Феофан Затворник – Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни (страница 50)
Больше я тебе ничего не скажу. Сам видишь, за чем стоит дело. Сделай же это, и дело твое пойдет благословенным Божиим порядком.
32. По поводу несчастных обстоятельств жизни. Господь нас никогда не оставляет, а только дает разные положения и состояния. Все, бывающее от Бога, бывает к существенному благу нашему
Пишешь: «Я нахожусь в несчастном положении и считаю себя близким к погибели. Я имел небольшое состояние, но в настоящее время ничего не имею, даже дневной пищи, — и семейство мое терпит нужду и изнурение. Мне думается, что Господь нас оставил и не слушает наших молитв и прошений. И невольно приходит на мысль, что Священное Писание как будто нас обманывает… По слабости человеческой боюсь, как бы не принять смерть насильственную. Буду ли я виновен в моей крови? Потому, что я раньше прошу у Господа, чтоб Он не погубил души моей… Сам я готов бы еще терпеть, но семейство мое страждущее отбивает всякое терпение. Жена и дети малолетние из-за меня, негодного, страдают. Пусть бы Создатель меня одного наказал, а их от страдания избавил… За что страдаю? Догадываюсь, что за грехи. По торговым оборотам были неправды крупные…» — которые и перечисляешь. — «Или, может быть, я не умею найти своего таланта?… И не знаю, как устроиться. Думаю пойти куда в услужение… хоть сам имел слуг».
Я нарочно прописываю почти все твое письмо; потому что в нем сам ты отчасти уже намекаешь на то, откуда тебе следует заимствовать утешение и воодушевление к терпению и чем хоть сколько-нибудь помочь беде. Ангел Хранитель подсказывает это тебе, но, видно, что и враг не дремлет, а покушается то омрачить твой ум неправыми помышлениями, то ввергнуть в отчаяние. Почему первое мое тебе слово: перейди сознанием на добрую сторону, и ее держись, отгоняя недобрые навеяния вражии.
Было, говоришь, состояние, а теперь ничего нет, даже хлеба насущного. — Кто может сказать, что это не горестно? Крайне горестно. Но помяни Иова, — воодушевись. Ты, конечно, не столько потерял, сколько он. Тем легче тебе усвоить то, что он говорил и чувствовал:
В отношении к имуществу мы у Господа приставники, а Он — хозяин. Одного к одному приставляет, другого к другому, и переменяет приставников, как находит лучшим. Был ты приставлен к немногому, а теперь отставлен. Потерпи немного. Может быть, Владыка всего приставит тебя к другому чему. Иов и все потерял, и сам стал ни к чему негож, а все не падал духом. Ты же еще на ногах и здоров, а растерялся и руки опустил. Скорее тебе следует думать, что Владыка отставил тебя от этого приставничества только на время, чтоб дать другое, нежели что Он совсем бросил тебя. Потерпи немного, — и опять получишь что-либо.
Легко, скажешь, говорить: потерпи, — но как терпеть-то?! Есть надо, а нечего. С голоду умираем. Ну, это ты немного увеличиваешь свою беду. Когда общий голод, тогда, конечно, умирают с голоду; а когда кругом все в довольстве, как умереть с голоду? Проси. Никто не откажет в куске хлеба и в другом, без чего жить нельзя. Стыдно? Что делать? Смирись, когда смирил тебя Господь. Смирением расположишь других еще к большему состраданию. И кое-как устроишься. А там Господь пошлет и лучшее что.
Ты говоришь, что готов бы пойти в услуги. И прекрасно. Иди, не стыдись. А если и жена может то же сделать, еще лучше. Ни одного положения нет низкого. Низко одно — быть неисправным и в чем-либо неверным. И водовоз, и дровосек почтенны и пользуются в самом деле почетом, когда как следует работают. Вот у тебя и обеспечение небольшое будет. А при этом терпеть уже не совсем будет несносно. Покажете умение служить, заслужите доверие, — получите бо́льшие поручения, и большее будете иметь обеспечение. А там, может быть, соберетесь настолько, что сможете начать опять прежние свои дела. А ты руки опустил и голову повесил, и твердишь: «Господь нас оставил, Господь нас не слушает».
Господь никогда не оставляет, а только дает разные положения и состояния и переменяет их для иных. Если бы Господь тебя оставил, то тебя уже не было бы и на свете. А как ты живешь, то значит, Господь не оставил тебя, но блюдет, как и других, — только переменил твое состояние. Состояние это не таково, какого тебе хочется; потому мятешься. Но что мятешься? Бога не преодолеешь. Смирись лучше под крепкую руку Божию и восхоти сего именно положения, Богом тебе присужденного. И успокоишься.
