Фердинанд Сере – Средневековье и Ренессанс. Том 3 (страница 20)
«После того как упомянутое празднество завершилось, пока веселились плясками и другими забавами, вот внезапно и незримо предстало и явилось дивное зрелище.
На площади стояло дерево, искусно сделанное, разумной высоты, хорошо разветвленное и покрытое листвой, полное плодов, возле этого дерева были две статуи, или нагие изображения, искусно вырезанные из дерева. Одна была Адам, а другая Ева; между ними висел на этом дереве огромный, ужасный и страшный змей.
Все члены Адама и Евы, все листья и яблоки на том дереве были полыми и пустыми внутри, наполнены маленькими ракетами пороха, и так хитроумно составлены, что их нельзя было хорошо (и особенно ночью) видеть или различать.
Итак, пока каждый смотрел и рассматривал это зрелище, вот незримо и внезапно, от ног Евы, поднялось мало-помалу маленькое пламя, или искра огня, и хитроумно проникло в чрево Евы, которое тотчас лопнуло, производя звук весьма ужасный и страшный вдали. Оттуда появились и произошли более сотни других огней, затем перейдя к Адаму, потом к змею, и, следовательно, к упомянутому дереву. Там лопнули Адам, Ева, змей; все вместе лопнули листья дерева. Там можно было слышать шум дивный, странный и ужасающий: тогда Ева была почти вся сожжена; затем горел Адам, вместе со змеем, которые скоро были обращены в пепел.
Столько яблок и листьев, сколько было на упомянутом дереве, со столькими же огнями видели, как оно горело. Одним взглядом видели тысячу огней; одним слухом слышали шум тысячи выстрелов из аркебуз. Те, кто были поблизости, как от внезапного множества выскакивающего огня, так и от внезапного шума стольких громов, были столь ужасно напуганы, что от страха и ужаса, как от громового удара, падали на землю, ужасно ревя и крича; один – туда, другой – сюда – наперегонки – поспешно бежали, вовсе не дожидаясь друг друга».
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. – НРАВЫ И ОБЫЧАИ ГРАЖДАНСКОЙ ЖИЗНИ
ЦЕХОВЫЕ КОРПОРАЦИИ
Цеховые корпорации ремесленников, как отмечает господин Огюстен Тьерри в своих «Рассуждениях об истории Франции», имели большое историческое значение в Средние века благодаря своей долговечности и социальным результатам. Когда же они начинают появляться в современном мире? Какие предшествующие элементы заимствует их организация и их сила? Каковы основные черты, их характеризующие? Эти вопросы, первые, но не единственные, которые поднимает их история, всё ещё далеки от достаточной ясности. Современные историки, столь любопытные ко всему, что касается механизма наших прошлых институтов, похоже, не уделили им всего того внимания, которого они заслуживают. Они, впрочем, обширны, сложны и полны неясностей. Постараемся вкратце изложить то, что о них известно.
Цеховые корпорации ремесленников столь же древни, как и сами ремёсла, дисциплину которых они регулировали и прогресс которых они попеременно то поощряли, то тормозили. Они находят своё происхождение одновременно в природе вещей и в истории. Великие касты, возможно, последние следы стёртых национальностей, которые встречаются у истоков цивилизаций и которые присваивали себе различные функции в социальном механизме, были естественным прообразом более узких и специализированных ассоциаций, деливших между собой различные ремёсла; чем менее, впрочем, действенной была защита той общей силы, которую впоследствии назвали Государством, тем более люди, сближенные сходными интересами, стремились объединяться для самозащиты и, подчиняясь двойственному инстинкту, в некотором смысле противоречивому, равновесие которого поддерживало порядок в целом и активность у индивида, они становились союзниками для развития общего благосостояния и тем более ревностными соперниками ради увеличения своего личного состояния.
Римляне довольно рано узнали подобные корпорации, которые они называли коллегиями. Свидетельства латинских историков, всегда, впрочем, весьма сомнительные, когда речь заходит об этих отдалённых эпохах, позволяют нам отнести их учреждение к Нуме; это был тот царь, говорят они, который впервые разделил ремесленников Рима на девять коллегий, дал им собрания, уставы и особые культы. Эти корпорации вскоре были упразднены Туллом Гостилием, восстановлены Сервием, вновь запрещены, затем вновь учреждены и расширены децемвирами, и много раз впоследствии были распущены или восстановлены в своих правах, вплоть до Калигулы, который окончательно их восстановил. Дело в том, что их существование действительно представляло для республики постоянную опасность, неиссякаемый источник смут. Составленные из невежественных, буйных и корыстолюбивых людей, они ежедневно своими коалициями угрожали безопасности государства и поставляли революционным демагогам Трибуната всегда послушную и дисциплинированную армию. Последние императоры, Траян и его преемники, относились к ним без особого благоволения; однако они их терпели, поскольку ремесленники, лишённые всякого уважения в Риме, были лучше приняты в провинциях и не могли удерживаться в столице Империи иначе как привилегиями или принуждением. Использовали попеременно то одно, то другое средство. Коллегии в ту эпоху были многочисленны: современник Александра Севера называет тридцать две; Константин указывает на тридцать, отличных от первых, а надписи сообщают и о других. (HEINECCII, Opera, 1766, in-4°, см. т. II, дисс. IX: De collegiis et corporibus opificum.)
