Фэнни Флэгг – Возвращение в кафе «Полустанок» (страница 16)

– Я был совсем маленький, но случай тот помню очень хорошо. Когда дробовик бабахнул, я, знаешь, перепугался до чертиков.

Полустанок, Алабама

В бильярдной угрозу слышали многие, и Арвел слетел с катушек окончательно. Чтоб какая-то баба его запугала? Да котяра тот, считай, уже дохлый.

Через несколько дней он, вооруженный бейсбольной битой и ножом, в три часа ночи подкрался к задам кафе. В лунном свете осторожно миновал садик, затем курятник и на крыльце черного хода увидел спящего кота. Подбираясь ближе, Арвел прошептал «кис-кис-кис».

Услыхав квохтанье кур, Иджи села в кровати. Когда те вновь подали голос, она вскочила, подошла к окну и, оттянув занавеску, увидела злоумышленника, кравшегося к черному ходу. На цыпочках Иджи отступила от окна и взяла заряженный дробовик двадцатого калибра. Спустилась к черному ходу, позволила незваному гостю подойти примерно на двадцать пять футов и, распахнув дверь, гаркнула: «Уноси ноги, сукин ты сын!» После чего сосчитала до трех и дернула собачку. Оглушительный выстрел заставил Руфь подскочить в кровати и завизжать, Бадди – заплакать, а всех городских собак – зайтись лаем. Моментально возник бедлам. Во всех домах вспыхнул свет, полуодетые жители, не понимая, что происходит, высыпали на улицу.

На восходе солнца шериф Грейди Килгор подъехал к кафе, где его ждали хозяйки. Иджи уже переоделась, готовая к аресту и заточению в тюрьму. Испуганный Бадди жался к ней, Руфь плакала.

Иджи подняла взгляд на шерифа.

– Я… убила его?

Грейди подсел к столу и сдвинул шляпу на затылок.

– Нет, не убила.

– Слава богу! – облегченно выдохнула Руфь.

– Но он в больнице. Когда я туда наведался, из него еще выковыривали дробины. Скажи на милость, Иджи, куда ты целила?

– В задницу, куда еще?

– Наверное, он обернулся, потому что попала ты совсем в иное место.

– В какое?

Грейди усмехнулся.

– Он, скажем так, больше не будет докучать слабому полу. Способность к тому утрачена временно, но, судя по его воплям, может быть, и навсегда. Руфь, налей мне кофе, пожалуйста. Немного сливок и без сахара.

– Он собирается подать в суд? – спросила Иджи.

– Хотел, но я объяснил ему, что этого делать не стоит.

Руфь подала кофе.

– Спасибо. По-моему, я убедил его, что ему лучше засесть в Пелл-Сити и здесь не появляться. В противном случае я не гарантирую его безопасность.

– А он что?

– Сказал, ты бешеная баба, которую надо упрятать в психушку, поскольку ты опасна для окружающих.

– А ты что?

– Я с ним согласился.

В кухню вошел одноглазый белый кот и, вспрыгнув на стол, вознамерился полакать из кружки шерифа. Грейди поспешно ее подхватил и сказал коту:

– Ты определенно везунчик. Если б ночью тебя сцапали, ты был бы не жилец. – Он допил кофе и встал. – Пойду, надо составить протокол о случайном выстреле.

– Спасибо, Грейди, – проникновенно сказала Руфь.

– Не за что. – В дверях шериф задержался. – Иджи, могу я попросить тебя о любезности?

– Все что угодно, Грейди.

– Если вдруг надумаешь выстрелить в меня, дай мне время повернуться спиной, ладно?

Иджи и Грейди друг друга знали с детства, они виделись чуть ли не ежедневно. Став взрослым, Грейди чаще питался в кафе, нежели дома, что вполне устраивало его жену Глэдис. Меньше возни с готовкой. Сейчас шериф порадовался, что Иджи маленько струхнула, приготовившись к отсидке. Это ей же во благо, а то ведь вообще не знает удержу. Общеизвестно, что в свое время Руфь положила конец ее пьянству и картежничеству в Ривер-клубе. Если б тогда Иджи не поостереглась, она бы непременно совершила какую-нибудь глупость и угодила в настоящую беду. И Грейди не смог бы ничем ей помочь. Но сейчас он ни в коем разе не позволит Лиггету затеять судебную тяжбу. Козел получил по заслугам, но о том шериф умолчал, чтобы не поощрять стрельбу по людям. Поделом всякому, кто надумает поднять руку на безответное существо. Ростом шесть футов четыре дюйма, шериф выглядел грозно, но сердце у него было мягкое.

