Фергюс Хьюм – Кровавые деньги (страница 5)

– При чем тут Агнес? Она жена Пайна, и этим все сказано. Нет смысла мечтать о луне с неба…

– Значит, все-таки мечтаешь о луне, – быстро вставила Клара.

– Даже у тебя нет права задавать мне такой вопрос, – спокойно и решительно ответил Ламберт. – Давай сменим тему.

Мисс Гриби указала на красивое лицо, улыбающееся с мольберта.

– Мой совет – меняй, – многозначительно произнесла она.

– Похоже, ты явилась, чтобы дать мне хороший совет.

– Которому ты не последуешь, – парировала она.

– Потому что он мне не нужен.

– Мужчина есть мужчина, а женщина есть женщина.

– Это неизбежно, как налоги, говорил мистер Баркис, если ты знакома с творчеством покойного Чарльза Диккенса. И что?

Мисс Гриби снова указала на картину:

– Хороша собой.

– Иначе я бы не стал ее писать.

– То есть у этого портрета есть оригинал?

– Портрета без оригинала не бывает, – язвительно заметил молодой человек. – Если тебе так интересно, отправляйся в цыганский табор на опушке леса, и все увидишь сама. – С недовольным видом он надел панаму. – С каких пор ты решила, что меня нужно нянчить?

– Что за чушь ты несешь! – воскликнула мисс Гриби, вскакивая на ноги. – Зачем так прямолинейно, так серьезно? Я просто зашла узнать, как дела у старого приятеля.

– Со мной все в порядке, я радуюсь жизни. Тебя это устраивает?

– Вполне. Только не влюбись в оригинал твоего портрета.

– Опоздала с предупреждением, – сухо сказал Ламберт. – Эту девушку я знаю уже полгода. Я встретил ее в цыганской повозке, когда прогуливался по окрестностям, и предложил нарисовать ее портрет. Она тут неподалеку, со своими, так что можешь увидеть ее, когда захочешь.

– Откладывать на потом – гиблое дело, – заявила мисс Гриби, с готовностью принимая предложение. – Идем, дружок. – Когда они вышли из сада на лужайку, она без обиняков спросила: – Как ее зовут?

– Халдея.

– Что за бред? Это же название племени.

– Не отрицаю, подружка. Но Халдея родилась в этом племени, вот ее так и назвали. Это где-то в Месопотамии. Цыгане ведь бродят повсюду. Она очень хорошенькая, а нравом настоящая дьяволица. Только Кара способен держать ее в узде.

– Кто такой Кара?

– Сербский цыган, играет на скрипке, как ангел. Горбун-карлик, лицо черное, волосатый, как обезьяна, но очень популярен благодаря своей музыке. Он без ума от Халдеи и любит ее со всей страстью.

– А она его? – спросила мисс Гриби, как обычно, напрямую.

– Нет, – ответил Ламберт, покраснев под своим загаром, и плотно сжал губы. Он выглядел очень представительно, шагая рядом с этой необычайно высокой женщиной. Его лицо, без сомнения, было по-саксонски красивым, а глаза – такие же голубые, как у самой мисс Гриби, только цвет лица гораздо нежнее. Даже слишком нежный для мужчины, считала она, но в душе признавала: его никак нельзя назвать женоподобным – тяжелая челюсть, твердый подбородок, плотно сжатые губы. С первого взгляда Ламберт и правда выглядел весьма благожелательным, и могло сложиться впечатление, что он – натура слабая. Однако опасность всегда превращала его в жесткого противника, и лицо его, когда он был взбудоражен, становилось неприятно свирепым. Он шел с военной выправкой, плечи отведены назад, а голова вздернута, как у изготовившейся к атаке змеи. Стань он военным и попади в суровые обстоятельства, в нем проявились бы лучшие черты: выносливость, умение быстро планировать и наносить удары, железная решимость. Но отсутствие случая и расслабляющее влияние цивилизованного существования делали его человеком, который действует в пределах возможного. Представятся время, место и шанс – и он проявит себя героем, а если нет – останется безобидным, как порох, который не способен воспламениться без искры.

Размышляя об этом, мисс Гриби оставила тему Халдеи и ее возможной любви к Ламберту и импульсивно воскликнула:

– Почему бы тебе не бросить цивилизацию и не отправиться в дальний путь?

– Зачем? – спросил он, ничуть не смутившись и несколько удивленный сменой темы. – Мне и здесь удобно.

– Да уж куда удобнее, – с нажимом парировала она. – Праздная жизнь, когда денег хватает только на то, чтобы прожить, а шансов проявить себя мужчиной – никаких. Иди, сражайся, захватывай земли, доказывай, что ты чего-то стоишь.

Ламберт снова покраснел, а его глаза заблестели.

– Я бы не прочь, будь такая возможность…

– Ну конечно, Геркулес и Омфала! – перебила его собеседница.

– Что ты имеешь в виду?

– Неважно, – парировала мисс Гриби, догадавшись: он прекрасно понимает, что она имеет в виду. Он зарделся, и стало ясно, как его задел этот намек на Агнес Пайн. – Ты бы увез ее, будь ты мужчиной.

