Фергюс Хьюм – Кровавые деньги (страница 6)

– Ха! Тоже мне, модель нашлась!

Ламберт, по своему обыкновению, пожал плечами и не стал вдаваться в дальнейшие объяснения. Мисс Гриби хочет выдавать свои домыслы за факты – это ее дело. К счастью, ее внимание привлекла яркая жизнь бродяг – все вокруг гудело и суетилось. Племя было довольно многочисленным и, как мисс Гриби узнала позже, состояло из разных кланов – Ли, Лавс, Бакленд, Хирн и другие, – смешавшихся в одно цыганское племя. Среди представителей разных кланов были не только чистокровные цыгане, но и много диддикаев, или полукровок. Возможно, хиреющие цыганские семьи сочли, что для взаимной выгоды лучше объединиться, нежели существовать порознь. Как бы то ни было, в таборе собралось много цыган, слившихся в большое и слегка буйное сообщество, поэтому тревога Гарвингтона была вполне оправданна. Не принимать всерьез вероятность ночной вылазки одного, двух, трех или более поджарых, жилистых, опасных на вид бродяг никак нельзя. Но все же необходимо признать, что в целом в таборе царил закон и порядок.

На множестве разноцветных кибиток висела всякая всячина: щетки и метлы, коврики из козьих шкур, оловянная посуда, корзины всех видов и размеров. Лошади, приводившие в движение эти повозки всех цветов радуги, паслись на окраине лагеря, по большей части стреноженные. Среди передвижных домов вперемежку теснились большие и маленькие палатки, жилище настоящих цыган, но стояла такая хорошая осенняя погода, что большинство их обитателей предпочитали спать под луной. Собаки дрались друг с другом из-за костей у костров или спали в самых неожиданных углах, держа один глаз открытым. И везде кувыркались, смеялись и плясали смуглолицые, тонконогие дети, все как один напоминая о Востоке. Мужчины с белозубыми улыбками, готовые подольститься женщины, как молодые и красивые, так и старые ведьмы – все вместе они смотрелись совершенно чужеродно на фоне тихого и уютного английского пейзажа. Было во всем этом что-то доисторическое, все намекало на опасные первобытные страсти, с трудом сдерживаемые, но готовые вырваться наружу при первом удобном случае.

– Это мигрирующие арийские кочевники, на новые охотничьи угодья их согнали голод либо избыток населения, – заметила мисс Гриби, ибо даже ее неромантичную натуру взволновала необычная живописность этой сцены. – При виде этих людей и запахах их костров я чувствую себя пещерной женщиной. Есть что-то великолепное в этой необузданной свободе.

– Весьма убогое великолепие, – ответил Ламберт, пожимая плечами. – Но я тебя понимаю. Иногда все мы тоскуем по первобытной жизни и рады сменить легкие времена на тяжелые.

– Ну, я бы сказала, что цивилизация – не бог весть какой плюс, – возразила его спутница. – Она делает мужчин слабаками.

– Уж точно не женщин, – ответил он, искоса взглянув на амазонку.

– Согласна. По какой-то причине мужчины катятся под гору, а женщины растут, физически и умственно. Интересно, какое будущее ждет цивилизованные расы?

– А вот и матушка Ракушка. Лучше спроси у нее.

Троица тем временем добралась до небольшой палатки на краю табора, уютно устроившейся под раскидистым дубом на берегу журчащего ручья. По пути никто не претендовал на их внимание или кошельки: Халдея, подмигнув, дала понять своим цыганским братьям и сестрам, что светская дама идет за советом к королеве их племени. Подобно знаменитому кивку советника Елизаветы Первой лорда Берли, подмигивание Халдеи означало многое. Так или иначе, Ламберт и его спутница обошлись без назойливых нападок и своим чередом прибыли в покои королевы. Королева внутри арабского шатра каркающим голосом напевала что-то цыганское. Халдея, ничего не говоря, просто дважды или трижды быстро щелкнула пальцами. Женщина в шатре, должно быть, обладала удивительно острым слухом – она тут же прервала свои заклинания, то бишь пение, и вышла наружу.

– О-о! – воскликнула мисс Гриби и отшатнулась. – Какая неожиданность!

Такая реакция была понятной: на фоне живописного табора в целом и Халдеи в частности матушка Ракушка выглядела как невзрачная служка при церкви или вдова из богадельни, знававшая лучшие времена. Видимо, возраста она была почтенного, ибо годы съежили ее и превратили в миниатюрную обезьянку, и можно было подумать, что достаточно легкого порыва ветра – и она взлетит, словно перышко. Смуглое лицо избороздили самые фантастические линии. Все морщинки были на своих местах, а нос упирался в подбородок, как и положено у ведьмы. И только в глазах таилась мощная жизненная сила, все еще бодрившая ее хрупкое тело, – казалось, пронзительный взгляд этих больших и темных глаз проходит сквозь тебя и видит дальние дали. Высохшая наподобие мумии фигура была на диво прямой для ее преклонных лет, а густые волосы едва тронула седина. В приличном черном платье, приличной черной шляпке и черной шерстяной шали пожилая леди выглядела весьма респектабельно. В ней не было ничего от колоритной бродяжки. Понятно, что мисс Гриби ждала чего-то другого и изумилась еще сильнее, когда королева леса заговорила – матушка Ракушка даже не перемежала английскую речь цыганскими словами, как Халдея.