Арвел Лиггет больше не появился в Полустанке. Он боялся шерифа Килгора. Но в тот день дал себе слово поквитаться с Иджи Тредгуд, если вдруг встретит ее за пределами городка.

В поезде

Почувствовав, что проголодались, Бад и Билли сходили в буфет, откуда вернулись с упакованными в целлофан сэндвичами с ветчиной и сыром. Бад давно не ездил в поезде, и маленький буфет показался ему милым отголоском былых вагонов-ресторанов. К бутербродам он добавил колу.

Перекусили, и Бад рассказал о том, как лишился руки, а тетя Иджи дала ему прозвище Культя.

– Все это меня здорово подкосило, но тетка сказала: уж лучше ты сам себя окрестишь Культей, нежели это сделают другие. – Бад усмехнулся. – Она даже устроила похороны моей руки. И вот одно время я именовался Культей, пока мать это не пресекла. Она была очень правильная, а для тетушки запретов не существовало. Вечно духарила, валяла дурака. Все знали, что Иджи всегда готова к розыгрышу и веселью.

Уже проехали полпути до Бирмингема.

– Похоже, у вас было нескучное детство в том кафе, – сказал Билли.

– Отнюдь не скучное, – улыбнулся Бад. – Я знал всех путейцев. Все они завтракали в нашем кафе. У нас бывал весь город. Да еще масса приезжих, прослышавших о заведении. Никогда не угадаешь, кто нынче к нам заглянет. Да уж, повидал я интересных людей. И одну необыкновенную куклу.

– Что за кукла?

Бад рассмеялся.

– Это долгая история.

– Я сгораю от нетерпения ее услышать, – сказал Билли, вгрызаясь в бутерброд.

Полустанок, Алабама

Жарким душным августовским полднем к кафе подкатил темно-зеленый «паккард», на заднем стекле которого виднелась картонка с надписью «Семья певчих Оутмен, путешествующая во славу Иисуса». Тучная женщина, выбравшаяся с заднего сиденья, вперевалку направилась ко входу и, распахнув сетчатую дверь, зычно объявила:

– Меня зовут Минни Оутмен! Хочу отведать знаменитых жареных зеленых помидоров. Я туда попала?

От облика дамы, шириною с дверь, в которую она вошла, Руфь лишилась дара речи. Но Иджи тотчас узнала гостью по афишке, виденной на телеграфном столбе, и ответила:

– Туда, туда, миссис Оутмен. Милости просим.

– Чудненько. Мы тут с ребятами всю ночь пели псалмы, и я сказала своему муженьку: Феррис, говорю, я не уеду из Алабамы, покуда не подкреплюсь. – Минни подковыляла к стойке и оглядела табуреты. – Дорогуши, вам придется взять с меня, как за двоих, поскольку на одной этакой жердочке я не умещусь. – Она взгромоздилась на табурет. – Как тебя кличут, лапа?

– Я Иджи, а это Руфь.

– Приятное знакомство. Парни мои еще спят в машине. Им лучше поспать, чем поесть. Я не такая. Дайте-ка мне тарелочку ваших жареных зеленых помидоров и сладкого чаю.

Из дверей кухни выглянула Сипси. Минни ее заметила.

– Не Сипси ли Пиви я вижу?

– Я самая, мэм.

– Дама, поведавшая мне об этом кафе, сказала, что ты лучшая повариха во всей Алабаме. Так ли оно?

Сипси хихикнула.

– Да, мэм.

Минни заказала вторую порцию жареных зеленых помидоров и половинку кокосового торта, когда в кафе появился Бадди Тредгуд. Он направился в свою комнату, но Иджи ухватила его за рубашку.

– Погоди-ка, Бадди, я хочу кое-кому тебя представить. Познакомься с миссис Оутмен, ее семья славится исполнением церковных гимнов.

Бадди вытаращился на гостью. Он еще не видел таких толстых людей.

– Привет, малыш, – сказала Минни и, глянув на него, спросила: – Где ж твоя лапка, милок?

– Несчастный случай, миссис Оутмен, – вмешалась Руфь.

Минни сделала грустное лицо.

– Экая жалость… Что ж, добрый Господь дает, он же и отнимает. Сколько тебе годков, малыш?