Фердинанд Сере – Средневековье и Ренессанс. Том 3 (страница 2)

7 января, в день второй сессии, все прелаты, выйдя из дома первого легата, где они собрались в обычных одеждах, направились в соборную церковь, предшествуемые крестом, посреди трехсот пехотинцев Трентского графства, которые были вооружены пиками и аркебузами и которые вместе с несколькими всадниками образовали шеренгу до самой церкви. Когда кортеж прибыл, все эти солдаты дали залп на площади и остались там для охраны во время сессии. Кроме трех легатов и кардинала Трентского, собрались четыре архиепископа, двадцать восемь епископов, три аббата конгрегации Монтекассино и четыре генерала орденов; что составляло в общей сложности сорок три человека, образующих вселенский собор. Среди теологов, которые стояли, были двое, Олкастер и еще один, которым, в знак уважения, было позволено сидеть. Посол римского короля и прокурор кардинала Аугсбургского присутствовали на заседании, на скамьях послов, и рядом с ними – десять дворян из окрестностей, выбранные кардиналом Трентским. Хуан Фонсека, епископ Кастелло-а-Маре, отпел мессу, а Кориолан Мартирано, епископ Сан-Марко, произнес проповедь. После мессы епископы, облачившись в свои понтификальные одеяния, пропели литании и произнесли те же молитвы, что и на первой сессии. Подобная церемония соблюдалась и на последующих сессиях.

Чаще всего соборы проводились в соборных церквях или в просторных ризницах; однако это не было обязательным правилом. Первый вселенский собор, Никейский, собрался в зале дворца императора Константина, и шестой, в Константинополе, под императорским куполом – «in loco qui dicilur Trullus»; потому и называют этот собор «in Trullo». Заметим, кстати, что в Арле древний дворец Константина до сих пор называют Труйль или Труйан, и что именно в этом дворце собрался второй собор, проведенный в этом городе.

Какое бы место в итоге ни было выбрано, оно должно было быть надлежащим образом убрано. Отцы Тридентского собора потребовали, чтобы зал заседаний был затянут гобеленами, в противном случае, как сказано в «Римском церемониале», существовала опасность, что собор будут рассматривать как собрание ремесленников и мастеровых…

Если собор должен проводиться в церкви, добавляет тот же «Римский церемониал», в ней оставят только один вход, двери которого можно будет надежно затворить. В верхней части этой церкви, рядом с главным алтарем, будет отведено подходящее пространство для совершения торжественных месс, которое будет отделено досками или любой другой перегородкой от нижней части, где разместится собрание. В глубине отведенного пространства, напротив, будет воздвигнут трон папы, сиденье которого, возвышающееся на трех ступенях, будет покрыто золотой парчой; балдахин и его спуски будут из той же парчи; ковер, а также большая и малая подножные скамьи – из алого сукна. На ступенях трона будут два сиденья для ассистирующих диаконов, и первый кардинал-священник разместится на более высоком сиденье, справа или слева, в зависимости от его обязанностей ассистирующего капеллана, и тогда он должен быть облачен в плащ (каппа), а не в казулу.

Если император лично присутствует на соборе, два ассистирующих диакона сойдут и сядут перед Его Святейшеством на двух маленьких скамеечках, согласно древнему обычаю. Императорское кресло будет приготовлено справа от папы, всего на двух ступенях, примыкающих к ступеням папского трона, и позаботятся о том, чтобы его высота не превышала высоты ног первосвященника. Это кресло будет украшено сзади золотой парчой, но над головой императора ничего не будет; подножная скамья будет зеленого цвета.

Если на соборе присутствуют один или два короля, у них будут кресла со спинкой, доходящей до плеч, украшенные, как скамьи кардиналов, с малиновыми подушками, и зеленая подножная скамья без ступеней. Короли будут размещены по обе стороны и не совсем на одной линии с папой, а несколько наискось, так чтобы они могли видеть лицо Его Святейшества.

По длине отведенного пространства будут размещены скамьи со спинкой и одной ступенью для кардиналов и прелатов: епископы и священники займут половину, справа; другая часть, слева (справа от папы), которая должна быть выше на четыре-пять пальцев и украшена более богатыми тканями, будет предназначена для кардиналов-диаконов.

Напротив папы и в конце этих двух рядов скамей будут размещены в поперечной линии четыре отдельных кресла со спинкой для патриархов четырех церквей: Константинопольской, Антиохийской, Александрийской и Иерусалимской. Эти кресла будут на равном расстоянии друг от друга, и середина будет образовывать как бы дверь и вход четырехугольника. Оные патриархи, облаченные в парадные одежды или нет, во время месс или других действий, садятся раньше ассистентов папы. Прочие патриархи, примасы, архиепископы, епископы, аббаты, все в парадных одеждах, разместятся по обе стороны после кардиналов; затем – ораторы королей и принцев, если они в парадных одеждах, и остальные прелаты, также в парадных одеждах. Когда первый ряд скамей окажется заполненным, они встанут сзади; последними будут генералы орденов.

