. – Хромота, скорее всего, притворная, борода накладная, на голове парик, а лицо нарумянено – действительно, очень неуклюже. Осмелюсь предположить, что в следующий раз, когда он будет следить за мной, он будет бледен и похож на джентльмена. Я знаю их уловки.

Друзья еще немного поговорили об этом эпизоде, а потом перешли к другим темам. Грексон описал замужнюю даму, которую обожал, и Пол упрекнул его за такую страсть.

– Так не годится, Хэй, – решительно сказал он. – Женщина, сбежавшая от мужа, не заслуживает уважения.

– Она еще не сбежала, сэр Галахад, – засмеялся Грексон. – Клянусь Юпитером, ты так наивен!

– Если это означает уважение к институту брака и обожание женщин, как ангелов, я надеюсь, что останусь наивным.

– Женщины, конечно, ангелы, – согласился Хэй, когда они шли по Гвинн-стрит, – это обычная фраза в любовных делах. Но есть ангелы двух видов. Дульсинея – это…

– Вот мы и пришли, – быстро перебил его Пол. Почему‐то его раздражало, что этот закоренелый грешник заговорил о Сильвии, и он начал думать, что Грексон Хэй опустился с тех пор, как они вместе учились. Не то чтобы его считали особенно хорошим учеником в Торрингтонской школе. Скорее наоборот, его там вовсе не жаловали. Однако у Пола не было времени вспоминать это в подробностях, потому что в этот момент в дверях лавки появился Аарон. Когда Пол приблизился, он вышел на тротуар.

– Входите, – пригласил старик. – Я хочу поговорить с вами наедине, – добавил он, бросив испуганный взгляд на Хэя.

– В таком случае я вас покину, – отозвался Грексон, высвобождая руку. – Дульсинее придется подождать другого случая. Иди и занимайся своими делами. Я подожду снаружи.