– Халдею? – спросил Ламберт, сделав вид, что неверно истолковал смысл ее слов.

– Если угодно. Только не пытайся утащить ее ночью. Гарвингтон говорит, что пристрелит любого грабителя, который появится в доме с наступлением темноты.

– Я понятия не имел, что Гарвингтон имеет какое-то отношение к Халдее.

– Я тоже. Думаю, ты меня прекрасно понимаешь.

– Возможно, – сказал молодой человек, сердито пожав плечами – с какой стати она позволяет себе вмешиваться в его дела? – Но доводить женщину, которую я уважаю, до суда по бракоразводным делам не собираюсь.

– Уважаю? Ты имеешь в виду «люблю»?

Ламберт остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Не хочу ссориться с тобой, Клара, мы очень давние друзья. Но предупреждаю – у меня вспыльчивый характер, и ты сейчас делаешь все, чтобы получить этому подтверждение. Так что придержи язык и давай поговорим о чем-то еще. А вот и Халдея.

– Следит за тобой, – пробормотала мисс Гриби, увидев, как к ним быстро приближается хрупкая цыганка. – Ха! – фыркнула она с подозрением.

– Любезный! – воскликнула Халдея, в танце приближаясь к художнику. – Любезный саришан.

Мисс Гриби не понимала по-цыгански, но глаза девушки открывали очевидную истину. Возможно, Ламберт и не любил свою прекрасную модель, но было совершенно ясно – прекрасная модель любила Ламберта.

– О баро дювель, атч па лесте! – воскликнула Халдея и захлопала в тонкие ладони.

Глава III

Неожиданное открытие

– Не надо говорить со мной на калонском наречии, Халдея, – сказал Ламберт с улыбкой на красивом, сразу ожившем лице. – Ты же знаешь, я его не понимаю.

– Я тоже, – вставила мисс Гриби, как обычно по-мужски. – Что значит «О дьявол баро» и все остальное?

– Да пребудет с вами Великий Бог, – быстро перевела Халдея, – и дювел – это не дьявол, как вы, горгио, его называете.

– Разница всего в одной букве, – добродушно ответила дама из другого племени. – Покажи нам ваш табор, милая.

Дама явилась в обществе Ламберта, да еще и позволила себе говорить с цыганкой оскорбительно и свысока – в той сразу проснулась природная вспыльчивость. Она отступила и по-кошачьи качнулась, будто готовясь к прыжку, при этом ее черные глаза вспыхнули самым неприятным образом.

Но мисс Гриби было не испугать испепеляющими взглядами, она просто в голос рассмеялась, обнажив белые зубы. Ее грубоватое веселье и мужеподобная внешность показали Халдее – такой соперницы опасаться не стоит, и сердитое выражение на смуглом лице сменилось вкрадчивой улыбкой.

– Авали! Авали! Леди горгио хочет, чтобы ей предсказали судьбу.

Мисс Гриби дипломатично кивнула и полезла в карман.

– За предсказание дам тебе полкроны.

– Не мне, не мне, милая дама. Нашей великой колдунье, матушке Ракушке.

– Тогда отведи меня к ней, – ответила мисс Гриби, тем временем оценивая внешний облик Халдеи.

Ламберт нарисовал очень правдивый портрет девушки, хотя в чем-то идеализировал ее диковатую красоту. Внешность Халдеи пострадала и огрубела от ветров и дождей, долгих переходов и палящего солнца. Все же она была необыкновенно хороша собой, смуглая, горячая кожа, под которой, казалось, вольно струилась алая кровь. Безупречный овал лица, нос с легкой горбинкой, яркие полные губы, а еще – блестящие черные глаза истинной цыганки с чуть приподнятыми уголками. Черные как смоль волосы плавно ниспадали из-под красного платка на плечи и там, на кончиках, слегка кудрявились и завивались. Фигура ее была великолепна; она покачивалась и поводила бедрами с легкой грацией, напоминавшей зрителю гибкие движения пантеры. В Халдее многое напоминало об опасной красоте хищного зверя – и красоту эту только усиливало живописное платье. Оно было изорвано и залатано всевозможными цветными тканями, заношенными и выгоревшими на солнце почти до белизны. А еще она позвякивала монетами, бусами и всевозможными примитивными безделушками. Руки у нее были идеальной формы, как, бесспорно, и ноги, хотя последние были скрыты тяжелыми ботинками на шнуровке. В целом она являла собой чрезвычайно колоритную фигуру, истинное утешение для ценителя красоты на фоне однообразия нынешней эпохи.

– Все же я подозреваю, что она – спящий вулкан, – прошептала мисс Гриби на ухо спутнику, когда они шли за девушкой по табору.

– Не такой уж спящий, – так же заговорщицки ответил Ламберт. – Взрывается по малейшему поводу и не без разрушительных последствий.

– Ясно, что тебе это известно. Но если играть с вулканическим огнем, можно обжечь не только свои ловкие пальцы.

– Фу! Эта девушка всего лишь модель.