– Доброго дня вам, миледи, и вам, сэр, – произнесла матушка Ракушка довольно сильным и резким голосом, какого не ждешь от человека ее лет и скромных габаритов. – Надеюсь, вы в добром здравии, – и она присела в реверансе, как любая деревенская дама, знакомая с этикетом.

– О-о! – снова воскликнула мисс Гриби. – Я представляла себе цыганскую королеву совершенно иначе.

– Ах, миледи, внешность – это еще не все. Но я чистокровная цыганка, из рода девонширских Стэнли. Меня зовут Джентилла, палатка – это мой дом, а в предсказании судьбы мне нет равных.

– Авали, так оно и есть, – с готовностью вставила Халдея. – Джентилла – бори човихани.

– Это дитя хочет сказать, что я великая ведьма, миледи, – сказала пожилая дама, снова приседая в реверансе. – Хотя глупо с ее стороны употреблять цыганские слова по отношению к язычникам, им ведь неведом язык, на котором Господь говорил в саду Эдема, как сказано в Писании.

– Где же в Библии вы такое нашли? – со смехом спросил Ламберт.

– Милый мой джентльмен, таким, как я, не подобает поучать таких, как вы, – сказала матушка Ракушка, ловко выходя из затруднительного положения, – но дорогая леди хочет, чтобы ей предсказали судьбу?

– Почему вы не сказали «дуккерин»?

– Мне не нравятся такие неприличные слова, сэр, – благочестиво ответила матушка Ракушка.

– Неприличные слова, – пробормотала Халдея, тряхнув черными локонами. – Между прочим, они цыганские, какие ты впитала с молоком матери. Вот язычники и не хотят принять тебя за чистую монету. Будь королевой я…

В глазах старухи мелькнул злобный чертенок, ее респектабельный вид вмиг изменился.

– Тол е чиб, не то я поджарю твои кости на кострах бонго! – яростно вскричала она на смеси родного языка и английского. – Джа пукенус, шлюха ты трущобная, – она погрозила кулаком, и Халдея с нахальной усмешкой отошла в сторону. – Бенгис тебе в глаз! Бенгис тебе в глаз! Это, моя великодушная леди, – добавила она и повернулась к гостям, вдруг снова приняв личину напускной респектабельности, – означает «в твоем сердце дьявол», и я сказала это, будто ведьма бранит дитя. Скверное дитя.

Мисс Гриби громко рассмеялась.

– Похоже на правду.

– Бедная Халдея, – сказал Ламберт. – Вы слишком строги к ней, матушка.

– А ты, милый джентльмен, не слишком строг. С ней только хлопот наживешь, кончится тем, что она заставит Кару всадить тебе нож между ребер.

– С какой стати? Я в нее не влюблен.

– Дереву плевать на плющ, но плющ любит дерево, – мрачно объявила матушка Ракушка. – Ты добрый и любезный джентльмен, и я не хочу, чтобы эта шлюха глодала твои кости.

– Я тоже так думаю, – прошептала мисс Гриби ему на ухо. – Ты играешь с огнем.

– Да, моя добрая леди, – сказала матушка Ракушка, уловив шепот – слух у нее был кошачий. – С огнем бонго, а по-нашему, чертогом нечестивых, – и она многозначительно указала вниз.

– Вы имеете в виду ад? – спросила мисс Гриби в своей напористой манере.

– Мы, цыгане, называем это чертогом нечестивых, – настаивала старуха. – И эта девчонка отправится туда за свои колдовские дела.

– Во всяком случае, она очень хороша собой, терять такую модель я не хочу, – сказал Ламберт, дернув плечами. – Оставлю тебя, Клара, узнавай свою судьбу, а я пойду успокою Халдею.

Он направился к центру табора, и мисс Гриби шагнула было за ним. Халдея и правда больно хороша собой, да и не глупа – Ламберта опасно оставлять с ней один на один. Джентилла Стэнли заметила, как изменилось выражение сурового лица, как смягчился взгляд суровых глаз, а на щеках выступил румянец. Исходя из этого, она сделала свои выводы и усмехнулась: насколько правдиво она предскажет судьбу этой посетительнице? Чистым надувательством предсказания матушки Ракушки все-таки не были, но, когда ясновидение пасовало, она пыталась заглянуть человеку в душу, и это давало хорошие результаты.

– Значит, леди горгио хочет, чтобы ей предсказали судьбу? – спросила она вкрадчивым тоном. – Позолотите ручку матушке Ракушке, и она предскажет ваше будущее без прикрас.

– Почему вас называют матушкой Ракушкой? – спросила мисс Гриби, решив пока воздержаться от гадания.