Фэнни Флэгг – Возвращение в кафе «Полустанок» (страница 10)
Неожиданный оборот событий
Пословица «Пока и мы человеки – счастье не пропало» доказала свою истинность, когда жизнь Эвелин Коуч, женщины далеко за сорок, страдающей лишним весом и депрессией, приняла неожиданный оборот. Настолько неожиданный, что никто, а уж тем более сама Эвелин, не мог и предположить, чем оно все закончится.
Незапланированный поздний ребенок, она была единственным произведением равнодушной матери и безразличного отца. Полное отсутствие родительской любви всегда заставляло ее чувствовать себя лишней.
С самого детства Эвелин была стеснительной и неуверенной в себе. Если б в школе проводили конкурс на звание «Бесспорного неудачника», она бы, несомненно, его выиграла. Она так страшилась чужого внимания, что все школьные годы тенью скользила по коридорам, уставив взгляд в пол, и так боялась допустить ошибку, что, отвечая урок, краснела, как свекла, а то и вовсе лишалась дара речи.
Грустно, но с годами ничего не изменилось. Когда Эвелин с мужем пришла в школу на пятнадцатый традиционный сбор, ее вспомнили лишь несколько одноклассниц и ни один из одноклассников. Ничего удивительного. Таких, как она, мальчики не приглашали на свидание. При столь полном отсутствии мужского интереса, Эвелин была рада, что вообще нашла себе мужа, хоть и немного подержанного. Его прежняя жена Оливия сбежала с обойщиком, отделывавшим их спальню.
Эд Коуч был старше Эвелин и работал в магазине ее отца, торговавшего автомобильными покрышками. Однажды отец пригласил его на семейный обед, ну дело и сладилось.
Не сказать, что Эд был уж совсем плох, нет. И Эвелин его любила. Однако чем дольше жила с ним, тем лучше понимала его бывшую жену. Романтизма в нем не было напрочь. На последнюю годовщину свадьбы он преподнес Эвелин набор кухонных ножей и щипчики для ногтей. Может, все было бы иначе, если б они сходу не родили двух детей. Эд их не хотел. От первой жены у него уже был сын Норрис, которого он не особенно любил.
Когда дети вылетели из родного гнезда, Эвелин предприняла максимум усилий для оживления своего брака. Она даже записалась на курсы «Верните огонь вашему супружеству», но вскоре поняла, что в одиночку с задачей не справиться. Требовалось участие второй половины. После многочисленных попыток пришлось взглянуть фактам в лицо. Муж вроде бы любил ее, но отдавал предпочтение футболу и еде. Вскоре их объединяли только совместные трапезы. Иногда Эвелин что-нибудь готовила, иногда они ходили в кафе. Ну хоть так.
Шли годы, Эвелин все больше набирала вес и все глубже погружалась в депрессию. Она стала задаваться вопросом, какой смысл перекочевывать из одного скучного безнадежного дня в другой, точно такой же.
Измаявшись дома, она решила сопровождать мужа в еженедельных поездках к его матери, обитавшей в доме престарелых. Как-то раз, дожидаясь Эда в вестибюле приюта, она случайно познакомилась с Нинни Тредгуд, восьмидесятишестилетней старушкой из Полустанка, Алабама. Оказалось, та очень любит поговорить. Нинни поведала удивительные истории о хозяйках кафе «Полустанок» и мальчугане Бадди.
С тех пор так и повелось: пока Эд сидел у матери, Эвелин беседовала с Нинни, и они как-то незаметно подружились. С нею Эвелин почему-то совсем не стеснялась. Впервые в ее жизни нашелся человек, подметивший в ней качества, которые сама она не замечала. Вы вовсе не толстая, говорила Нинни, вы интересная женщина в теле. Кроме того, у вас чудесная улыбка и прекрасный характер.
Вскоре Эвелин поведала о своей депрессии и ощущении полной безысходности. Вы еще молоды, сказала Нинни, вам рано ставить на себе крест. Выходите в свет, заводите знакомства. А то начните торговать косметикой «Мэри Кэй».
Ободренная Эвелин чуть-чуть уверовала в себя и подрядилась на продажу стартового комплекта «Мэри Кэй». Вопреки всем прогнозам, через шесть месяцев она стала одним из лучших торговых представителей, а к концу года разъезжала на новеньком розовом «кадиллаке»[12]. Эвелин больше всех других удивлялась собственному успеху. На ежегодном съезде в Далласе Мэри Кэй отвела ее в сторонку и лично растолковала, в чем причина ее грандиозных побед: «Лапушка, вы
На заработанные деньги Эвелин купила большой дом в горах, дачу на взморье и автофургон последней модели, в котором вместе с Эдом разъезжала по стране, проводя учебные семинары. Пятидесятилетняя миссис Коуч из Бирмингема, Алабама, стала одним из главных лидеров фирмы, окрыляющих сотрудников. Они с мужем еще много путешествовали, получая от этого истинное удовольствие. Но потом у Эда обнаружили диабет, ему потребовался диализ, и поездки прекратились. Распрощавшись с должностью в фирме, Эвелин сидела дома, скучая по работе и путешествиям, но пока не ведая, что ее поджидает еще один внезапный поворот событий.