Прелаты, какого бы ранга они ни были, должны, согласно указу папы Григория II, занимать место среди своих собратьев согласно порядку их возведения в сан. Ассистенты папы, облаченные в свои парадные одеяния, сядут слева на ступенях папского трона, как уже было сказано; апостольские протонотарии и клирики палаты – справа; субдиаконы, аудиторы Роты и аколиты – спереди, у ног папы. У подножия ступеней, на самом полу, будут два тайных камерария, декан аудиторов, который держит митру, и секретарь папы, если он не является прелатом.

Миряне-ораторы или не прелаты размещаются на простых маленьких сиденьях, которые образуют первую внутреннюю линию квадрата, и более или менее близко к папе, в зависимости от достоинства их господ. Если присутствует какой-либо великий князь, его место будет на скамье диаконов и после всех диаконов. Прочие миряне, низшего ранга, разместятся вместе или после ораторов-не прелатов, согласно их положению, а прочие священники и клирики будут стоять позади скамей прелатов.

Также будет воздвигнут в подходящем месте зала собора алтарь, увенчанный крестом со Святыми Дарами и содержащий мощи какого-либо святого. У этого алтаря папа, когда прибывает на собор, совершает свою молитву и призывает благословение Святого Духа на собрание. Если папа не должен присутствовать на соборе, сиденья могут тогда быть расставлены, начиная от алтаря; и, по окончании мессы, председатель собора, облаченный в свои священные одеяния, как если бы он собирался служить, сядет в кресло у алтаря.

Святой Кирилл Александрийский в «Апологетике деяний вселенского собора в Эфесе» говорит, что Евангелие было положено там на папский трон, как представляющее Иисуса Христа, чье слово должно постоянно звучать в ушах священников. Луп, аббат Ферьерский, в девятом веке также сообщает, что на том же соборе святое Евангелие занимало середину трона; поэтому римские легаты, которые председательствовали на этом собрании от имени папы, разместились слева от входивших: таким образом, они оказывались справа от Христа и как бы под Его взором.

Присутствие императора или королей не давало им никакого права участия в деяниях этих соборов. Они присутствовали там как официальные защитники, не обладая при этом никакой юрисдикцией, лишь следя за поддержанием спокойствия и порядка, а также за исполнением декретов, и обычно они были в своем императорском или королевском облачении. Евсевий, епископ Кесарии Палестинской, написавший жизнь Константина, говорит, что когда этот император входил на первый Никейский собор, он был в пурпурном одеянии, сиявшем золотом и драгоценными камнями, и был подобен небесному ангелу посреди ослепительных лучей.

Император Сигизмунд присутствовал на второй сессии Констанцского собора, в одеянии диакона, на мессе, совершавшейся папой по понтификальному чину, и он пел там Евангелие первой рождественской мессы 25 декабря 1414 года. Антонио Паджи сообщает, что тот же император прибыл на третью сессию этого собора в императорском облачении, и что в другой раз он восседал, облаченный в далматику и плащ, увенчанный диадемой, в сопровождении двух легатов «a latere» и четырех вельмож, которые несли: Людовик, пфальцграф, – золотой державный шар; Генрих, герцог Баварский, – меч; бургграф Фридрих – скипетр; а Андрей, барон Венгерский, – корону.

Кардинал Якобаччи в книге I своего «Трактата о соборах» говорит, какими должны быть парадные одеяния членов собора, а именно: Кардиналы и прелаты – в плаще, каппе и своих священных одеждах; епископы – в белой митре, простой, без украшений; кардиналы – тоже в белой митре, но слегка расшитой золотом; папа – в своих понтификальных одеяниях, красном плаще и драгоценной митре на голове, согласно обряду, соблюдавшемуся на Констанцском соборе.

Часто обсуждался вопрос, употреблялись ли в первые века Церкви для Церковных церемоний особые одеяния, отличные от тех, что носились в гражданской жизни. По-видимому, несомненно, что облачения апостолов и их непосредственных преемников для богослужения мало отличались от обычной одежды; и можно понять, что так и должно было быть, особенно во времена гонений на христиан. Однако Женебрар доказывает, ссылками на святого Климента, Тертуллиана и другие авторитеты, что даже в первобытной Церкви употреблялись священные одежды; и в поддержку этого мнения он приводит, среди прочих доказательств, запрет, который наложил в 260 году святой Стефан, папа и мученик, употреблять их, как и другие богослужебные украшения, вне церковного помещения – «extra ecclesiam vestes sacerdotales et legumenta allarium». Тот же папа говорит также, что эти одежды должны быть благопристойными, посвященными божественной службе, и что никто не может облачаться в них, кроме духовных лиц.