Конечно, тебе приходит на мысль: «Что ж другие-то все вокруг живут как обычно, только я один потерпел горькое изменение». Да что тебе до других? Им судил Бог так пребыть, как были, а тебе потерпеть изменение на худшее. Не на других смотри, а на руку Божию, изменение в твоем состоянии произведшую. Поставь себя пред Богом, и не посмеешь заикнуться: «Как же другие?» Ибо совесть твоя скажет тебе, что чрез это ты вступаешь в прю с Богом, отчета у Него требуешь: как так поступил Он в отношении к тебе?! И заставит тебя замолчать.
Если ты веруешь в промышление Божие, попечительное о нас, то должен веровать и в то, что у Бога всегда есть отчет, почему Он так и так распоряжается нашей участью, — и отчет сей никогда не в ущерб нашему существенному благу; только Он не всегда благоволит открывать нам, почему так бывает. Вера удостоверяет нас, что все бывающее бывает от Бога, и, как Бог всеблаг, бывает к существенному благу нашему. Восставь сию веру, и она осветит примрачность твоего положения, дав тебе восчувствовать, что другие оставлены так, как были, потому, что это для них благо, а тебя постигло горькое изменение, потому что это для тебя лучше. Увидь же, что ты ничем незаделен сравнительно с ними, а находишься у Бога на одной с ними линии.
И что я говорю: на одной? Ты выше их стал. Читай, что пишет святой Павел в Послании к Евреям:
Скажешь: «Как же это так? Любовь показывает, а больно». Что делать? В этом не Божия вина, а наша. Таковы мы, что нам любовь показать Бог не может иначе, как сделав нам больно. Больны мы всесторонне и требуем острого врачевания, которого целительность переходит к нам не иначе, как чрез больно. Бог это и делает теперь. Увидел, что если тебя оставить еще на несколько так, как был, то болезнь твоя стала бы неизлечимою. Потому приступил к тебе с врачеваниями. А врачевание это потребовало отсечения и прижигания. Вот и больно. Больной, которому отрезают иную часть, не говорит, что лекарь его оставил, а напротив, тут-то и видит, что лекарь попечительно за ним ухаживает. Так и ты видь в отсечении всего имения твоего особую о тебе Божию попечительность, а не оставление.
Тебе бы хотелось поосязательнее увидеть, почему именно такое отсечение употреблено в отношении к тебе, как заключаю из твоего вопроса: «За что это такое страдание?» Но ты же сам и ответил: «За грехи», которые и перечисляешь. Грехи не малы. Если б тебя оставить так, ты бы, конечно, и еще приложил подобных грехов побольше. Грешный твой навык и настроение укоренились бы и до того бы испортили тебя, что ты и не воздохнул бы о своей худости. Если б Господь осудил тебя на погибель, так бы и оставил тебя течь своей дорогой в пагубу. Но как любит тебя и не хочет твоей пагубы, то послал тебе горе, чтобы ты опомнился, познал грехи свои, покаялся в них и исправился. Вот для чего именно так поступил с тобой Господь. И твоя собственная совесть напомнила тебе об этом. Послушайся же ее внушения, вонми Божию о тебе намерению и сделай то, чего Он от тебя требует. Пересмотри все свои неправости, осуди их, оплачь и исповедуй на духу, положив твердое намерение действовать уже всегда по чистой совести, если Богу угодно будет опять приставить тебя к прежним делам. Если так исправишь свое внутреннее настроение и приложишь еще решение удовлетворить всех онеправдованных, подобно Закхею, когда будешь иметь возможность, то представишь в себе нечто достойное помилования, — и не дивно, что встретишь сие помилование. Сделав так, ты будешь готов к помилованию. Если и за тем продолжится твое горькое положение, то для того только, чтобы ты покрепче утвердился в принятых тобой добрых расположениях. Тут бывает то же, что в кузнечных изделиях, — что кузнец, сделав вещь, не тотчас отдает ее в употребление, а прежде закаляет. Не дивно, что и Господь, и после твоего раскаяния, продлит твое испытание, чтоб закалить тебя в добре.
Из сказанного тебе ясно, полагаю, почему Бог не слышит, как тебе кажется, твоих молитв.