За годы службы в «Мэри Кэй» она способствовала покупке большого числа розовых «кадиллаков», и хозяин бирмингемского отделения автомобильной компании, позвонив ей, предложил работу в выставочном салоне.
Всего через полгода продажи филиала почти удвоились. Сказался многолетний опыт, приобретенный в косметической фирме. Эвелин умела продавать женщинам. В то время большинство торговцев не понимали, что платит за машину мужчина, но выбирает ее женщина. Она решает в пользу определенной марки, модели и цвета. Благодаря женским движениям слабый пол вливался в рабочий класс, и все чаще женщины приобретали собственные автомобили. Через год Эвелин стала главным управляющим, а потом и вовсе купила филиал.
«Коуч-Кадиллак» звучит неплохо, думала она, снимаясь в телевизионном рекламном ролике: «Привет! Я, Эвелин Коуч из «Коуч-Кадиллак», приглашаю вас заглянуть в какой-нибудь из моих салонов. Скажете, что вы от Эвелин, и получите лучшее предложение в своей жизни в виде новейшей модели». Все говорили, реклама весьма убедительна. Наверное, так оно и было, потому что на очередном традиционном сборе все одноклассники, мужская часть особенно, клялись, что прекрасно помнят Эвелин.
И все оттого, что двадцать пять лет назад она ненароком села рядом с милой дамой Нинни Тредгуд. Эвелин часто задавалась вопросом, почему в тот день она оказалась возле нее? Что это было – судьба? Совпадение? Счастливый случай? Хотелось верить, судьба. Мысль эта приносила радость.
Даже сейчас, через много лет после кончины дорогой Нинни Тредгуд, Эвелин держала на столе ее фотографию и порой с ней беседовала. Нынче был как раз такой день. Закончив разговор по телефону, Эвелин взглянула на портрет милой старушки в платье в горошек и сказала:
– Нинни, ты не поверишь, но сейчас какой-то дурак предложил мне миллион долларов за «Коуч-Кадиллак», и я, наверное, соглашусь.
Атланта, Джорджия
Когда у Пегги диагностировали болезнь Альцгеймера, Бад продал ветлечебницу, чтобы все свое время посвятить жене. Сколько мог, он сражался с ее недугом дома, но потом врач сказал, что пациентку нужно поместить в специализированный пансионат, где обеспечен круглосуточный уход. Бад и Руфи вскоре поняли, что за короткий срок найти достойное заведение почти невозможно.
К счастью, у Марты Ли имелись очень хорошие связи в пансионате «Вересковый лес», первоклассном учреждении «непрерывного ухода за престарелыми», которое размещалось в Атланте и располагало отличным отделением для страдающих деменцией. Очередь в него растянулась на три года, но Марте понадобилось сделать всего один телефонный звонок, и в тот же день место для супругов нашлось.
Быстрота, с какой действовала Марта, вовсе не свидетельствовала о ее человеколюбии. Она боялась, что Тредгуды переедут к дочери, а Колдуэлл-сёркл предназначался только для одной семьи. Мысль, что Пегги привезет с собой коллекцию керамических лягушек, приводила в ужас.
Перебравшись в пансионат, все дни с утра до вечера Бад проводил возле жены. Даже в конце, когда она уже не узнавала его, но по-прежнему была его Пегги, которую он еще мог держать за руку.
В последние четыре года Бад особо не задумывался о будущем. После смерти Пегги он понял, как трудно приспособиться к жизни без нее. С восемнадцати лет они, две половинки целого, никогда не расставались. В ветеринарной клинике Пегги занималась делопроизводством, и они, проводя вместе двадцать четыре часа в сутки, так сблизились, что почти стали единым существом.
После смерти матери Руфи упрашивала отца оставить пансионат и поселиться у нее. Но Бад счел это не лучшим вариантом.
– Папа, я вправду хочу, чтобы мы жили вместе, – сказала Руфи.
– Я знаю, милая, но не стоит создавать неприятности. Марта оказала любезность, устроив нас сюда. Если теперь я съеду, это будет выглядеть неблагодарностью. Мне здесь хорошо.
Вообще-то ему было совсем не хорошо. В душе он оставался сельским пареньком, привыкшим к простору и свежему воздуху. Теперь же он все время сидел в своей комнате, размышляя, как быть дальше.
Однажды Бад задремал перед телевизором и очнулся как раз ко времени укладываться в постель. Надев пижаму в синюю полоску, он пошел в ванную чистить зубы. Когда закончил процедуру и поставил щетку в стакан, он случайно взглянул в зеркало и отпрянул, увидев в нем какого-то незнакомого старика. Кто это, черт возьми? Уж точно не он сам. Бад скорчил рожу. Старик в зеркале ее повторил. Господи ты боже мой, когда же это все случилось?