Фердинанд Сере – Средневековье и Ренессанс. Том 3 (страница 9)
Таким образом, слово «юбилей» произошло бы от еврейского «йовель», что означает «баран». Древние французские стихи напоминают о еврейской этимологии названия, данного святому году:
Jobel, Bélier, l'an jubilé,
Le cinquantième est appelé;
Car, pour l'annoncer, la trompette
De sa corne seule était faite. (Йовель, Баран, год юбилейный, Пятидесятым называется; Ибо, чтобы возвестить его, труба Из его одного рога была сделана.)
Сроки юбилеев до тринадцатого века совершенно утеряны: что кажется достоверным, так это то, что в 1300 году в Рим стекалось огромное число паломников, которые приходили посетить там гробницы Апостолов, и что Бонифаций VIII, узнав из уст столетнего старца, что в 1200 году было подобное стечение, постановил буллой, что юбилей будет происходить в начале каждого столетия, и что те, кто, исповедовавшись и причастившись, посетят святые гробницы, получат полную индульгенцию. Климент VI сократил юбилейный период до пятидесяти лет; Урбан VI в 1389 году – до тридцати трех; Павел II – до двадцати пяти.
Бонифаций VIII назначил в качестве станционных церквей базилику Святого Петра в Ватикане и ту, что у стен Святого Павла, на Остийской дороге; Климент VI добавил к ним Сан-Джованни-ин-Латерано; Григорий XI – Санта-Мария-Маджоре.
Самые великие особы отправлялись в паломничество в Рим, чтобы принять участие в станциях юбилея. На том, что в 1300 году, видели прибытие Карла Валуа, брата Филиппа Красивого; Карла Мартелла, короля Венгрии; на том, что в 1475 году, – Фердинанда, короля Неаполя; Кристиана I, короля Дании и Норвегии; Шарлотту, королеву Кипра; Екатерину, королеву Боснии; Иоанна, герцога Саксонского; на том, что в 1575 году, – Торквато Тассо и святого архиепископа Миланского Карло Борромео, который, следуя примеру, данному Николаем V и несколькими кардиналами, отправился босым посетить церкви. Этот юбилей представил зрелище великолепной процессии, изображающей триумф Церкви, чья колесница предшествовалась и сопровождалась кающимися ниневитянами, Пророками, Апостолами, Евангелистами, Учителями. Тот, что в 1600 году, имел почти похожую процессию: там изображали таинства Ветхого Завета, жертвоприношение Авраама, лестницу Иакова, Иудифь, несущую голову Олоферна, помимо аллегорических персонажей предыдущего юбилея. Эти процессии состояли из огромной толпы участников. Число лиц обоего пола, следовавших за процессией в день праздника Святого Розария того же 1600 года, доходит до пятидесяти тысяч. Надо было быть в Риме, чтобы получить полную индульгенцию. Чтобы дать представление о стечении паломников, стекавшихся туда, скажем, что насчитывали до двенадцатисот тысяч на юбилее 1550 года; но в конце шестнадцатого века понтифики, освободив верующих от посещения столицы христианского мира, распространив милость юбилея на все католические страны и требуя для паломничества только станции в церквях, назначенных ординариями мест, значительно сократили число паломников в Риме.
В Риме приближение юбилея возвещалось аудитором Роты после Евангелия торжественной мессы в день Вознесения, предшествовавшего открытию этого святого года, чей церемониал впервые учредил Александр VI. На вечерне в канун Рождества папа, облаченный в плащ и увенчанный митрой, прибывает, несомый на седжиа джестаториа, до вестибюля Святого Петра. Он сопровождается Священной Коллегией и держит свечу, как и все кардиналы. Там он посылает легатов a latere, чтобы пойти открыть святые двери других базилик; затем, приблизившись к последней из пяти дверей, справа, замурованной с истечения года прошлого юбилея, он поет антифон «Aperite portas» и т.д. и наносит три удара серебряным молотком по этой кладке, которую рабочие спешат полностью разобрать и обломки которой народ оспаривает. Папа тогда, с крестом в правой руке и свечой в другой, первым входит в церковь через эту дверь, и поют «Te Deum». Закрытие святой двери происходит с тем же церемониалом на вечерне Рождества следующего года: папа трижды берет немного раствора серебряной лопаткой, намазывает его на порог и покрывает тремя камнями, добавляя к ним несколько медалей.
Паломничества были очень распространены в Средние века. Как пример рвения, которое питали к этим благочестивым путешествиям, аббат Флери сообщает, со слов свидетельства святого Павлина, что можно было насчитать более двадцати городов или провинций Италии, жители которых приходили каждый год большими толпами, с женами и детьми, на праздник Святого Феликса, 14 января, несмотря на суровость времени года, и это ради одного исповедника, в городе Нола: «Можно судить, продолжает он, что это должно было быть в Риме на праздниках Святого Ипполита, Святого Лаврентия, Апостолов Петра и Павла; туда приходили издалека и во всякое время».