Однако эти коллегии имели легальное существование лишь после получения одобрения публичной власти. Все ремесленники одной и той же профессии в них допускались, и рабы могли входить в их состав, когда получали разрешение своих господ; в них вводились даже лица, чуждые профессии, для участия в религиозных жертвоприношениях (religionis causa), и часто это были значительные люди, становившиеся покровителями и защитниками корпорации (RAYNOUARD, Hist. du droit municipal en France, liv. I, chap. XXI) или всех корпораций одного города. Некоторые профессии, среди прочих – пекарей, были наследственными; но один и тот же ремесленник не мог принадлежать к нескольким коллегиям. Последние имели право составлять свои статуты и уставы; они собирались для этой цели и для обсуждения своих общих интересов; они избирали руководителей, квесторов, пятилетних магистратов, прокураторов, которые докладывали им о делах, интересующих сообщество, и решали эти дела большинством голосов. Они обладали коллективной собственностью, управление которой им было доверено; они взимали взносы со своих членов: у них была общая касса. Иногда закон освобождал их от некоторых налогов или некоторых повинностей, таких как военная служба, охрана стен или обязанность покидать города во время чумы. Им были доступны некоторые второстепенные функции в управлении муниципиями. Наконец, они почитали особых покровительствующих богов, сообща совершали жертвоприношения, празднества, увеселения и пиршества. Таковы, кратко указанные, черты римских корпораций.
С другой стороны, новая форма ассоциации, уже не местная и особая, ограниченная определённым городом или профессией, но общая и личная, предстаёт перед нами с глубокой древности в Северной Европе; это Гильдия, род одновременно взаимного страхования и масонства, происходящий из Скандинавии и быстро распространившийся среди германцев. В этой Гильдии, чьё название означает пиршество на общий счёт, существовала, по словам Огюстена Тьерри, взаимная гарантия против насильственных действий, оскорблений, против пожара и кораблекрушения, а также против судебного преследования, навлечённого за преступления или проступки, даже доказанные. Каждая из этих ассоциаций была поставлена под покровительство какого-либо бога или героя, чьё имя служило для её обозначения; каждая имела глав, избранных из своей среды, общую казну, пополняемую ежегодными взносами, и обязательные уставы для всех своих членов.
Откуда же произошла корпорация Средневековья? От римской коллегии? От скандинавской гильдии? Вопрос, долго и горячо дискутировавшийся среди учёных по поводу установления коммун, и по которому они ещё не пришли к согласию.
Можно утверждать, что при германских завоевателях, с того момента, как Европа вырвалась из-под власти Рима, не освобождаясь, однако, полностью от его законов, рабочие братства не переставали существовать ни на мгновение. Немногие их следы, которые можно найти, не позволяют верить в их процветание, но они, по крайней мере, свидетельствуют об их устойчивости. В V веке история святого отшельника Ампелия, жившего в Симиезе, упоминает консулов или глав слесарей. Корпорация золотых дел мастеров встречается при первой династии наших королей. Карл Великий принимает меры, чтобы число пекарей соответствовало потребностям потребления, что предполагает определённую организацию этой профессии. Те же ремесленники названы в 630 году в ордонансах Дагоберта. В Ломбардии, сколь бы тёмной для этого времени ни была промышленная законодательная база, появляются коллегии ремесленников, и, хотя большинство ремесленников были сервами, сами лангобарды не гнушались заниматься некоторыми ручными промыслами. (CIBRARIO, Della economia politica del medio evo, c. II. – L. 60.) Равенна представляет нам в 943 году коллегию рыбаков; десять лет спустя – главу корпорации купцов; в 1001 году – главу корпорации мясников. В 1061 году наш король Филипп I предоставляет некоторые привилегии бедным свечникам-маслоделам. Старинные обычаи мясников уже упоминаются во времена Людовика VII (1162); и тот же государь дарует в 1160 году жене Ива Лаккора и её наследникам пять ремёсел, то есть сборы, к которым они давали повод: скорняков, кошельников, ленточников, сапожников и шорников (sutores, башмачников). (ЭТ. БУАЛО, Книга ремёсел; Введ. г-на Деппена.) При Филиппе-Августе подобные пожалования становятся многочисленнее, и чувствуется, что институт начинает упорядочиваться. Вероятно, этот король утвердил статуты нескольких корпораций; он подтвердил статуты мясников (1182) и предоставил им некоторые милости. Скороходы и суконщики (1183) также были объектом его благосклонности.