Самыми знаменитыми паломничествами были паломничества в Святую Землю, посещение гробниц Апостолов, путешествие в Лорето, к Святому Дому Богородицы, и в Сантьяго-де-Компостела. «Как только Церковь обрела мир, – говорит отец Лебрен, – стали совершать много процессий, чтобы идти к гробницам мучеников, чтобы переносить их мощи, чтобы побуждать верующих собираться вместе в дни поста, в места станций, и там просить особых милостей». Эти братства часто смешивали в своих процессиях представления мистерий и благочестивых фарсов, которые вскоре выродились в распущенность и самые чудовищные злоупотребления. Достаточно упомянуть процессию, совершавшуюся в Нивеле на следующий день после Пятидесятницы в честь святой Гертруды, покровительницы города, процессию, где молодая девушка, сидящая на заду за всадником, играла роль святой, в то время как перед ней юноша, исполнявший роль дьявола, делал тысячу прыжков и тысячу ужимок, чтобы попытаться своими шутовскими жестами рассмешить мнимую святую, которая со своей стороны старалась сохранять степенность, подобавшую ее характеру; – процессию в Куртрэ в Страстную пятницу, где бедняк получал двадцать пять ливров от города, чтобы изображать страдания Спасителя, и подвергался не только ношению по улицам тяжелого креста, но и реальным ударам и мучениям, которые ему причиняли шесть капуцинов с одной стороны и шесть реколлектов с другой, исполнявших обязанности палачей; – процессию в Брюсселе, где происходило подобное представление, а также имитация распятия в церкви августинцев; – процессию в Венеции в тот же день; – процессию Дисциплинариев и праздника Тела Господня в Испании, где с религиозными церемониями сочетались самые шутовские и непристойные пантомимы; – процессию Розария в Венеции, изобретение которой приписывается доминиканцам. Но нам не нужно описывать эти смехотворные маскарады, которые не входят в число Церковных церемоний и никогда не должны были с ними смешиваться.
Процессия Вербного воскресенья, которая происходит в воскресенье перед праздником Пасхи в воспоминание входа Иисуса Христа в Иерусалим, была в употреблении на Востоке с давних пор, когда около шестого или седьмого века она была также принята Латинской церковью. Это воскресенье получило различные названия: одни давали ему имя «Осанна» в память о приветствиях народа Иерусалимского; другие – название «воскресенье Индульгенций», из-за индульгенций, которые Церковь раздавала по случаю этого великого праздника. Его также называли «Пасхой оглашенных», потому что в этот день оглашенные все вместе шли просить (competere) крещения, которое совершалось в следующую субботу, и слышать Символ веры, согласно предписанию Агдского собора 506 года – «ut Symbolum ante octo dies Paschœ competentibus prœdicetur, Can. XIII»; или же «днем вымытых голов» (capitalivium), потому что обычай тогда был, говорит святой Исидор, а после него Алкуин, мыть головы детей, которые должны были получить помазание; наконец, Амаларий и другие писатели дают ему название дня Ветвей пальмовых. На этой процессии, во времена Алкуина (восьмой век), два священника в альбах торжественно несли на своего рода носилках, богато украшенных и окруженных пальмовыми ветвями, священный текст Евангелия. Согласно статутам Ланфранка, архиепископа Кентерберийского в одиннадцатом веке, там же следовало нести и Тело Христово. Английский хронист Матфей Парис в «Жизни аббатов монастыря Святого Албана» описывает сосуд или ларец, изящно изготовленный аббатом Симоном и предназначенный содержать гостию в процессии Вербного воскресенья. Эта процессия направлялась к какой-либо церкви или месту станции, и там, после чтения Евангелия, благословляли и раздавали ветви. Обычай заключался в том, что пепел, употребляемый для церемонии первой среды Великого поста, происходил от этих сожженных ветвей.
Роберт, епископ Льежский, счел, что было бы очень уместно праздновать установление Евхаристии более торжественно, чем можно было сделать в Великий четверг, поскольку Церковь занята в этот день примирением кающихся и несколькими другими функциями, которые мешают ей почитать исключительно это таинство: он постановил статутом 1249 года, что каждый год праздник Тела Христова будет праздноваться в четверг после недели Пятидесятницы, и он составил службу этого праздника, которую Урбан IV в 1262 году распространил на всю христианскую ойкумену. Город Анже, где Беренгар Турский, архидиакон, в начале одиннадцатого века опубликовал свои заблуждения против таинств Евхаристии и пресуществления, счел за честь отличиться среди всех церквей и протестовать против этой ереси великолепием процессии Вербного воскресенья.